— Спасибо, Мань, — хлопаю ее по ладони. — Наверное, мне больше помощь такого рода не понадобится, — подвожу черту.

А следующим вечером сам звоню Гусятниковой.

— Ты дома? Сейчас приеду.

— Мы очень благодарны вашему величеству за выбор нашей компании, — кланяется мне Гуфар Диндар. — Надеюсь, нам ничего не помешает в ближайшее время пройти комплайнс, и подпишем контракт, — благодушно складывает на животе руки.

Мы сидим в переговорной, самой ближайшей к тюрьме. За время расследования были проверены все факты, изложенные Ниной. И все они подтвердились.

— У меня есть вопрос, — тяну лениво. Оглядываю длинный стол, встревоженных и напряженных Диндаров. У них уже в глазах мелькают миллионы долларов, которые я им должен отвалить за поставку оборудования в нашу больницу.

Наивные идиоты. Да я сам лично ездил в Швейцарию и Германию и заключил напрямую выгодные контракты. Зачем мне посредники, тем более такие вероломные и хищные, как Диндары.

— Какой, ваше величество? — учтиво приподнимается Гуфар. — Я надеюсь, на любой вопрос найдется ответ.

— Не сомневаюсь, — роняю холодно. — В ходе нашей проверки было выявлено одно недоразумение, — киваю на Мусу, моего главного безопасника. Он подает мне папку, а я продолжаю. Собственно, этот момент служит началом спецоперации.

Диндаров мы заманили, посулив контракты и откаты. Это Камаль постарался.

— Меня интересует ваша благонадежность, господа, — заявляю строго. И снова в упор смотрю на Гуфара. Ясное дело, кто стоял за похищением Нины, кто разработал план, и кто профинансировал мероприятие от начала и до конца.

Я примерно знаю, что произошло. Нина предельно откровенно все рассказала. Честно говоря, ей повезло. Избежала насилия и попалась на глаза Ясмин. А все могло быть гораздо хуже. И сумасшедший замысел Диндара мог бы воплотиться в жизнь и причинить вред блондиночке.

«Не укради ее Диндар, вы бы с ней не встретились», — тычет в макушку здравый смысл. Да, но я до сих пор содрогаюсь мысленно только от одного факта.

Какой-то сумасшедший лавочник возомнил себя принцем крови. Украл белую женщину. Держал месяц в неволе, измывался. И все это ему сошло с рук.

Кто-то же помогал Гуфару в полиции, в дорожных службах? Кто?! Мне плевать. Главное сейчас — наказать виновных. И я клянусь, пощады для них не будет.

— Гуфар, — обращаюсь к самодовольному ублюдку, пьющему воду. Больше на столе нет никаких закусок и напитков. Все очень скромно. Да и к чему угощать мразей, по которым плачет виселица?

— Да, ваше величество, — отставляет он тут же стакан и смотрит на меня преданно.

— Зачем ты украл русскую женщину? И кто тебе помог запутать следы?

— Она очень много себе позволяла, ваше величество. Насмехалась над моим отцом. Не пожелала разделить с ним ложе…

— Как мне докладывали, она была замужем, — выдыхаю я в гневе. — Как твой отец посмел предлагать сожительство порядочной женщине и матери двоих детей?

— Ну, я не знаю… Мне неизвестно…

— Врешь, Гуфар, — отрезаю я и добавляю чуть мягче. — Расскажи, как удалось сбить полицию и Интерпол со следа. Только прошу тебя, говори правду…

— Я не совсем понял, шейх Рашид… — пытается возражать Гуфар.

— Замолчи, — обрывает его Камаль. — Мой брат желает знать. Ты обязан ответить.

— Так все просто, — пожимает плечами Саид, быстро смекнув, что чистосердечное раскаяние может спасти ему жизнь. — Наш лимузин встретил делегацию в аэропорту. В группе были сообщники. Директор и заместитель жертвы. Они ей наплели, что едут на совещание в ресторан. Общепринятая практика. Но вместо ресторана приехали в мой дом. Там женщину опоили, а вместо нее в лимузин села другая. Вся операция заняла не более сорока минут. На это время на проспекте Шейха Зайеда была организована пробка. Строительная машина перегородила почти всю полосу.

— Лимузин свернул к дому Саида до ее начала, а выехал на проспект после ее завершения, — вмешивается в разговор Мустафа.

— Поэтому когда полиция по камерам пыталась отследить маршрут, то водитель дал показания, что лимузин долго стоял в пробке. Для определения времени движения Интерпол и наши следователи использовали данные камер наблюдения аэропорта и торгового центра. Все сошлось минута в минуту, — радостно докладывает Гуфар. — Отлично сбили со следа. Никому даже в голову не пришло.

— А что в торговом центре? — вскидываюсь, будто лев перед раненой антилопой.

— Девушка, сыгравшая жертву, переоделась в туалете. Вышла из торгового центра, села в такси и уехала, — самодовольно докладывает Мустафа. Ублюдок явно не понимает, во что влип.

— А что стало с жертвой? — пытаюсь сдержаться и тут же не застрелить проклятых Диндаров.

— Я подарил ее своему дяде Акраму. Пусть поучит жизни, — заявляет, осклабившись, Гуфар.

— И больше вы не общались? — уточняю на всякий случай.

— Нет. У Акрама все под контролем, шейх Рашид. Нет причин волноваться. Думаю, ее скоро искать перестанут. Мы сработали четко. Не оставили никаких зацепок.

— Так не бывает, — пресекаю дурные измышления.

— Ее муж сам сказал.

— Да ну?

— Он приезжал со старшим сыном. Лет двадцать парню…

— С каким сыном? — чувствую запах добычи. У Нины есть сын, но он значительно младше. А значит, именно тут надо копать.

— Видимо, от другой женщины. Но парень очень похож на Зорина. Одно лицо.

— Данные на сына. Быстро, — приказываю я. А в голове бьется только один вопрос.

Нина знает? Думаю, нет. Иначе бы не рвалась так к своему Николаю.

— Они оба приезжали в офис. Проходили регистрацию перед аудиенцией у Гуфара, — нервно сообщает Мустафа. Видимо, начинает догадываться, уебок. — Сейчас я запрошу данные.

— Проверь, — оборачиваюсь к Мусе, как только зеленый бумажный квадрат с трудновыговариваемым именем ложится передо до мной.

Игор… Давлеев… Учится в нашем Дубайском университете. Имеет статус резидента.

Интересный поворот.

— Хм. м… Ваше величество! Я надеюсь, что моя глупая выходка с похищением Нины Зориной не повлияет на нашу сделку. Никто не пострадал. Акрам ее точно никому не выдаст. Никто ничего не найдет. Я вас уверяю, — снова кланяется Диндар. А у меня срывает планку.

— На колени, мрази! — рявкаю, поднимаясь с места. — На колени, сыны иблиса. Слушайте мой приговор, не поднимая глаз. Ваша вина доказана. Вы сами во всем сознались. Я приговариваю вас к смертной казни. Приговор окончательный. И обжалованию не подлежит.

— Пощадите, — тихо блеет Саид. Видимо, самый умный в этой компании. До него сразу дошло, что дело может кончиться печально. Поэтому ползет ко мне на коленях. Пытается ухватить за ноги. И получает от охраны ногой по хребту.

— Наденьте на них наручники, — выплевываю каждое слово. И бросаю совершенно равнодушно. — Через час вас казнят. За то, что вы сказали мне правду, я буду великодушен. Ваша смерть будет легкой, — усмехаюсь криво. — А там Аллах решит, какой котел ада вам уготован.

— Ну и шуточки у вас, ваше величество. Хороший розыгрыш. Мы оценили, — пытается подняться Гуфар. Видимо, до сих пор не верит в происходящее. Но не успевает. Муса бьет его прикладом по голове.

— В атриум их, — морщусь я.

Муса кивает. Он знает, что делать дальше.

А я поворачиваюсь к Акиму.

— Сходи за Мунисой, — холодно отдаю приказание. — Я жду ее в атриуме.

Еще час. Самый важный. И с прежней жизнью блондинки все будет покончено. Еще час, и моя девочка будет отомщена. Я поквитался со всеми, кроме Марии Гусятниковой. Но и до нее дойдет очередь.

Вслед за охраной и пленными спускаюсь во внутренний двор тюрьмы, прозванный атриумом. Место казни.

Обычно я не наблюдаю за процессом. Но не в этот раз. Сейчас я хочу видеть лично, как сдохнут те, кто причинил боль моей женщине.

А в том, что она будет моей, я не сомневаюсь.

Равнодушно смотрю, как Диндаров швыряют на бетонный пол и снова ставят на колени. И не испытываю к этим мразям ни капли сострадания.