– Антей! – заорал Рокот.

Я развернулся к нему. Он успел расправиться с первым мутантом, но второй продолжал бег. Я быстро сменил магазин (у меня вообще остались набитые?), прицелился и, вместе с Рокотом, в два ствола упокоил мутанта. Готов!

– Валим! – рявкнул я.

Створка опустилась еще ниже. Мы мчали на пределе возможностей, многократно увеличенных мускулатурой костюмов, но от края створки до пола оставалось не больше метра, и щель постепенно уменьшалась. Остальные успели проскочить, а вот мы, кажется, не успевали.

– Рюкзак! – крикнул я, на ходу щелкая фастексами быстросброса. Поймав падающий рюкзак, я широко размахнулся, и, как шар в кегельбане, метнул его вперед. Рокот рядом почти синхронно повторил мой прием. Рюкзаки пролетели по дуге, упали на пол и проскользнули под створкой.

Сорок сантиметров.

– Давай! – заорал Рокот – и я дал.

Оттолкнувшись от пола особенно сильно, я прыгнул, падая на пол ногами вперед.

Подкат удался на славу. Я проехал по полу метров пять и проскочил под створкой в самый последний момент, едва не зацепив ее головой. Есть!

Створка со стуком опустилась, и я выдохнул. Рядом отчаянно матерился Рокот. Сердце грохотало в груди, как сумасшедшее, воздух, ставший вдруг очень вязким, упрямо не хотел поступать в легкие, и, в целом, я чувствовал себя, как после марафонского забега.

Но на отдых времени не было. Неумолимый таймер в углу интерфейса показывал, что у нас осталось полторы минуты, а нам нужно было еще преодолеть два уровня.

– Вперед! – прохрипел я, подхватывая рюкзак. – Туда! Лестница!

Мы бросились вверх.

Новичок из отряда Рокота успел прийти в себя, и поднимался самостоятельно – ну, почти. Рокот ухватил его за плечо и тащил за собой. Сам по себе парень с такой скоростью подниматься не мог. Вьюга бежала впереди. Пару раз ее винтовка хлопала, но, судя по отсутствию комментариев, наша помощь не требовалась. Ступени под ногами грохотали, в висках стучала кровь, а проклятые цифры, бегущие назад перед внутренним взором, не желали замедляться ни на йоту.

Первый пролет, второй, третий, четвертый… Площадка. Несколько ошарашенных сетников, короткие очереди, грохот дробовика Молота… Дальше! Быстрее! Выше!

Под ногами снова замелькали ступени.

Сорок секунд.

Выскочив в коридор, ведущий к заветной двери, мы выдали такой спурт, что инструктора в наши с Рокотом курсантские времена только рты бы пораскрывали от удивления. Небольшая дверь в конце коридора была заперта, но несущийся впереди Молот слишком спешил, чтобы обращать внимание на подобные преграды. Он врезался в двери всем телом, и как пробка из бутылки с шампанским, вылетел наружу, под свинцово‑серые тучи московского неба.

– Ходу, ходу! – продолжал орать Рокот.

Двадцать секунд.

Мы рванули по двору, перепрыгивая через обломки и лавируя между контейнерами. Десять секунд. Все. Хватит. Все равно далеко не убежим…

– Залечь! – крикнул я, падая за ближайшее укрытие – большой бетонный блок. Ну не взрываться же фабрика будет, в конце‑то концов?

Пять.

Четыре.

Три.

Два.

Один.

Ноль.

Первые секунд десять не происходило ничего. А потом…

А потом здание содрогнулось.

Столбы пламени вырвались одновременно из всех возможных щелей. Оранжевые, яркие, жадные. Окна – те, что были заложены кирпичом – вышибло изнутри. Из проемов хлынул огонь. Земля под нами дрогнула, а откуда‑то из недр фабрики донесся дикий многоголосый крик. Донесся – и оборвался на высокой ноте. Лебединая песнь бракованного материала. Сетники, гексаподы, мутанты в резервуарах – все, что осталось от безумного эксперимента, погибло. Стерилизация. Полная, необратимая и окончательная.

Я сел и принялся смотреть на рвущееся в небо пламя.

– Нихрена себе спецэффекты, – выдохнул Рокот. – А это так задумано было с самого начала? Что в процессе стерилизации фабрика сгорит к чертям собачьим?

– Сомневаюсь, – покачал я головой. – Думаю, проблема в разрушениях. Из‑за них не удалось соблюсти герметичность лабораторий, вот и полыхнуло. Если бы собирались при стерилизации уничтожать все, вместе со зданием – просто заложили бы под него бомбу.

– И то верно, – кивнул Рокот. – Ну что, все живы‑здоровы?

Послышались возгласы вразнобой. Я вникать в их интонации не стал. Потому что именно в этот момент в интерфейсе зажглась тактическая карта, и, привлекая мое внимание, мигнула красным.

Твою‑то мать, это еще что такое?

Наше местоположение, как и раньше, было отмечено разноцветными точками. Моя – синяя, Рокот – зеленая, остальные – желтые.

А вокруг этих точек вспыхивали десятки новых, окрашенных в тревожный красный цвет.

– Регистрирую движение, – как‑то очень спокойно доложил Симба. – Множественные сигнатуры. Судя по совпадениям в базе – это механоиды.

Я выдохнул. Блин, вы это серьезно? Мы же только спаслись с гребаной биофабрики, можно уже хватит на сегодня приключений?

Но у судьбы, видимо, были собственные планы на окончание сегодняшнего дня. Я выругался, нащупал винтовку и встал на колено, озираясь.

Рядом что‑то недовольно бубнил Молот, ему лениво отвечала Вьюга, Рокот пытался вмешаться в перебранку подчиненных, но безрезультатно. Пришлось это сделать мне.

– Заткнулись все! – рявкнул я, и, дождавшись секундной тишины, продолжил, уже тище и спокойнее.

– У нас гости.

Твою мать, ну можно мне хоть маленькую передышку?

Рокот мгновенно напрягся. Профессионал – переключился за долю секунды, будто и не валялся только что на асфальте в полном изнеможении. Вскинул винтовку, развернулся в указанном направлении.

Промзона вокруг нас выглядела мертвой – разрушенные здания, ржавые контейнеры, груды строительного мусора. Ровно гудит пламя, пожирающее биофабрику изнутри, время от времени где‑то в здании что‑то взрывается. В округе же – тишина. Но красные точки на карте продолжали сближаться. Неумолимо, равнодушно.

– О чем ты? – Рокот схватился за планшет, активировал экран.

– Механоиды, – ответил я, продолжая следить за картой. – Много механоидов. Идут со всех сторон, окружают. Две минуты до контакта.

Рокот выругался и убрал планшет.

– Ну блин, я уж думал, там что‑то серьезное…

Плечи командира группы расслабились, винтовка опустилась.

– Фух, – сказал он с явным, нескрываемым облегчением. – Напугал, твою мать. Я уж думал какая‑нибудь дрянь из‑под земли вылезла.

Я посмотрел на него. Молча. Выразительно.

– Механоиды нас не тронут. Мы у них в базе, вообще‑то, союзными юнитами числимся. Чтоб там Эдем не исполнял, но своих он пока не крошит. Система «свой‑чужой», слышал? – Рокот хмыкнул. – Они нас видят как союзников, дружественные цели. Так что нормально все.

Молот рядом тоже расслабился, опустил дробовик. Вьюга вообще не шелохнулась – видимо, изначально не слишком встревожилась.

Я хмыкнул. Невесело.

– Что? – Рокот нахмурился, уловив интонацию.

– Вас – не тронут, – уточнил я. – А вот меня…

Кажется, Рокот начал что‑то понимать.

– Я в реестре Эдема значусь, как приоритетный объект на уничтожение. Директива безусловной ликвидации. Железка немножко обиделась на меня за уничтоженные станции, и пометил, как угрозу номер один. Так что любая консервная банка в округе будет рада меня в фарш пошинковать.

Рокот помолчал, переваривая информацию. На лице отразилась работа мысли – он прикидывал варианты, оценивал ситуацию.

– Блин… – выдохнул он наконец.

– Ага. Неловко получается, да?

Я встал, отряхнул колено от бетонной крошки. Проверил винтовку – механизм работает, магазин почти полный. Посмотрел на тактическую карту – красные точки неумолимо приближались.

– Так что, Костя, пришло время выполнить обещание. Ты же еще помнишь, что мне обещал?

Рокот невесело кивнул.

– Вот и славно. Вы тут лобызайтесь со своими механоидами, обменивайтесь IFF‑сигналами, пейте чай. А я, пожалуй, пойду. Ключ – и разбежались. Каждый своей дорогой.