– Охренительно, – выдохнул я.

Приподняв голову, я всмотрелся вдаль. М‑да. Отряд не заметил потери бойца…

Колонна, не обратив внимания на мой самоубийственный подвиг, быстро удалялась вдаль. И ни сил, ни желания догонять ее у меня не было.

Потянувшись к плечу, я нащупал чудом уцелевшую рацию, поднес к губам, нажал кнопку вызова.

– Эй, беженцы! – хрипло проговорил я. – Вы там никого случайно не потеряли, не?

Пауза. Потом голос Крона – виноватый, сбивчивый:

– Мля… Антей? Ты где?

– На дороге валяюсь, – буркнул я. – Километрах в двух позади. Да вы можете не спешить, я тут позагораю пока. Утро такое хорошее…

Где‑то вдалеке завизжали тормоза. Сразу две багги оттормозились, развернулись и помчалим в мою сторону. Я обессиленно откинул голову и посмотрел в небо.

Сколько им ехать до меня? Минуты две, да? Непозволительная роскошь: целых две минуты, чтобы просто лежать. Не стрелять, не бежать, не убивать… И можно даже ни о чем не думать.

Судя по последним событиям – целая куча времени.

И вряд ли в ближайшем будущем на отдых удастся урвать больше. А значит, будем использовать эти прекрасные мгновения на полную катушку.

Потому что других впереди не предвидится.

Я лежал на спине прикрыв глаза, слушал нарастающий рев двигателей, и, кажется, впервые в подобной ситуации мечтал о том, чтоб меня просто бросили здесь. Или хотя бы дали выспаться.

В конце концов, я это заслужил.

Багги подобрал меня через пару минут. Мне помогли забраться на грузовую платформу, разместили рядом с ящиками боеприпасов. Я не возражал. Лежал на спине, смотрел в небо, слушал, как ревет двигатель и отдыхал.

Нагнали колонну. Багги пристроился между броневиками, и дальше – снова однообразное движение. Рев моторов, тряска, серое небо над головой.

Я остался в кузове багги. Переходить обратно в броневик не было сил. Да и смысла. Здесь хотя бы ветер обдувал, прохладно, а в броневике было душно, тесно, воняло потом и кровью.

Наноботы работали. Раны затягивались, синяки бледнели, кости срастались. Но процесс шел медленно – ресурсов не хватало. Тело требовало еды, воды, отдыха. Пока из всего вышеперечисленного был лишь покой. Относительный. Приходилось терпеть.

Мы ехали еще несколько часов. Колонна перла вперед, стараясь преодолеть максимум расстояния. Крон гнал броневик на пределе, остальные держались следом. Дорога петляла между руин, огибала завалы, уходила то влево, то вправо. Иногда приходилось сбрасывать скорость – объезжать воронку, протискиваться через узкий проход. Но в целом – двигались быстро.

Пару раз вдалеке появлялись отряды мутантов. Первый раз – рыл тридцать, может, больше. Стояли на крыше полуразрушенного здания, смотрели на колонну. Вооружены – самопалы, арбалеты, пара автоматов. Один поднял оружие, прицелился. Но главарь – здоровенный урод с топором – оттолкнул его ствол вниз. Что‑то прокричал. Мутанты остались стоять, смотрели вслед.

Второй отряд был поменьше, человек пятнадцать. Вышли на дорогу впереди, перегородили путь. Колонна замедлилась. Гром заорал что‑то по рации. Я приподнялся, схватился за борт багги, посмотрел вперед.

Мутанты стояли, смотрели на броневики. Разглядывали. Потом один – похоже, главный – рассмотрел логотипы ГенТека на бортах. Замер. Повернулся к своим, махнул рукой. Мутанты прыснули в стороны, как тараканы со стола, когда включаешь свет на кухне. Похоже, связываться с корпоратами дураков не было.

Полезная маскировка, гляди‑ка. Пока работает.

К полудню добрались до перевалочного пункта. Промзона, окраина какого‑то мертвого района. Ангары – огромные, ржавые, с провалившимися крышами. Крон свернул с дороги, повел колонну между зданий. Остальные потянулись за ним.

Колонна въехала в один из ангаров. Внутри было темно, пахло машинным маслом и плесенью. Крон заглушил двигатель. Остальные тоже. Тишина навалилась разом – оглушающая и гулкая после многочасового рева моторов.

Я лежал в кузове багги, смотрел на ржавые балки под потолком ангара. Слушал, как люди вылезают из машин, переговариваются, кто‑то стонет.

Надо было вставать. Помогать. Делать что‑то полезное.

Через минуту. Пока – просто полежу…

Спустя пару минут я все‑таки заставил себя подняться. Перекатился на бок, оттолкнулся рукой, сел. Голова закружилась, но отпустило буквально в ту же секунду. Спрыгнул с багги, приземлился на ноги. Качнуло, но устоял. Фуф. Вот это меня размотало…

Огляделся.

Ангар был огромный. Метров сто в длину, может, больше. Высокий потолок, подпертый стальными балками – некоторые погнулись, проржавели насквозь. Крыша местами провалилась, сквозь дыры пробивался дневной свет, рисуя полосы в пыльном воздухе. Бетонный пол потрескался и был покрыт лужами масла и воды.

Вдоль стен – остатки оборудования: станки, покрытые ржавчиной, стеллажи, обрушившиеся под собственным весом, бочки, опрокинутые набок. Все метвое, заброшенное. Сколько лет никто сюда не заглядывал – не скажу. Много.

Колонна расположилась внутри. Два броневика встали у противоположных стен, развернулись носами к выходу – на случай, если придётся быстро сваливать. Уцелевшие багги припарковали между ними. Двигатели заглушены, только тикают, остывая.

Крон вылез из кабины своего броневика, обошел машину кругом, проверяя. Остановился у пробоины в борту – той, что оставила пулеметная очередь с мультикоптера. Провел рукой по рваным краям металла, поморщился. Ничего не сказал. Пошел дальше.

Гром спрыгнул из переднего броневика, огляделся по сторонам. Массивный, бородатый, лицо усталое. Махнул рукой:

– Выгружаемся! С ранеными поаккуратнее! Давайте, давайте, не стоим!

Люди начали вылезать из машин. Медленно, с трудом. Кто‑то охал, держась за ушибленные ребра. Кто‑то прихрамывал. Освобожденные женщины выбирались из броневиков, жмурились на хоть и тусклый, но свет.

Из броневиков начали вытаскивать раненых. Двоих на носилках – самодельных, из досок и ремней. Один без сознания, голова болталась. Второй стонал, сквозь зубы. Медуница шла рядом, придерживала капельницу – видимо, раздербанила бортовую аптечку.

Еще троих вывели под руки. Парни держались на ногах, но с трудом. Один обмотан бинтами по грудь, у второго рука на перевязи. Третий, кажется, с контузией. Стоит, смотрит в одну точку, не моргает…

Я подошел к броневику Крона, заглянул внутрь через открытую дверь. В десантном отделении еще оставались люди – человека три‑четыре. Сидели на скамейках, никто не двигался. Один держался за раненую ногу, стискивал зубы. Другой просто сидел, уставившись в пол.

– Выходите, – бросил я. – Приехали.

Раненый поднял голову, посмотрел на меня мутным взглядом. Кивнул. Начал подниматься, опираясь на стенку. Я протянул руку, помог. Вывел наружу.

Крон обходил машины, проверял повреждения. Останавливался у каждой пробоины, у каждой оплавленной деструктором обшивки. Записывал что‑то в планшет. Хмурился все сильнее.

Гром подошел к нему, постоял рядом.

– Плохо? – спросил.

– Да не особо, – буркнул Крон, не отрываясь от планшета. – Броню подлатать – вообще не проблема, но у этого, – он пнул колесо своего броневика, – подвеска под бо‑о‑ольшим вопросом. Второй – лучше, но тоже не айс. Багги – один вообще чудом доехал, движок барахлит. Впрочем, какая разница. Все равно здесь бросать. Если потом вернемся с запчастями – починю.

Гром кивнул. Повернулся к людям, поднял голос:

– Разгружайте машины. Берем все, что можем унести с собой. Оружие, боеприпасы, еду, воду! На технику больше не рассчитываем.

Люди зашевелились. Полезли в машины, вытаскивали рюкзаки, ящики с патронами, канистры с водой. Началась привычная рутинная работа по мародерке.

– Бросаем технику? – я подошел к Крону.

Тот пожал плечами.

– Конечно. Я бегло осмотрел тачки, но гарантировать, что в них нет маяков, не могу. Их бы вообще рвануть, по‑хорошему, но шансов, что взрыв заметят, еще больше. Так что, если не хотим привести хвост прямо на базу – оставляем машины здесь. Если повезет – потом вернемся, посмотрим… Не найдут – разберу тут все по винтику и соберу обратно.