— Сейчас все выяснится, — подмигиваю детям. — Наверняка Маня в разнос пошла. Вот я ей настучу по пустой голове, — добавляю шутливо, и дети мои робко улыбаются. Даже в глазах загорается слабый огонек надежды.

— Хмм… Николай, — откашливается Дамир. — Очень сожалею, но это не розыгрыш. Заявление подано час назад. Нина Зорина пропала в торговом центре. Он рядом с Мариоттом находится. Хамараин. Его сейчас обыскивают. Я подключаюсь. Как только будет что-то известно, позвоню тебе.

— Я прилечу, — прикрыв глаза, тру лоб и переносицу. Смотрю на зареванных детей и сам через силу держу себя в руках.

Стоять, Зорин. Тебе сейчас раскисать нельзя. Давай, мозги в кучу, волю в кулак, и полетел. Хоть на метле, сука. Но жену ты обязан найти и выцарапать. А еще прибить ту мразь, что покусилась на твою женщину.

— Пап, все так плохо? — глухо тянет Борька. Маленький пессимист.

— Не раскисай, — мотаю головой. — Уже наши люди подключились. Плюс сама полиция Дубая ищет. А там тоже не дураки служат. Найдем. Обязательно найдем, — увещеваю.

А сам прекрасно знаю статистику. Если в первые часы человек не нашелся, вероятность его найти стремительно падает к нулю. Но еще есть время. Сколько прошло, как Нина пропала? Часа два? Еще успеем найти по горячим следам.

Сейчас Дамир вмешается. Настоятельно попросит перекрыть город.

Найду я ее. Обязательно найду и еще по попе настучу, чтоб не смела от меня уезжать.

— Так. Я поехал, — одеваюсь поспешно. — Не реветь, слышите, мурзики? — снова обнимаю детей. — Я позвоню.

— Аккуратно, пап, — жалобно просит Борька, а Ирка, маленькая и веселая девочка, сидит и плачет. И я, сука, ее даже утешить не могу.

Что сказать? Недосмотрел. Отпустил за каким-то хером.

Уже из машины звоню шефу и напарникам.

Мне нужен шум, официоз. Чтобы у бл. дей, кто позарился на мою Нину, земля под ногами горела, чтоб, сука, сами вывели Нинку и на лавочку посадили бы где-нибудь в центре.

Но я их все равно найду.

Стараюсь не думать, что сделали с моей женой. Пока наверняка только опоили. Вот поэтому действовать надо незамедлительно.

Когда рейс на Дубай, сука? Надо проверить.

Уже на подъезде к управе звоню родителям. Сначала говорю с отцом. Батя у меня — кремень, редкий сплав камня и стали. Всю жизнь на оборонку пашет в своем НИИ. Эмоции умеет сдерживать и не теряет самообладания ни в каких ситуациях.

— Пап, у меня Нина пропала, — глухо роняю в трубку. — Ты можешь маму подготовить морально? Детей забрать надо, или с ними побыть.

— Понял. Сейчас заберем, — моментально решает отец. — А ты где, Коля?

— В управу еду, потом полечу за ней в Дубай. Там уже народ знает. Работают.

— Езжай, тут каждая минута дорога, — недовольно крякает отец. — Я сейчас со своими орлами свяжусь. Пусть помогают… Никогда у них ничего не просил.

— Спасибо, пап, — только и могу из себя выдавить. Горло сжимает нервный спазм. Даже вздохнуть не могу.

А дальше все идет как по маслу. Мои опера пробивают данные всех пассажиров рейса, на котором летела Нина с коллегами. Мое начальство срочно-обморочно оформляет официальный запрос и даже умудряется передать его по линии МИДа.

А какие-то неведомые папины «орлы» договариваются с частным бортом, вылетающим этой ночью из Жуковского.

Весь полет я не сплю. Все просчитываю варианты. Просматриваю в ноутбуке присланные на почту списки пассажиров и данные с камер наблюдения в зале отлета.

По десятому разу наблюдаю, как моя жена кружит по дьюти-фри. Выбирает нам подарки и свой любимый таблерон. Как нехотя общается с пьяненькой Маней и обрюзгшим Беляшом. Как читает что-то в толстом каталоге. А потом идет на посадку.

Сзади нее пристраиваются две ярких брюнетки в джинсах в обтяг, на шпильках и в розовых куртках. Вырви глаз, бл. ть.

«Это ж надо было так повезти!» — усмехаюсь криво. Обеих красоток я знаю, как облупленных. Аня с Валей, мать их. Но на всякий случай сверяюсь со списком.

Анна Валентиновна Давлеева и Валентина Валентиновна Аргаева, вдова моего однокурсника Пашки Арго. Круто начал мужик. Даже виллу умудрился в Дубае купить. Но период накопления первоначального капитала так и не пережил. Застрелили на крыльце собственного офиса. Дело я не расследовал. Более серьезными вещами занимался. А вот в сводках видеть приходилось.

Снова смотрю на экран. А там уже, чуть шатаясь, к очереди подгребает Маня. Орет на весь зал «Зорина!».

И Аня с Валей смотрят с интересом на Нину. Ну еще бы! Водевиль, твою мать. Что-то говорят друг другу. Улыбаются.

А я в ужасе пялюсь на свою жену и обеих бывших подружек. Ты гляди, поладили! Неисповедимы пути господни. Вот так расскажи кому, не поверят.

С Анечкой Давлеевой мы мутили до четвертого курса. Это даже не роман был. А сплошной непрекращающийся загул. Бесконечные компашки, кофе в предрассветной мгле и разговоры в такси «к тебе или ко мне?».

Почему-то мы всегда ехали к Ане. И к универу ближе, и хата пустая. Спали, трахались и часам к девяти выдвигались на занятия. Она к себе — на иняз, а я — на юрфак.

Аня хорошо разбиралась в живописи, курила длинные сигареты с ментолом и была невозможно красива. Валя была попроще. Жарила вкуснющую картошку, рассуждала о влиянии Босха на сюрреализм, и, наверное, одна из немногих девушек в Москве таскала по утрам штангу. Именно я познакомил Валюху с Пашей Аргаевым. Помню, как вцепились они друг в друга. А мы с Аней, наоборот, разбежались в разные стороны. Будто неведомая рука переключила полюса в наших магнитных сердцах.

Я всерьез занялся горным туризмом. А Анечка выскочила замуж за новоиспеченного дипломата, и потом так же быстро с ним развелась.

Я к тому времени уже встретил Нину. Женился, и больше никогда не помышлял о других женщинах кроме жены.

«Значит, самолет отпадает», — снова сдавливаю переносицу. Голова болит адски. В висках барабанщики отбивают дробь, а на затылке словно дыра образовалась.

Подружки мои сразу поняли, кто с ними летит, познакомились и по-любому вмешались бы, возникни на борту критическая ситуация.

— Толик, — приземлившись в Дубае, звоню своему напарнику. — Пробей мне телефоны Аргаевой и Давлеевой. Это срочно, — прошу сердечно.

— Да уже все есть, — бодро отвечает тот. — Работаем, Зоркий. Работаем. Найдем твою Нину, не боись.

— Спасибо, брат, — выдыхаю, не скрывая эмоций. И по дороге на паспортный контроль звоню Ане. Плевать, что сейчас пять утра по местному. Анька поворчит, но поймет. И так сколько времени коту под хвост. Почти вся ночь.

— Ань, это Дракон, — заслышав знакомый сонный голос, роняю коротко. — Мне твоя помощь нужна. У меня Нина в Дубае пропала.

— Как пропала? Ты что? Она ж с этими… с синяками была… с коллегами, то есть, — бойко тараторит Аннет. — Мы ее с Валей к себе пригласили. Болтали дорогой. Такая девочка чудесная, Ник. Повезло тебе.

— Да уж, — усмехаюсь горько. Сглатываю вязкий ком, застрявший в горле. — Пропала она, Ань. Полиция найти не может. Вспомните, девочки, может, видели что — то подозрительное или слышали… А я подъеду деньком.

— Так, погоди, Ник, — тут же берет инициативу в свои руки Аня. — Ты где сейчас? В аэропорту? Я пришлю за тобой машину. Водитель полностью в твоем распоряжении. Как освободишься, дуй к нам. Мы тебе, что знаем, расскажем, ну и накормим. Валюха картошки пожарит. Только ничего подозрительного не было. Иначе бы мы вписались. Ты же нас знаешь.

— Да знаю я, — бросаю раздраженно. — А успеет твоя машина? Может, мне проще на такси.

— Ну, ты же не по зеленому коридору пойдешь, как твоя жена, — усмехается Аня. — Все. Зорин. Давай. Тачка сразу у дверей стоять будет. Номер сейчас эсэмэской скину.

— Спасибо, сестра, — только и могу выдохнуть.

— Тоже мне! Нашел сестру! Я тебя умоляю, Дракон! Ты мне точно не брат. Но родня по жизни. Очень близкая родня, — фыркает Анька и отключается.

А я всю очередь до заветной будки с погранцами стараюсь сложить два плюс два и не запутаться в трех соснах.