И встреча со старым другом.

Который, по всей видимости, теперь враг. Хотя Рокот до сих пор не понимал – за что? Что он натворил? Почему на него объявили охоту? Чем он так важен корпорации?

Непонятно. А расспрашивать Кудасова – себе дороже.

Гибель друга прямо у него на глазах неслабо подкосила Рокота, и последние сутки и без того не самый общительный командир группы совсем замкнулся в себе. Подчиненные, глядя на его состояние, командира не трогали, даже пару новичков, прибывших на замену Костоправу и Резаку, сами ввели в курс дела. Ну и сами не спрашивали, не дергали, хоть и было видно, как их разбирает любопытство.

И правильно делали.

Рокот собрал винтовку обратно, щелкнул затвором, проверяя работу механизма… Все четко, без нареканий. Он положил оружие на стол, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.

Вот только стоило ему так сделать, как на запястье завибрировал коммуникатор. Входящий вызов. Рокот вздохнул, бросил взгляд на дисплей и подобрался.

Кудасов.

Понятно. И вечный бой, покой нам только снится…

Дотянувшись до планшета, Рокот ткнул в пиктограмму вызова. На экране тут же возникло знакомое лицо – холодное, властное, с тяжелым взглядом из‑под нависших бровей. Кудасов никогда не тратил время на любезности и пустую болтовню, вот и сейчас перешел сразу к делу.

– Рокот, – сухо, без приветствий. – Собирайте группу и выдвигайтесь Координаты вам сейчас скинут. Нам удалось обнаружить синтета.

Рокот замер, не веря услышанному. Секунду молчал, переваривая информацию.

– Простите… – он замялся. – В смысле – «синтета»? Я же сам видел, как он себя подорвал. Мы вам тело привезли. Как «обнаружить»?

Кудасов усмехнулся. Криво, невесело, без тени юмора.

– Ты думаешь, эта тварь в первый раз дохнет? – пауза, тяжелая, многозначительная. – Он возвращается, Рокот. Всегда возвращается. Сколько раз его уже хоронили – я со счету сбиться успел.

Рокот молчал, пытаясь осмыслить. Возвращается? Всегда? Что это, блин, значит?

– В этот раз мы, кажется, поняли откуда он придет, – продолжил Кудасов, не дожидаясь вопросов. – Окулюсы засекли активность на одном из объектов на северо‑западе. Элитный поселок у озера, бывшая дача одного из наших сотрудников. Координаты уже у вас.

Планшет пискнул – данные получены. Карта развернулась на экране, метка замигала красным.

– Напоминаю: брать его нужно живым, – добавил Кудасов жестко. – Невредимым – не обязательно. Но постарайтесь сделать так, чтобы голова не пострадала. В остальном – мне плевать, хоть все кости ему переломайте. Главное, чтобы до базы дожил. Это ясно?

– Так точно, – выдавил Рокот.

– Тогда выполняйте, – Кудасов кивнул и отключился.

Экран погас.

Рокот сидел, глядя на координаты, мигающие на черном фоне.

Возвращается. Всегда возвращается.

Что все это значит?

Вопросы без ответов громоздились в голове, но времени на раздумья не было.

Он поднялся со стула и оглядел казарму. Бойцы занимались своими делами – кто чистил оружие, кто проверял экипировку, кто просто валялся, уставившись в потолок.

Молот сидя у оружейного ящика, укладывал в короба ленты патронов к тяжелому пулемету. Вьюга, кажется, окончательно укатала новичка, и теперь месила грушу. Клык, как обычно, залип в симуляторе – играет в какой‑то шутер в вирте. Будто в обычной жизни ему стрельбы недостаточно.

Медик, присланный на замену Костоправу, сидит у своего шкафчика. Раскладывает содержимое полевой аптечки, проверяет запасы. Молодой, лет двадцать пять, невзрачный, ничем особо не выделяющийся. Светлые волосы коротко стрижены, лицо обычное, каких тысячи. Тихий и спокойный. Глядя на него, Рокот поймал себя на мысли что даже скучает по Костоправу – едкому и саркастичному, заполнявшему весь кубрик густым паром из вапорайзера и безостановочно травившим бесконечные байки про полевую хирургию в самых невероятных условиях. Колоритная была личность. А этот новый медик… обычный. Тихий, исполнительный, никакого характера.

Ну, посмотрим, как дальше себя покажет. Глядишь – освоится.

Второй новичок, штурмовик, заменивший Резака, насупившись, сидел у окна, и украдкой щупал челюсть после спарринга с Вьюгой. Невысокий азиат, шрам через левую бровь, татуировка черной змеи на шее выползает из‑под ворота комбинезона. Тоже салага, но подготовленный, это видно по тому как обращается с оружием. Молчаливый, самоуверенный, старается доказать что достоин места в элитном отряде. Вьюга ему сейчас наглядно показала, что стараться надо лучше, чем явно уязвила его самолюбие.

Рокот хмыкнул, тяжело вздохнул и набрал полную грудь воздуха.

– Внимание, отряд! – гаркнул он, привлекая всеобщее внимание. – Слушай мою команду!

Все бойцы отряда превратились в слух, даже Вьюга прекратила лупить грушу, а Клык сдвинул набок виртуальный шлем.

– Общий сбор! – объявил громко, чтобы все услышали. – Экипировка боевая, полная выкладка! Выход через десять минут!

Бойцы мгновенно ожили. Молот с грохотом вскочил, медик захлопнул аптечку и понес к выходу, стрелок резко поднялся, пытаясь понять, что сейчас нужно делать, и вслед за остальными заторопился к шкафчикам. Казарму захлестнула знакомая и привычная суета, предшествуящая боевым выходам.

Рокот размял шею и двинулся к собственному шкафчику.

Нельзя сказать, что он всегда разделял идеалы ГенТек и одобрял методы их работы, но, кажется, впервые ему настолько трудно было подчиниться приказу.

– Ладно, Антоха, – пробормотал он себе под нос. – Со всем разберемся. Обязательно. Ты, главное, на этот раз не дури…

Рокот распахнул дверцу шкафчика и принялся облачаться.

Лестница оказалась короткой – всего метров пять вниз, бетонные ступени, по стенам – плафоны аварийного освещения в защитных решетках. Работающие, что характерно. Я спускался осторожно, держа пистолет наготове, прислушиваясь к каждому звуку. Тихо. Только собственное дыхание да гул вентиляции где‑то в глубине.

Внизу оказался узкий коридор метра три длиной, и дверь в конце – массивная, стальная, с панелью биометрического доступа. Я подошел и приложил ладонь к сканеру. Диод мигнул зеленым, замок щелкнул, и дверь медленно отъехала в сторону с тихим шипением гидравлики.

За ней открылось помещение, и я на секунду застыл на пороге, не веря глазам.

Кажется, я действительно нашел хранилище.

Комната метров пять на восемь, потолок низкий – не больше двух с половиной метров, но этого хватало. Вдоль стен стояли высокие металлические шкафы – такие же, как в оружейной бункера Плесецкого, с панелями электронного доступа на каждом. Все закрыты, все с мигающими красными диодами. Пол бетонный, чистый, ни пылинки. Запах машинного масла, пластика, кондиционированного воздуха. Освещение включилось автоматически – яркие светодиодные панели на потолке загорелись ровно, без мерцания, освещая помещение ровным белым светом.

По сравнению с особняком наверху, контраст разительный. Чисто. Сухо. Климат‑контроль работает – где‑то тихо гудела вентиляция, поддерживая постоянную температуру и влажность. Плесецкий явно не экономил на этом месте. Все продумано, все на уровне.

Я шагнул внутрь, осмотрел шкафы. Никаких маркировок, никаких пометок… Ладно. Если сенсоры на двери сработали на мою биометрию, значит и шкафы откроются. Все‑таки догадка Симбы верна: хранилище было оборудовано для меня. Ну, по крайней мере, как минимум у меня к нему есть доступ. Хорошо. Ну что ж. Приступим…

Я подошел к первому шкафу и приложил ладонь к сканеру. Тот мигнул, пискнул, диод сменился на зеленый. Доступ разрешен. Замки щелкнули, дверцы распахнулись.

И я выдохнул.

Ну, кажется, это я удачно зашел.

В креплениях внутри шкафа стояли сразу несколько винтовок. Компактный штурмовой «Питбуль» с модульным подствольным комплексом, в булл‑пап компоновке, короткий и ухватистый, практически идеальный для работы в помещениях. Рядом – «Буря М‑7». Винтовка посерьезнее, для длинных и дальних дистанций. Магазин на тридцать патронов, подствольный сорокамиллиметровый гранатомет, коллиматорный прицел, тактический фонарь, лазерный целеуказатель. Красота, блин. Я взял винтовку в руки, провел рукой по стволу, проверил затвор – ходит как по маслу, без заеданий. Вес около четырех килограммов, эргономика отличная, баланс идеальный…