А вот почему они появились в тот же самый момент, когда где‑то поблизости бродит Одаренный с «Холландом» за плечами… Да, это хороший вопрос.

– Вы уж простите, ваше сиятельство, – Василий виновато склонил голову, – что землянку не уберегли. Там еще штуцер остался, патронов коробка… Куртка с ботинками.

– Да ладно тебе, – отмахнулся я. – Зато сам цел. Может, и правильно стрелять не стал. Чешую не всякой пулей пробьешь, а зверье здесь шустрое – от такого далеко не убежишь.

– Ага. Вот и я подумал – нечего с четырьмя патронами геройствовать. – Василий неторопливо зашагал обратно к своему укрытию и, пошуршав ветками елок, достал штуцер. – А Ванька вроде стрелял – у реки где‑то. Раза три‑четыре пальнул. Эти зубастые сразу деру дали. Я только и слышал, как они по воде шлепают – на тот берег рванули, наверное.

– Так это он их спугнул, получается? – спросил Жихарь.

– Получается, так… – Василий на мгновение задумался. – Только стрелял он в другую сторону. Не сюда.

– А куда? – Сокол уперся в землю прикладом штуцера. – Ты видел?

– Да черт его разберет. То ли на том берегу кого увидел, то ли еще чего. Я уж думал к нему бежать, но потом в Тайге еще раз что‑то грохнуло. Не ружье, не револьвер – а будто магией какой шарахнуло. – Василий чуть понизил голос. – И потом – тишина. Ну, я потихоньку, потихоньку в ту сторону пополз, слышу – мотор шумит. А это уже вы приехали.

– Понятно, – вздохнул я. – Ладно, лезь‑ка ты машину, грейся. А мы пойдем брата твоего искать и…

– А чего меня искать? Здесь я!

Когда из темноты донесся знакомый голос, гридни дружно присели, нацелив штуцера в сторону берега. Но тут же выдохнули – через несколько мгновений в свете автомобильных фар показалась знакомая тощая фигура. Иван шагал, чуть прихрамывая – видимо, подвернул ногу, пока носился по лесу, но как будто был цел и невредим.

– Ты где был? – поинтересовался Сокол. – От нас прятался, что ли?

– Да не прятался я. От реки шел, и слушал по пути – вы ж на весь лес тут… это самое. Вот там я был. – Иван махнул рукой, указывая направление. – Васька правильно говорит – магией били. По мне. Хорошо не попали – только елки посекло. Пару стволов как ножом срезало.

– Огненный аспект? – уточнил я. – Это ящеры тебя?

– Ну… Я никаких ящеров не видел. – Иван пожал плечами и зачем‑то покосился на брата. – Там человек был. Высокий, тощий, в плаще с капюшоном.

– Одаренный? – спросил дядя. Непонятно зачем – уже ему‑то все наверняка и так было яснее некуда. – А ты – в него стрелял?

– Больше не в кого. – Иван усмехнулся и покачал головой. – На том берегу если только отец бродить мог. А его я что – не узнаю?

– Он туда ушел? – Я на всякий случай осторожно прощупал лес на той стороне Черной. – За реку?

– Да вроде… Сказал – пойдет проверить, что там такое.

– Ясно. В общем, слушай мою команду. – Я сложил руки на груди. – Вы с Василием – в машину к Жихарю. Одеваться, как положено, греться, есть и пить чай. Остальные – в караул. Сокол – расставишь всех вокруг лагеря, как положено. Фары погасить, костер разжечь в землянке, чтобы на весь лес видно не было. Утром, как начнет рассветать – идем искать Седого.

– Темнотища, чтоб ее! – проворчал дядя откуда‑то сзади. – И зачем в такую рань поперлись? Не видно ж ни черта!

– Видно, – усмехнулся я. – А ты, главное, под ноги смотри.

Мои глаза уже успели привыкнуть. Может, кому‑то другому утренний полумрак и казался непроницаемой черной пеленой, но я без особого труда просматривал лес на несколько десятков шагов – пожалуй, даже лучше снайпера Николая. Небо над верхушками сосен уже понемногу начинало розоветь, однако взятый взаймы у Тьмы дар все еще работал.

Золотой знак – подарок диаконисы Серафимы – сердито грелся в кармане, но мешать все же не мешал. Видимо, чары каким‑то образом чувствовали, что ночное зрение для меня сейчас важнее чистоты помыслов, а спасение бессмертной души можно отложить и на потом.

Но дел было не только в этом: в отличие от остальных, я смотрел в Тайгу двумя парами глаз.

Вулкан никак не выдавал своего присутствия, но я знал, что зверь идет перед нами примерно в полутора сотнях метров. Скользит между деревьев серой, почти невидимой тенью, приглушив магию аспекта, и наблюдает. И даже если неведомый стрелок или огнедышащие ящеры притаились где‑то неподалеку от Черной, засады я не боялся.

Но их впереди, похоже, не было… как и Седого.

– Не найдем уже, ваше сиятельство, – тоскливо вздохнул Рамиль за моей спиной. – Жалко, хороший мужик был… И как теперь сыновьям его в глаза смотреть?

– Отставить! – буркнул я. – Пока труп не увидим – будем искать. И болтай потише. А то Василий услышит – в лоб даст. И правильно сделает!

Не знаю, как остальные, но я еще надеялся найти своего человека живым. Сознание Вулкана работало в связке с моим и транслировало не только картинку в тусклых черно‑белых тонах, но и то, что чуял нос – самый совершенный охотничий инструмент огневолка: ветер дул нам навстречу и приносил из Тайги целый ворох запахов. Большую часть из них я не мог различить, однако все же уловил пороховой дым, терпкий и тяжелый пот… и все.

Кровью в лесу не пахло.

– А это там что? – негромко поинтересовался дядя, вытягивая руку вперед. – Птицы какие‑то носятся, что ли…

– Воронье. – Рамиль брезгливо сплюнул на землю. – То ли падаль какую‑то нашли, то ли еще чего. Вот и орут на всю Тайгу.

Действительно, суетливое карканье уже слышалось чуть ли не со всех сторон, хоть до мельтешивших в рассветном небе крылатых теней и оставалось еще примерно с полкилометра.

– А если отец там… ну, лежит? – подал голос Василий, поравнявшись со мной. – Может, это его…

Договорить он не успел. Иван сорвался с места, легонько зацепил брата плечом и помчался вперед, не разбирая дороги.

– Стой! – рявкнул я. – Кому говорят… Да чтоб тебя!

Парень, похоже, даже не услышал – да и остановить его сейчас смогла бы разве что пуля из штуцера. Выругавшись, Василий тоже прибавил шагу, а через несколько мгновений мы все уже бежали через лес напролом, хрустя ветками под ногами.

И, кажется, успели вовремя: когда я прорвался сквозь ели на крохотную полянку, там собралось где‑то с полторы дюжины здоровенных черных птиц, и примерно половина из них уже начала подбираться к распростертому на земле телу.

– А ну кыш! – заорал Иван, замахиваясь прикладом штуцера. – Вон! Пш‑ш‑шли вон!

Размером местные вороны были примерно втрое больше обычных, и от них заметно потягивало аспектом Смерти, но связывать с разгневанным сыном они все‑таки не рискнули. Захлопали крылья, и стая со злобным карканьем разлетелась во все стороны. Я толком не успел рассмотреть птиц, но у пары в клювах определенно блестело что‑то похожее на зубы.

Тайга есть Тайга.

– Папка! – Василий забросил штуцер за спину и рухнул на колени рядом с телом. – Папка, очнись. Папка!

– Храни Матерь его душу… – пробормотал кто‑то за моей спиной.

– Да погоди ты причитать! – Я швырнул ножны с Разлучником в мох и опустился на корточки. – Дышит, не дышит?

Целитель из меня, даже несмотря на наличие Дара и нескольких пунктов аспекта Жизни, был так себе. И пока я бестолково шарил пальцами по холодной шее Седого, пытаясь отыскать артерию, Сокол уже успел вынести вердикт – видимо, опыта в таких делах у него оказалось достаточно.

– Живой, – проговорил он. И Иван с Василием тут же хором выдохнули. – Но еле‑еле. Замерз, видать, давно тут лежит. И на голове шишка с кулак размером.

– Папка! – Василий осторожно потряс отца за плечи. – Просыпайся давай. Нечего тут разлеживаться!

Я изрядно сомневался, что это поможет – но все‑таки сработало. Шепот сына оказался громче карканья черных птиц. Седой открыл глаза. Точнее, пока только один, левый – справа на лице красовался здоровенный кровоподтек.

Бедняге здорово досталось. И неизвестно, сколько он так провалялся – то ли час, то ли все три‑четыре.