Чтобы что? Будь у его сиятельство намерение меня арестовать, он наверняка потрудился бы прихватить с собой урядников или даже пару десятков солдат. Однако все же приехал в одиночку. И явно не спешил вмешаться и остановить расправу, хоть наверняка и наблюдал за штурмом усадьбы если не самого начала, то с середины – уж точно. Явил себя только сейчас.

И, надо сказать, явление вышло весьма эффектным. Облаченная в черное пальто фигура стояла, опираясь поясницей на капот, сложив руки на груди и отложив трость, которая теперь сиротливо торчала из сугроба, легонько касаясь серебряным набалдашником крыла автомобиля. Орлов будто всем своим видом хотел сказать: смотри, князь – мне не нужна помощь ни чтобы ходить, ни чтобы приструнить тебя – если придется.

Я мысленно поаплодировал господину градоначальнику. Без армейских грузовиков на заднем плане его суровый одноглазый лик смотрелся даже внушительнее, превращаясь в живое воплощение могущества. Силы власти – а не власти силы. Явившись без свиты, Орлов тем лишь яснее напомнил, что за его плечами незримо стоит тот, чья воля даже на Пограничье все еще значит куда больше, чем Дар, дружина в полсотни человек или древняя боевая машина с картечницей на железной руке.

Москва вдруг стала ближе некуда. Но лишь на мгновение – и тут же снова умчалась вдаль, оставив его сиятельство наедине с двумя князьями Пограничья, Галкой и парой десятков хмурых и сосредоточенных гридней.

– Доволен? – усмехнулся я, без спешки убирая Разлучника обратно за спину. – Скорее удовлетворен – отчасти. И мое удовлетворение будет куда полнее, когда мы доведем дело до конца.

– До конца? – Орлов приподнял единственную бровь, подхватил трость и указал ею на распростертое на снегу тело Зубова. – Этого вам, полагаю, недостаточно?

Вопрос определенно был с подвохом. Однако если его сиятельство и подразумевал обвинение, то оно слышалось разве что в интонации – убийцей или преступником меня никто не называл – пока что. И если уж Орлов явился сам, а не отправил урядников или кого‑то из младших городских чинов, значит…

Да ничего это, в общем‑то, не значит.

– Не в полной мере, Павел Валентинович. Род Зубовых должен заплатить за все, что сделал моей семье. И заплатит – можете не сомневаться.

Я щелкнул пряжкой на груди, передал ножны кстати подскочившему Жихарю и без спешки развернулся в сторону усадьбы, откуда как раз выводили остатки гатчинской дружины. Гридни сердито зыркали на меня исподлобья, но стоило им посмотреть на Орлова, как взгляды тут же становились жалобными и чуть ли не умоляющими.

Правда, без толку – граф приехал в Гатчину увидеть меня, а не выручать каких‑то там зубовских прихвостней. Он чуть ускорился, ловко прошагав искалеченной ногой через сугробы, и к выбитой двери шел уже со мной рядом. Похоже, принял правила игры, и не спешил начинать разговор.

Чем бы эта беседа ни закончилась – она в любом случае не для чужих ушей.

– Месть, кровь… – задумчиво проговорил Орлов, когда мы по очереди переступили порог. – Впору задуматься – чем же вы лучше старика Зубова, Игорь Данилович?

– Покойного старика Зубова.

– Значит, слухи не врут. Вы сумели прикончить главу рода, а теперь пришли за его наследниками…

Орлов поморщился, будто его вдруг посетил приступ сильной зубной боли. Он, как и прежде, не спешил бросаться обвинениями, зато риторических вопросов успел насыпать столько, что это, признаться, уже понемногу начинало раздражать. Я в любом случае не собирался ни оправдываться, ни каяться, ни уж тем более объяснять, зачем решил наведаться в Гатчину.

Его сиятельство градоначальник и так понимал все не хуже меня самого.

– Чувствуйте себя как дома, Павел Валентинович. – Я жестом пригласил Орлова в гостиную и, шагнув следом, указал на диван. – Прошу, устраивайтесь. Составил бы вам компанию, но боюсь испортить обивку доспехами.

– Боюсь, от этого хуже уже не будет. Прежде сохранность чужого наследства вас явно не беспокоила.

Орлов уселся и принялся демонстративно осматривать помещение. Все целиком – от пятен крови на полу у камина до каких‑то многострадальных вазочек на полках, расколоченных пулями. Галка и правда даже не думала беречь имущество покойного Зубова, пока расстреливала остатки его дружины.

И это еще повезло: сверни я из холла не налево, а в правую дверь, мы с Орловым оказались бы там, где вместо свинца поработала магия. Мне не пришлось особенно стараться, но Огненные Шары наверняка оставили в левом крыле только выгоревшие стены и пару обугленных трупов.

Так себе обстановка для разговора.

– Полагаю, вас сохранность чужого наследства беспокоит еще меньше. – Я все‑таки не удержался и съехидничал. – Иначе вы непременно потрудились бы наведаться в мою крепость за Невой до того, как туда нагрянули люди одного ныне покойного князя.

Орлов – надо отдать ему должное – выдержал мой взгляд, не мигая. Хоть и не без труда – камень в его огород не только оказался увесистым, но еще и угодил в какое‑то особенно нежное и уязвимое место. Видимо, то самое, которые отвечало за верность не государю и имперским законам, а собственным принципам.

– Я… мне известно, что на вас напали, Игорь Данилович. И я, конечно же, намерен взять дело под личный контроль. – Орлов все‑таки отвел взгляд и чуть покраснел. Особенно та часть его лица, где кожа хранила следы крушения поезда. – Однако я всегда считал вас благоразумным человеком и верным слугой отечества и короны.

– И правильно делали. – Я пожал плечами, и броня едва слышно звякнула. – Собственно, благоразумие и привело меня сюда, Павел Валентинович. Только глупец оставит у себя под боком сильного врага, имея возможность покончить с ним раз и навсегда.

– Так разве вы еще не покончили⁈ – не выдержал Орлов. – Мне уже донесли о сотне с лишним трупов на том берегу Невы. А их ведь может быть и больше, разве не так?

– Ненамного, – невозмутимо ответил я. – Но не беспокойтесь. Тайга быстро спрячет все лишнее.

– Не беспокойтесь… Единственное, о чем я сейчас беспокоюсь, Игорь Данилович – перестрелка в Гатчине и еще один убитый князь. – Орлов с размаху опустил трехпалую руку на подлокотник дивана. – И как на самом деле велики ваши аппетиты.

– А как велики аппетиты Зубовых? – Я шагнул вперед, развернулся и с лязгом оперся металлической спиной на стену. – Его сиятельство Николай Платонович желал владеть всей Тайгой безраздельно. И поэтому принялся заодно и за Пограничье. Вы наверняка не забыли, что один из его сыновей штурмовал Гром‑камень. Потом крепость… И что я по‑вашему должен был делать? – Я чуть возвысил голос. – Терпеть и ждать, пока очередная их попытка не увенчается успехом?

– Вы должны были не делать глупостей. – Орлов втянул голову в плечи и тут же стал похожим на сердитую нахохлившуюся птицу. – И следовать закону.

– Который почему‑то не спешил защитить мою семью, – огрызнулся я. – Пришлось взять дело в свои руки.

Несколько мгновений мы буравили друг друга недовольными взглядами, но потом его сиятельство сдался – все‑таки глаз у меня было вдвое больше.

– Хорошо, – вздохнул он. – Месть свершилась – и что теперь? Вы хотите Гатчину?

– Вообще‑то я хочу все. – Я честно попытался изобразить улыбку. – Но, в отличие от покойного Николая Платоновича, пока не спешу откусить больше, чем сумею прожевать.

– Вот как? – В единственном глазу Орлова снова зажегся недобрый огонек. – И, думаете, вам это позволят?

– Думаю, что не станут мешать. – Я снова пожал плечами. – Не вы ли в свое время говорили мне, что императору нет большого дела до того, кто именно платит ему подать?

– С тех пор многое изменилось, Игорь Данилович. Ваша война с Зубовым привлекла слишком много внимания. – Орлов откинулся на спинку дивана. – И главным образом оттого, что вы побеждали в ней – раз за разом.

– И что с того? – усмехнулся я. – Его величество станет показательно судить меня за то, что другому сходило с рук?

– Нет… Не думаю – это, пожалуй, было бы уж слишком. Но вам следует знать, что кое‑кто в столице вложил изрядные средства в… скажем так, исследования Николая Платоновича. – Орлов чуть понизил голос и даже мельком взглянул на пробитую пулями дверь, будто кто‑то мог нас подслушивать. – И эти люди не из тех, кто станет мириться с такими потерями. Уверен, они будут действовать… Уже действуют!