«Самолет и аэропорт отпадают. Если Нина вышла по зеленому коридору, то столкнуться со злоумышленником в зале прилетов тоже не могла», — сунув руки в карманы, тупо смотрю на блестящую плитку под ногами. Выходит, наткнулась в Хамараине на свою беду.

«Она же в другой торговый центр собиралась. Аль-греир, или чего-то там, — плотно сжав зубы, морщу лоб. — Стало быть, имеет место элемент случайности. И похитители ее действовали спонтанно. А значит, должны были накосячить. Оставить следы, на которые не обратили внимания. Так всегда бывает, когда человек совершает необдуманные поступки.

Что там Маня говорила?

Нина пошла по магазинам. Подарки хотела купить, а они с Беляшом засели в кафе. А потом она не вернулась. Сумку и шубу жены полиция нашла в туалете. Странно.

Шуба дорогущая, и в кошельке у Нины бабло. Ничего не поперли? Но тут, в Эмиратах, за воровство наказывают сурово. Поэтому никто чужое не возьмет. Ничего удивительного.

«К записям камер наблюдения Хамараина подобраться бы», — размышляю, подавая паспорт и прикладывая глаз к устройству, считывающему радужку.

«Когда уже такие у нас появятся?» — думаю машинально. И выйдя из здания в удушливое арабское утро, натыкаюсь взглядом на черный мерс.

— Николай Иванович, — окликает меня молодой парнишка, стоящий рядом. — Меня прислала Анна Давлеева.

— Привет, — протягиваю руку. — Мне в Главный департамент полиции надо, — ищу в телефоне эсэмску от Илича. — Вот адрес.

— Да тут недалеко, — улыбается мой новый знакомый. С чувством жмет руку. — Забыл представиться. Игорь Давлеев. Анин сын.

— Вдвойне приятно, — стискиваю крепкую ладонь. — Значит, сегодня ты со мной катаешься?

— Сколько надо, — пожимает плечами Игорь. — И сегодня, и завтра. Мама сказала…

— Спасибо, — киваю я и, усевшись на заднее сиденье, звоню Иличу. — Дамир, ты в Департамент когда сможешь приехать?

— Уже еду. Тебя где подхватить?

— Нет, меня встретили, — роняю коротко. — После нужно по всем злачным местам проехаться. Бордели, подпольные казино, притоны и прочая хрень. И хорошо бы записи с камер наблюдения запросить. В этом… как его? Хамараине.

Намечаю план, а у самого сердце от боли заходится. Нина моя где-то там. И даже подумать страшно, что с ней могли сделать за несколько часов. Чем опоить, под кого подложить? Это когда обычную уголовку расследуешь и сталкиваешься с грязью, то не включаешь чувства. Действуешь рассудочно. Иначе в нашей работе пропасть можно. Но не в этот раз. Когда дело касается жены, трудно мыслить здраво. Душу рвет на части от боли и гнева, а сердце с каждым ударом припечатывает отчаянием и безысходностью.

— Записи нам уже предоставили, — коротко роняет Илич. Дает понять, что толку в них ноль. — Сам посмотришь, Николай. А подпольных заведений здесь немного. Слишком суровые законы. Проще на кораблик погрузиться и отплыть в нейтральные воды под видом круиза. Да и полиция уже провела рейд. К сожалению, Нину твою так и не нашли, — печально выдыхает он. — Но пройдем еще. Я с тобой, брат.

— Начнем с них, — цежу я. — Представлюсь здешнему руководству, и начнем.

А сам в ужасе смотрю на яхты и мелкие суденышки, снующие по Персидскому заливу. Этот вариант я не учел. Даже в голову не пришло. Если поиск по притонам ничего не даст, значит, с пограничниками выйду в море. Мне все равно, где искать. Я — профессиональная ищейка. И жену свою найду обязательно.

Все официальные процедуры проходят на удивление быстро. То ли мое начальство с интерполом связалось, то ли папины «орлы» подключились. Но высокие чиновники лихо подписывают все разрешения и допускают к расследованию. Пролистываю показания Беляева и Гусятниковой. Вроде все сходится.

Бухали в аэропорту, дорогой спали. Это и Аня с Валей подтверждают. А потом всей толпой сразу в торговый центр поехали.

С чемоданами поперлись? Ладно у Нины сумка была. А эти… переселенцы хреновы.

Читаю дальше. А вот, есть. Машина их ждала. Нина попросила заехать за подарками.

«Дались они ей!» — стискиваю зубы. Злюсь на жену. Так попасть из-за пустяка. Ну с хера ли?

И судя по показаниям, Нина пошла сразу по магазинам, а Беляев и Гусятникова завернули в первую попавшуюся кофейню. Это подтверждают владелец кофейни и двое его помощников. А вот Нину опознали в бутике Армани. И девушка, продающая экскурсии в холле, сообщила, что Нина проходила мимо и, кажется, вошла в магазин игрушек.

Дальше след обрывается. У магазина два входа и ни одной камеры. Капец, блин.

Что делать? Испарилась она, что ли?

— Что там с камерами наблюдения? — поворачиваюсь к Дамиру. — Записи есть?

Сижу в его кабинете в офисе интерпола. Мне тут даже рабочий стол выделили. Как в прошлый раз, когда был в командировке.

— Да, вот, — протягивает мне флешку. — Но они только подтверждают показания свидетелей.

— Хорошо, — киваю я сумрачно. И снова утыкаюсь носом в экран. Смотрю, как из белого лимузина выходит сначала недовольный Беляш. Засовывает руки в карманы, раздраженно оглядывается по сторонам. Следом появляется моя жена. В норковой шубке, с сумкой через плечо. Деловая!

Следом за ней выскакивает как черт из табакерки Маня. И загораживает Нину, зараза.

«Беляш, сука, даже руки не подал», — отмечаю мысленно и снова рассматриваю жену, спешащую куда-то. Шуба распахнута. Волосы распущены. Обычно она так не ходит. Но, наверное, устала с дороги.

«А это точно Нина?» — тру уставшие глаза. И почему она в шубе, а двое сусликов успели стянуть куртки.

И сам себя одергиваю. Шуба у нее дорогая. Видимо не захотела оставлять. Тут никаких ошибок быть не может. Сумка тоже. Волосы, прическа, походка.

Ставлю запись на паузу. Делаю скрин экрана. Увеличиваю снимок. И смотрю на каблук правого сапога. Нинка стесала его незадолго до поездки. Пришлось подкрашивать фломастером. И там в одном месте должен быть отчетливо виден переход. Цвет чуть темнее оказался. Если не разглядывать, то и незаметно.

— Они очень удобные, Коль. Не хочу менять, — ныла тогда жена.

Пристально вглядываюсь в цвет каблука. И когда на экране четкой линией проявляется переход цвета, вздыхаю тяжко.

Это она. Моя Нина.

Снова включаю запись. Жена чешет куда-то на всех парусах. За фигурами Беляша и Гусятниковой особо ее не разглядеть. Только голову видно.

Но вот сладкая парочка заходит в кофейню, а моя пропажа — в бутик по соседству. И минут через десять выходит, ничего не купив. Идет дальше.

Но снова ее заслоняют какие-то люди. Случайные посетители ТЦ.

Слежу за блондинистой головой. Вижу, как она входит в магазин с игрушками. И все. Больше она ни на одну камеру не попадается. Странно. Все выходы просматриваются.

Но Нины нет нигде. Как в воду канула. Полный п. дец! Так не бывает.

— Около туалета нет камер? — поднимаю глаза на Илича. Что-то еще не дает мне покоя. Какая-то мелочь. Пытаюсь поймать мысль за тонкий скользкий хвост, а она ускользает.

— К сожалению, — пожимает Дамир плечами. — Поедем. Сам на месте все посмотришь. Единственная версия приходит в голову. На Нину напали в туалете.

— Там есть следы борьбы? — вскидываюсь в надежде.

— Нет, все в порядке. Чистенько…

— Моя жена обязательно бы сопротивлялась, — вздыхаю я. — Значит, вещи туда подбросили…

— Или у нее не было шансов, — коротко и жестко роняет Дамир.

Нутро подрывает от ярости. Словно кто-то в грудину кулаком зарядил. Но бл. ть, Дамир прав. Он профессионал, такой же, как и я. Но сейчас у него башка трезвая, а меня колпашит от предчувствия большого п. деца.

Нет Нины. Даже в голове не укладывается.

«Куда ты пропала, любимая?» — спрашиваю застывшую на экране фигурку.

«Не ходи туда! Вернись!» — так и хочется взвыть от отчаяния. Но что толку? Сжимаю кулаки, так что костяшки белеют от ярости. И ничего не могу поделать. Злюсь на собственное бессилие, сержусь на жену. На себя. Зачем отпустил?