Но мне это уже не интересно. Я уже дома обнимаю детей. Сжимаю в объятиях Борика и Ирочку. Прижимаюсь к Зорину и плачу как маленькая.

Больше никогда! Никогда-никогда!

Но дверь в спальню открывается и чуть надтреснутый голос сиделки возвращает меня в реальность.

— Почему ты плачешь, детка? Нельзя. Нельзя. Тебя кто-то обидел? Рашид? Он бывает резким. Но он справедлив, как его покойный отец и дед.

— Я не… — лепечу поспешно.

Но старуха понимает меня иначе.

— На то он и правитель, моя дорогая. Его слово закон, понимаешь? Прописал тебе постельный режим, значит придется лежать…

— Но почему?

— Сказал, кровь плохая, — пожимает плечами Лейла и поправляет одеяло. — Сейчас Мириам, эта забывчивая курица, принесет тебе обед. Поешь, поспишь… И поправишься, — уговаривает меня как маленькую. Гладит ласково по руке. Что-то причитает.

Но я не могу разобрать слов.

— А Рашид — врач? — недоуменно.

— Да, учился в Англии на доктора. Окончил университет. И они с Альфинур поселились в Европе, — морщится как от боли старуха. — А потом у нас тут пошли беда за бедой. На охоте погиб Дауд, старший брат Рашида и наследник престола. Его гибель сильно подкосила отца. Только и успел вызвать Рашида и передать дела. А потом и красавицу Альфинур забрал Аллах.

Лейла еще что-то рассказывает, но я уже сбиваюсь с мысли. Так и хочется закричать «Остановитесь, я здесь никого не знаю! Дауды, Альфинуры какие-то. Мне эта информация точно не пригодится».

Но молчу. Велено лежать, я лежу. День- два и анализы станут хорошими, и Рашид будет вынужден меня отпустить.

Это же очевидно, правда?

Но проходят сутки, и ничего не меняется. Будто обо мне забыли. Кормят, лечат и никуда не выпускают.

«Если бы Коля знал, он бы взял этот дворец штурмом», — размышляю и схожу с ума от злости и отчаяния.

Как бы ему весточку подать? Ума не приложу!

А что тебе мешает ему позвонить? Здесь же должен быть телефон! Международная связь. Сколько бы не стоило, я возмещу.

И когда сразу после завтрака приходит Лейла и приносит мне журналы на арабском и английском языках, я хватаю ее за руку.

— Тут есть телефон? Мне нужно позвонить! Пожалуйста!

— Я не знаю, детка, — печально улыбается мне старуха. — Мне некому звонить заграницу. Вся моя семья живет здесь. Дети, внуки, и правнуки, и деды жили…

«Опять двадцать пять», — мысленно закатываю глаза. Но и обидеть старуху своим невниманием не могу.

— Может, кто-то другой знает? — спрашиваю робко.

— Шейх Рашид, — смеется она. — Только он у нас звонит в Англию или в Китай. Или его помощники. А остальным это без надобности. Но я спрошу у племянницы. У нее муж служит дипломатом, — гордо заявляет старуха.

И вечером того же дня приводит ко мне худенькую, как тростинка, девушку.

— Привет, меня зовут Ами, — улыбается она и заявляет деловито. — Тетушка передала мне твой вопрос. Я спросила мужа. Мы поможем тебе. Но только за деньги…

— Отлично! — восклицаю радостно. — Я заплачу или мой муж заплатит…

— Хорошо. Тогда жди, — кивает мне Ами, разворачивается и величественно уходит.

«Господи, помоги! — молюсь я. — Хоть бы все получилось. Идеальный план, а значит осечек быть не должно», — рассуждаю сама с собой.

Коля приедет за мной. Все так просто! Только бы получилось!

От нечего делать листаю журналы, рассматриваю фотографии богатых и знаменитых и неожиданно натыкаюсь на фотографию самого Рашида и большую статью о нем.

Какой-то британский журналист во всю распинается, какой Рашид молодец. Молодой образованный правитель, обеспечивший безбедное существование своему народу. И если в ОАЭ добывают нефть, то здесь, в Реджистане, полно молибдена, добыча которого находится под личным контролем шейха.

Дальше идут рассуждения о несметном богатстве Реджистанских правителей. О влиянии семьи аль Ансаров на политику в мире.

Плюс несколько официальных фотографий. С интересом рассматриваю величественного Рашида в богатых национальных одеждах. То он позирует с кем-то из президентов, то с королевскими особами. И везде рядом с ним черноволосая красавица в роскошных нарядах от Диор и Ив Сен Лорана.

«Шейх Рашид аль Ансар с супругой Альфинур» — читаю под каждой фоткой.

Пристально рассматриваю Рашида и покойную Альфинур. Чувствуется химия между ними. Как Рашид держит жену за руку, как смотрит на нее. Мелочи, но они говорят о многом. Эти двое любили друг друга.

«Так, так, так», — стучу ноготком по глянцевому листу.

Рашиду нравятся восточные женщины, я совершенно не в его вкусе.

Значит, отпустит. Обязательно отпустит!

Николай

Вот уже почти месяц, как пропала моя Нина.

Нина… Ниночка… Нуся моя…

От отчаяния на стенку не лезу. Каждую ночь утыкаюсь носом в шубу жены, как бездомный пес, и засыпаю. Каждый день говорю с любимой. Особенно когда остаюсь один. Ору в голос.

Нинка, стерва моя ты любимая, что же ты наделала? Куда пропала? Кому перешла дорогу?

И ищу, как гребанная ищейка, по всем углам рыщу.

Только результатов ноль.

Пацанов моих начальство уже давно вернуло к работе. Текучки и так выше крыше, а тут еще я со своей бедой. Но в рамках уголовного дела у Беляша в конторе и в клинике прошли обыски. Ох, как он вопил, за сердце хватался. Но так ничего и не удалось найти кроме вовремя не сданной выручки, но этот факт к пропаже Нины отношения не имеет.

Тогда же при обыске девчонки собрали и отдали мне коробку с Ниниными вещами. Будто штамп поставили.

«Нет, и не будет никогда».

Туфли старенькие стоптанные, блокноты, шаль, наши фотки в стеклянных рамках, котороые стояли у жены на столе. Значит, думала о нас каждую минуту, любила.

Ну не могла Нинка нас бросить! Просто не могла!

Но я руки не опускаю. Ищу и наблюдаю. Кто-то из причастных проявит себя. Обязательно проявит. Выплывут где-то подробности. Надеюсь на это, но и сам держу руку на пульсе. В реестрах покупки недвижимости и авто контролирую внесение новых сведений по Мане и Беляшу.

У меня эта парочка по-любому под подозрением. Прорабатываю все окружение Нины. Никто не разбогател, не переехал жить в Эмираты или в Европу. Даже колечко с брюликом не купил.

Да и по возвращении голубков шизокрылых обшмонали. Не было при них валюты и драгоценностей. Беляша на каталке приволокли. Так сердце прихватило.

И Маня, моль эта бледная! Ничего у нее за душой. Только бабка с квартирой в Питере. Вот и мотается туда, задабривает, чтобы старая карга ей отписала хоть часть жилплощади.

Но все без толку! Нина моя… словно испарилась куда-то.

И в Дубае дело еще не закрыто. Но так ничего не удалось обнаружить. И зацепиться не за что. Вообще никаких концов. Даже понять не могу, кому выгодно похищение Нины Зориной. Беляшу? Точно нет! Кто своими руками душит курицу, несущую золотые яйца. Мане? А ей-то зачем? Нинка ей вроде старшей сестры была.

Думаю и осекаюсь. Какой была?! Есть. Жива она. И я найду ее, чего бы мне это не стоило.

Устало тру лицо. Прихлебываю чай из чашки. Крепкий, больше на чифирь смахивающий. И пытаюсь понять, что еще предпринять.

Сердце ноет, как ошпаренное. В голове каша. От собственного бессилия и безнадеги хочется орать в голос. И так Нинку зову постоянно. Говорю с ней. Прошу хоть какой знак подать или весточку.

Где она, Нина моя? Как с ней обращаются? Сыта ли? Что испытать пришлось? Страшно даже подумать.

Душа болит, словно кто ножом режет. Знаю я прекрасно, что случается с девчонками, попавшими в сексуальное рабство. Сколько клиентов за сутки через них проходит! И где-то там Нина моя…

По венам будто электрический ток пускают. От одной только мысли! И эта неопределенность гребаная подчас хуже любой смерти. Так хоть знаешь, где твой близкий человек. Лежит под метром земли. И прийти всегда можно. А тут…

«Тьфу, да что за мысли на ночь глядя!» — выключаю комп. Устало тру глаза и через силу собираюсь домой. К детям.