А она, как ни крути, пока еще была моим главным оружием в холодной войне с Зубовыми.

– Действительно… Тьфу ты, как бес попутал! – Дядя зажмурился и тряхнул головой. – Злющий хожу, как собака. Утром с Катюхой поругался, теперь вот это… Отдохнуть бы нам всем по‑хорошему. Только некогда.

– Некогда, – кивнул я. – Ладно, пошли‑ка на улицу. Мне тоже воздухом подышать не повредит.

Дядя молча кивнул, и через несколько мгновений мы уже спустились с крыльца и не торопясь двинулись к обрыву над Невой. Солнце уже понемногу клонилось к закату – дни становились все короче, и вечер теперь наступал чуть ли не сразу после обеда. Ветер задувал с севера уже по‑зимнему сердито, но я скорее радовался холоду – он, как ни крути, остужал горячую после беседы с пленницей голову… И не только голову.

И не только у меня: прошло несколько минут, и недовольное сопение дяди, стоявшего рядом среди сосен, наконец, стихло.

– Ладно… Вешать девку, конечно, не дело, – тихо проговорил он, поправляя ворот куртки. – Но и здесь держать тоже не стоит. Сбежать, может, и не сбежит, но крови попортит точно. Отвези ее в Орешек к Павлу Валентиновичу – пусть сам разбирается. И с судом, и со следствием, и со всем остальным. Места в крепости много, а охранять и солдаты могут. Им за это государь жалованье платит.

– Вот только этой занозы им там и не хватало, – усмехнулся я. – И что ты с нее спросишь? Землянку в Тайге с ящером своим подожгла? Ну так за это месяц посидит – и отпустят. Если раньше не сбежит.

– Ну… может, подстрелят ненароком – при попытке, так сказать… – проворчал дядя – правда, теперь уже без особой злобы. – Здесь держать тоже нехорошо… А что еще сделаешь?

– Да черт его знает. – Я поморщился и сплюнул на пожелтевшую траву. – Но с лесовиками этими надо кончать… Понять бы, кто они такие. И откуда взялись.

– Да все оттуда же. – Дядя ковырнул ботинком какой‑то камушек. – Тайга большая, а денег у Зубовых много. Нашли дураков.

– Одаренных? С огнедышащими ящерами? – Я усмехнулся и покачал головой. – Не припоминаю, чтобы такие встречались на Пограничье на каждом шагу. Нет, дядь Олег. Может, за рекой бродят и наемники, но уж точно не обычные. И отыскать их логово будет куда сложнее, чем спалить пару сараев в Орешке.

– Тоже верно, – вздохнул дядя. – Они и правда как не люди, а призраки какие‑то. Уже такие слухи по Отрадному ходят, что скоро к нам работать ни за какие коврижки народ не пойдет.

– Это какие? – мрачно уточнил я.

– Да всякие, Игорь. Столько напридумывали, что половину и не упомнишь. – Дядя махнул рукой. – Одни говорят, что это сами Зубовы по лесу бегают. Другие, что Тайга на нас обиделась, и скоро в Гром‑камне все от болезней помрут. А третьи – что у беглых каторжан на Котлином озере свое поселение. И у них там свой князь, свои гридни – прямо как вотчина настоящая, только власти государевой не признает.

Я поморщился. Первая версия явно была плодом чьей‑то чересчур богатой фантазии, а вторая походила на сказку. Третья… третья, пожалуй, тоже – но и истины в ней хватало. Кто бы ни повадился обстреливать по ночам нашу стройку за Невой, у них имелось и оружие, и те, кто умеет с ним обращаться не хуже гридней, солдат и вольников.

И даже Одаренные… Одаренная. Может, и не княжна, но явно и не простая девчонка.

– А ты сам что думаешь? – спросил я.

– А я думаю – бредни это все и слухи. Сказки для малых детей. – Дядя развернулся на каблуках ботинок и зашагал обратно к дому. – У Котлина озера на юге до Гатчины все‑то километров тридцать. Хоть и по Тайге, но дойти можно, а доехать – тем более. Старик Зубов с вольниками на короткой ноге всегда был, но такой дряни у себя под боком терпеть бы не стал. Давно бы уже собрал дружину с сыновьями и спалил там все к чертовой матери, даже если чего построили.

– На юге… – задумчиво повторил я, прикидывая в уме расстояние от Великанова моста до тех мест, куда ни местные, ни Горчаковские гридни не ходили уже лет двадцать. – А на севере? Есть что‑нибудь?

– Да нет там ничего, Игорь! – Дядя уже не пытался скрывать раздражения. – Нет – и быть не может. Это тебе не лес за за Невой, а самая настоящая Тайга. А в ней, небось, и сейчас такая дрянь водится, что хоть целую роту солдат с картечницами отправь – назад не вернутся. Дороги за неделю зарастут, а ржавчина любое железо так жрет, что хоть в три слоя штуцер смазывай – все равно сгниет. Моторы барахлят, радио толком не работает, компас не работает. Лес во все стороны одинаковый, чуть от своих отбился – все, считай, пропал… А сейчас еще и темнеет рано, и холод! – Дядя покачал головой. – Нет места в Тайге для человека, и не было никогда. И не будет.

– Без компаса, конечно, тяжело. – Я шагнул на крыльцо. – Но откуда‑то эта ящеричная кавалерия ведь взялась? Или, думаешь, тоже Зубовы? У себя в подвале из куриных яиц выращивали?

– Да ладно тебе ёрничать! – огрызнулся дядя. – Приручили как‑то. Лошади с собаками тоже не сразу появились.

– Не сразу… – задумчиво повторил я, открывая дверь. – Но они хотя бы без аспектов. А ящеры огнем плюются. Таких попробуй приручи.

Через прихожую и гостиную мы шли молча. Уже у двери, ведущей на кухню, дядя недовольно засопел, вздохнул, но так и не ответил – крыть ему, видимо, оказалось уже нечем.

– Я, конечно, здесь всего‑то с сентября живу, – продолжил я, осторожно разливая в две чашки полуостывший чай. – Зато книжки иногда читаю. И там русским по‑белому написано, что таежная фауна за редким исключением не поддается дрессировке. Звери за рекой крупнее, сильнее, агрессивные обычных, а такие, как эти ящеры, наверняка еще и не против подкрепиться человечинкой.

– Значит, их дрессировали с… вот пока голова вот такого размера была – тогда и дрессировали. – Дядя поднял сжатую в кулак руку. – Приучали ходить под седлом. Защищать хозяина.

– Ну наконец‑то. Теперь соображаешь, – ухмыльнулся я, ставя на стол чашку. – Брали мелкоту, а не взрослых чудищ. Такое не провернешь за год… И за десять, наверное, тоже. Кто бы ни затеял это все, времени он потратил немало.

– К чему ты клонишь? – буркнул дядя, грузно плюхаясь на стул.

– К тому, что мы знаем о Тайге куда меньше, чем хотелось бы. – Я развел руками. – А если вдуматься – то вообще почти ничего. Вспомни карту в кабинете. Пометки только за рекой и на куске около Котлина озера, прямо над владениями Зубовых и Горчакова. А дальше на север, считай, ничего. Сплошные белые пятна.

– Ну и нечего там делать, Игорь.

Дядя снова огрызнулся – но уже как‑то тихо и неуверенно. Сама мысль о том, что где‑то там, в нескольких десятках километрах за Пограничьем, могут жить не только твари с аспектами, но и люди, явно не приводила его и восторг. Но убедительных возражений, похоже, так и не нашлось.

– Пока отец с Мишкой в Тайгу не полезли – тихо ведь все было. – Дядя тоскливо вздохнул, отхлебнул из кружки и поморщился – видимо, чай оказался то ли горьким, то ли слишком холодным. – И вот хотелось им?.. Жили себе и жили, пусть небогато, зато тихо‑спокойно. А сейчас что не день, так новое приключение. То зверье с аспектом, то автоматоны, то упырей целая толпа… Теперь еще и капюшоны эти с ящерами!

– Да уж. – Я осторожно уселся на край стола. – Ну прямо ящик Пандоры открыли.

– Вот! И я говорю! – Дядя, похоже, не услышал в моем голосе иронию. – А теперь еще и ты туда лезть хочешь!

– Не хочу, – честно признался я. – Вот совсем не хочу. Но придется. Потому как сама по себе эта дрянь точно не прекратится. Ни сейчас, ни через полгода. Что бы там ни разворошили отец с братом, спать оно ляжет нескоро.

Чем дольше я размышлял о происхождении таинственных таежных стрелков, тем больше убеждался, что байки вольников про княжество далеко за Невой могли оказаться…

Могли оказаться не такими уж и байками. И если так – девчонка, запертая в подвале, все‑таки не врала: она действительно пришла по мою душу не потому, что кто‑то заплатил ей и остальным лесным бродягам денег. Они просто защищали свою землю от захватчиков, явившихся с тракторами и провонявших всю Тайгу бензином и порохом.