— Хороший спининнг и поплавки для ночной рыбалки. Они, когда рыба клюет, в темноте светятся.

— Мам, правда, и я хочу! — нетерпеливо выдыхает Борик и аж подается вперед. Толкает мое кресло, обхватив его руками. И недетской уже лапищей прихватывает мои волосы. Ребенок еще. Только большой. И гормоны играют.

— Боря! — вскрикиваю я.

— Ой, прости. Я не нарочно, — вздыхает сын и просит как маленький. — Ты мне тоже привези такие, ладно?

— Может, отцу тогда куртку? — заезжая на парковку аэропорта, предлагает муж. — Спининг у него есть, а поплавки сгодятся для прикола.

— Хорошо, я посмотрю, — соглашаюсь поспешно. — Или спортивный костюм, Коль. На что денег хватит.

— Ну да, — вздыхает он. — Все всегда упирается в деньги.

— Аванс дадут, когда приеду, — порывисто чмокаю мужа в щеку. Вдыхаю аромат одеколона.

И чуть не морщусь. Ну, вот где он берет такой вонючий? Надо будет купить нормальный.

«И вот как не ездить!» — спрашиваю саму себя, входя в зал отлетов. Ищу глазами Маню и замечаю рядом с ней Беляева. Нашего гендира. Он с нами летит, что ли? Только этого не хватало!

Опять купит какое-нибудь фуфло, а потом обвинит в этом меня. Это мы уже проходили! В Италии! Хорошо, тогда удалось быстро все переиграть.

— А Беляш с вами летит? Ты мне не говорила, — мрачнеет Николай.

Ну, вот еще мне этого не хватало. Может, и вправду надо было сказаться больной и просачковать. Но я так не могу. Не умею. Ни другим, ни себе врать не обучена.

— Так я и не знала! — огрызаюсь недовольно.

— Нин, может, слиняем по тихой грусти, — останавливается на полпути Коля. Резко притягивает меня к себе. Берет под локоть.

Оглядываюсь на Маню, флиртующую с тучным Беляевым.

«У них роман начинается? Или я что-то пропустила?» — пялюсь обалдело на сладкую парочку.

— Нин, — дергает меня за локоток муж. — Пойдем отсюда, а? Больничный я тебе организую.

— Да, пойдем, Коля, — соглашаюсь я. Поворачиваюсь к коллегам спиной. И тут же слышу громкий Манин голос.

— Зорина-а! Зорина-а! Мы здесь!

— Не оборачивайся, — приказывает Коля и кивает сыну. — Мать прикрой со спины.

— Нет, я так не могу, — чуть не плача, останавливаюсь посреди зала. И тотчас на меня натыкаются какие-то люди. — Коль, пойми! Я так не могу! Последний раз слетаю, и все, — клянусь, осознав простую истину.

Маня и Беляш — любовники. А я не хочу работать за нее и за себя!

Муж обнимает, оттесняя толпу.

— Да, я понимаю, малыш, — касается губами моего лба.

Рядом стоит растерянный Борик. Тоже защищает меня от толпы. Мои дорогие мужчины. Аж слезы наворачиваются, не хочу с ними расставаться. Или Колина паника ко мне перешла?

— Приве-е-ет! — напевно здоровается с нами Маня. — А я думаю, куда это ты почесала, Зорина? Машу тебе, машу.

— Я не видела, — отвечаю на автомате. И в глубине души жалею, что не осталась дома. Не сказалась больной.

Маня и Беляш! Паскудная ситуация. Я буду отдуваться на выставке без всякой подстраховки, а эти двое запрутся в номере отеля. Прекрасная перспектива!

— Что-то у вас прям правительственная делегация! — криво усмехается Коля, подходя к нашему надутому, будто индюк, директору.

— Да, — напыщенно пыхтит тот и добавляет с важным видом. — Знаете ли, Николай…

Но, как обычно, обрывает фразу, не закончив.

«Эх, Маня-Маня, на что ты тут купилась?» — по-новому гляжу на Беляша. И мысленно вздрагиваю. Ладно, сейчас обратной дороги нет. А приеду, надо будет увольняться. Я в зверинцах не работаю.

— Кажется, наш рейс объявляют! Начинается регистрация, — прислушивается Маня, поднимая вверх указательный палец. — Шестая стойка регистрации, — провозглашает тожественно.

И, подхватив тяжелый розовый чемодан, суетливо катит его за собой. Следом спешит Беляш с чемоданом поменьше, но тоже внушительным. И замыкаю шествие я с семьей.

— А ты точно на три дня летишь? — насмешливо тянет Коля, а Борька смеется, подхватывая шутку отца. — Судя по багажу твоих коллег, они как минимум эмигрируют.

— У меня билет на пятницу, — отрезаю коротко. — А какие планы у этих двоих, я понятия не имею.

— Будь осторожна, — тихо шепчет мне муж. — Маня с Беляшом крутит?

— Не знаю, — пожимаю я плечами. — Сама их вместе увидела, удивилась. Но нас это не касается…

— Ты ошибаешься, малыш, — мотает головой муж. — Так бы ты везде ходила с Маней. А теперь будешь шастать одна, — выдыхает он раздраженно. — Лучше не ходи ни по каким торговым центрам. Отдохни в гостинице. Завтра отметься на выставке и в утром пятницу дуй домой. Обещай мне, Нина!

— Одна никуда не пойду! — уверяю совершенно серьезно.

— Вот и хорошо, — выдыхает мне в ухо муж, и я прохожу на регистрацию.

Потом мы долго стоим у распахнутых дверей, которые почему-то называют воротами. И все не можем проститься. Болтаем ни о чем. И когда уже объявляют об окончании регистрации, тяжело и нервно прощаемся. Словно по живому отрываемся друг от друга.

Целую наспех мужа и сына.

— Не балуйтесь без меня! — шутливо грожу пальцем и неожиданно оказываюсь в крепком захвате Колиных рук. Коля прижимает меня к себе и целует крепенько.

— Хмм… — кашляет рядом служитель аэропорта. — Посадка заканчивается.

— Беги, Ниночка, — неохотно отпускает меня муж.

— Пока, родненькие! — несусь в закрывающиеся ворота. Быстро прохожу контроль и падаю в кресло рядом с Маней.

— Ну, вы прям, как новобрачные, — заливисто смеется она. И я впервые в ее голосе отчетливо слышу нотки потаенной зависти.

«Показалось, наверное, — отбрасываю прочь глупые подозрения. — Мы же с Маней с универа дружим. Я ее к нам в фирму на работу устроила. Нет же, кроме благодарности она ко мне ничего другого не должна испытывать. Это я вся на нервах. Вот и мерещится не пойми что!»

— А где шеф? — оглядываюсь по сторонам.

— Ну, где? — фыркает Маня. — В бар пошел. Навязался на нашу голову. Я так поняла, он за тобой решил прихлестнуть, — заговорщицки шепчет мне на ухо.

— С ума сошла? — выдыхаю, отпрянув. — Я столько не выпью!

— А сколько выпьете, Ниночка? — слышится рядом льстивый голос Беляша. — Я в дьюти-фри коньячок французский прихватил, закусон, и стаканчики, — кивает он на бутылку Отарда, нарезку салями в вакуумной упаковке и одноразовое бумажное безобразие. — Давайте выпьем за удачу! Пусть нам обломится самый выгодный контракт.

«Начинается!» — мысленно закатываю глаза. И совершенно не представляю, как можно распивать алкоголь на лавочке в аэропорту.

— Я не пью, простите, — роняю вежливо и поднимаюсь с места. — Пойду в дьюти-фри зайду. Таблерон хочу купить.

— Ой, Зорина, — причитает шеф, усаживаясь на мое место. — Отрываешься от коллектива.

— Да пусть идет, Димочка, — принимая из рук гендира бумажный стакан, нежно воркует Маня. — Мы и сами душевно посидим. А Нинок развеется. А то ее майор дальше порога не отпускает.

— Подполковник, — огрызаюсь на автомате. Ухожу. А в спину бьет глумливый голос Беляша.

— У-тю-тю, какие мы строгие!

Больше всего в жизни я терпеть не могу состояния неопределенности, когда болтаешься как цветок в проруби. Не люблю ждать. Как по мне, догонять лучше. Видишь цель, идешь к ней.

Бесцельно шатаюсь по дьюти-фри. Лениво разглядываю косметику и духи. Выбираю себе новую тушь, а Коле — мужской парфюм от Диор. Такой запах классный! Сама бы им душилась. Мужу должно понравиться. У нас с ним вкусы сходятся.

Бреду дальше. Настроение никакое. Злюсь на Маню, Беляша, а еще больше на себя. На свою дурацкую безалаберность. Почему не удосужилась поинтересоваться, кто со мной летит? Звезда, блин.

Цепляю мимоходом Таблерон. Настоящий швейцарский, с мелко рублеными орехами. Как я люблю. Прихватываю коробочку леденцов для полета и аккуратно выглядываю в окно.

Коллеги продолжают выпивать. Маня уже готова, кажется! Я не вижу ее лица. Но подруга явно на что-то соглашается. А Беляш ей еще подливает. Выскочить бы. Пресечь. Но у меня же покупки неоплаченные! Пока сейчас очередь отстою, Маня в дрова развезет.