Сжав кулаки, пытаюсь размышлять здраво. Во-первых, похищение не могло быть спланировано заранее. Нина до последнего не знала, поедет или нет. Плюс я наседал, и она колебалась.

Бл.дь, надо было дома ее запереть!

«Самый умный, да?» — усмехаюсь криво. Знал бы прикуп, жил бы в Сочи.

— На выставку еще надо заехать, — размышляю вслух. — Хотя что там делать? — в отчаянии тру репу.

И войдя в Хамараин, первым делом иду в кофейню. Показываю Нинину фотографию парню за прилавком.

— Нет, эта девушка сюда не заходила. Были другие русские…

— Эти? — показываю фотку из Маниных соцсетей и слушаю сбивчивый рассказ про Маню и Беляша.

Иду дальше и прошу жену мысленно:

«Поговори со мной, девочка! Дай знак, как найти тебя! Я уже иду по следу. Только помоги мне!»

Но жена не отвечает, бл. ть. Как так? У нас же с ней всегда мысли сходятся.

«Нина, скажи мне, куда дальше? Что случилось с тобой?» — кошусь на нарядные витрины магазинов, цветастые кафешки, фонтан и эскалатор с прозрачными поручнями. И не слышу собственную чуйку. Будто она сдохла, сука.

Осматриваюсь по сторонам. Куда могла пойти Нина? Где свернула на свою беду?

Как безумный ношусь по этажам, влетаю в какие-то склады, расположенные вдали от праздной суеты, тычу в нос каждому фотку жены. А в ответ получаю лишь недоуменное мычание или дурные ухмылки.

— Пойдем, — берет меня за руку Дамир. — Полиция тут всех уже опросила. Никто ничего не видел.

От бессилия и дикой злобы хочется закатать кому-нибудь в нос. Но нельзя. Этим я только сыграю на руку похитителям.

— Пойдем, — соглашаюсь отрешенно. — Надо в порт ехать и по массажным салонам пройтись.

— И забрать из участка личные вещи Нины Сергеевны, — напоминает Дамир.

Да знаю я! Но что-то меня останавливает. Будто боюсь встретиться лицом к лицу с частичкой личной жизни жены. Боюсь вдохнуть ее запах, которым пропитались шуба и другие вещи. Боюсь открыть сумку. Да я, бл. ть, никогда по Нинкиным сумкам и карманам не лазал. А теперь что? Придется!

— Есть не хочу. Кусок в горло не лезет, — мотаю головой, заходя на большую просторную кухню. Уже накрыт стол. Жареная картошка, оливье, куриные котлеты. Девчонки помнят, что я люблю. Это радует и огорчает одновременно.

Ничего не хочу. Только воды бы попил, и все. Горло дерет от нервяков.

— Надо поесть, — категорично заявляет Аня. — Дракон, я тебе немножко положу…

— Ладно, давай, — сдаюсь, понимая, что спорить бесполезно. Иду мыть руки.

Из ванной снова звоню отцу.

— Пап, как дела?

— Ну как, — вздыхает он. — Доктор сказала, психосоматика. Ирочка полчашки бульона выпила. Мать сварила. Сейчас спит наша девочка. А Борик уроки делает.

— Дай ему трубку, — прошу, а у самого спазм перекрывает горло. Что говорить? Как утешить? Не знаю я.

— Да, пап! Ты нашел маму? Она с тобой? — радостно восклицает в трубку наш с Ниной сын.

— Нет, сынок, — вздыхаю я. — Пока все глухо. Одна из рабочих версий — кто-то, зная, что Нина — моя жена, похитил и держит у себя. Значит, скоро объявится и выставит условия, — сочиняю на ходу, а про себя думаю, что версия не лишена основания.

Гусятникова как потерпевшая в аэропорту орала «Зорина!». Кто-то мог запросто срисовать. И меня рядом. Надо бы пробить… Кто летел? Кто кого встречал? Кто из заинтересованных лиц потенциально мог находиться в зале отлетов и слышать Манины вопли? У меня врагов много. Вполне возможно, кто-то решил поквитаться. Вот только кто и за что? Как мне вычислить эту гниду? Нет пока никаких зацепок!

— Ты найди ее, пап, — просит тихо Борис. — Нам очень плохо. И приезжайте, пожалуйста, быстрей. А то Ирка ревет постоянно. Даже заболела от слез. Я, конечно, утешаю ее как могу…

— Ты молодец, сынок, — сглатываю вязкий ком в горле. — Настоящий мужчина. Горжусь тобой.

— Я в школу не пошел, — признается Борис глухо. — Побоялся ее оставить. Она же кроме меня никого к себе не отпускает. В мамин халат носом тычется и плачет.

— Нагонишь учебу, — прислонившись к стене, прикрываю глаза. — Сейчас Ируська важнее. У нас обстоятельства. В тяжелые времена надо держаться семьей. Так легче, понимаешь…

— Да, пап, я стараюсь, — вздыхает сын и добавляет со всхлипом. — Найди маму, пожалуйста.

— Ищу, сынок. Ищу, — выдыхаю и возвращаюсь на кухню.

Сажусь за стол. Ем. А сам не чувствую вкуса еды. Мне сейчас что Валин картофан, что опилки! Не отличу, твою мать.

Сестры молчат, ни о чем не спрашивают. Видимо, Дамир с Игорьком уже доложили. Вот и проявляют такт. Подливают минералку, подкладывают еще одну котлетку.

— Спасибо, родные, — встаю из-за стола. — Ехать дальше надо, — обнимаю сестер по очереди.

Валюха тихо всхлипывает, а Анечка жарко шепчет на ухо.

— Ты ее найдешь, Дракон. Я уверена. — и ухватив меня за рукав, добавляет требовательно. — Ночуешь у нас, понял?

— Ну а где еще? — вздыхаю я. Оставляю в гостиной сумку с ноутом и остальные вещи. Тут точно никто копаться не будет и инфу не сольет. Свои. До гробовой доски свои.

— Я так и не понял, — смущенно улыбается мне Дамир, как только мы отъезжаем от дома. — Ты с Анной мутил или с Валентиной?

— С обеими, — усмехаюсь я. — Потом, когда Нина появилась, завязал с гульками. И до сих пор никакую другую женщину рядом не представляю. А по молодости мы отрывались как могли…

— А почему Дракон? — выезжая на оживленный проспект, косится на меня Илич.

— Жарил все подряд, — роняю отрывисто. А сам вспоминаю, как спускался на нижнюю базу вместе с Ниной по горной тропинке. Как на ходу придумывал ей объяснения. И как молил всех богов, чтобы был один свободный кунг.

Помню, как распахнул дверь, как вошел в небольшую комнату вместе с Ниной и притянул ее к себе. Вдохнул ее запах. Нежный с легкой отдушкой розы и чуть с ума не сошел раздевая. Помню, как стягивал лихорадочно куртку и усаживал на нее Нину. Даже как целовал — помню. Каждую дорожку из поцелуев, проложенную мной по тонкой нежной коже. А потом толкнулся внутрь, и меня накрыло. Ни с одной другой девочкой такого не было. Я тогда навсегда пропал. Понял все о нас. Что хочу только Нину Нежину. Жить с ней хочу, растить детей, стариться и вместе нянчить внуков. Куда-то сразу отлетели все бывшие подружки, и осталась только она одна. Нина моя.

«Где ты, любимая моя? Найдись, пожалуйста!» — через лобовое смотрю на строящиеся небоскребы. И снова ударяюсь в воспоминания.

Ту ночь на узком топчане мы провели вместе. Занимались любовью. Спали. Вернее, Нина спала, распластавшись на мне. А я держал ее обеими руками и все боялся, что усну, и она упадет.

«Тогда удержал. А сейчас нет», — сжимаю зубы.

— Все, приехали. Отсюда начнем, — тормозит около старого особняка Илич. Хмуро разглядываю надпись «Массажный салон. Сорок минут за тридцать дирхам».

Оно и понятно, какого сорта массаж. Подрочить, поработать ртом, потереться сиськами — это все легальные виды. Девушки их оказывают добровольно. В основном филиппинки и африканки. Но есть и другая деятельность, где в ходу принуждение. И если Нину выкрали спонтанно, наверняка она в дальних комнатах одного из таких салонов.

Понравилась девочка, сперли среди бела дня. В заговор я не верю. Глупо было бы. Вслед за Дамиром прохожу внутрь. Спускаюсь по лестнице в подвал. Смотрю, как мой бесстрашный друг открывает ногой дверь и вламывается в какой-то темный коридор, от которого расходятся узкие комнаты, похожие на чуланы. И в каждой — девушки. Кто-то спит, кто-то, увидев нас, улыбается призывно и задирает грязный подол.

Всматриваюсь в лица. Нет здесь Нины. И слава Богу! Вот только где же она?

Выйдя на свежий воздух, пытаюсь отдышаться. Но в ноздри забивается удушливый сладковатый запах — духоты, дешевого парфюма и кальяна.

— Едем дальше, — командует Илич.

Каждый следующий салон похож на предыдущий. Везде одно и то же. Снова девушки разных национальностей, снова мутные взгляды и полное отсутствие даже тени стыда. И снова зеро.