Я присел на корточки рядом.

– Ладно, ладно. Понимаю, неприятно, но ты сам напросился. Так что давай тут совсем уж несчастную жертву не строй из себя. Давай, приходи в себя и потолкуем. У меня к тебе мно‑о‑о‑ого вопросов… Но сначала давай найдем местечко поуютнее.

Я подхватил все еще вздрагиваюшего бойца за эвакуационную петлю на костюме и не спеша поволок его вглубь ангара.

Нам и правда было о чем поговорить.

Боец лежал на полу, тело мелко подрагивало. Остаточный разряд скорчера – штука неприятная, мышцы еще минут десять будут подергиваться. Я присел рядом на корточки, положил «Отбойник» на колено. Стволом к бойцу, на всякий случай.

Вокруг царила тишина, особенно гулкая на контрасте со звуками недавней схватки. Только дождь барабанил по крыше ангара да где‑то наверху, на галерее, остывал, потрескивая, раскаленный плазмой металл. Девять трупов. Кровь, гильзы, запах гари и пороха. Обычный рабочий день.

Боец застонал, попытался пошевелиться. Не получилось – руки не слушались. Моргнул несколько раз, фокусируя взгляд. Увидел меня. Глаза расширились.

Попытался отползти. Пятки заскребли по бетону, но безрезультатно – тело еще не слушалось.

Я протянул руку, схватил его за бронежилет и подтянул ближе. Боец дернулся, но сопротивляться не смог.

– Тихо‑тихо, – сказал я спокойно. – Не надо нервничать. Полежи, расслабься…

Он тяжело дышал. Переводил взгляд с пистолета на меня и обратно, пытался сообразить, что делать. Молчал.

Я подождал еще секунду, давая ему прийти в себя окончательно. Потом спросил:

– Зачем вы здесь сидите?

Тишина. Боец отвернулся, уставился в стену. Сжал зубы. Стойкость, значит, изображаем?

Я кивнул с уважением.

– Молчишь? Молодец. Уважаю. Серьезно. – Пауза. – Интересно, останешься ли ты таким же стойким, если я лишу тебя, например, мужского достоинства?

Я произенм это абсолютно спокойно, буднично. Как будто мы погоду обсуждали.

Боец дернулся и побледнел.

Я выдвинул клинок из левого предплечья. Тихий щелчок, металлический шелест – лезвие выдвинулось, блеснуло в тусклом свете. Острое, сантиметров двадцать длиной. Чистое – я вытер его о куртку мертвеца после последнего использования.

Наклонился ближе, протянул руку, откинув в сторону сегмент паховой брони.

– Ну? – спросил я мягко.

Боец сломался.

– Ладно! – выпалил он, задыхаясь. – Ладно, говорю!

– Слушаю, – я чуть отстранился, но клинок не убрал.

– Мы… мы здесь типа «на фишке», – затараторил боец. – Задача простая. Сидеть, наблюдать. если появится синтет или большая группа, вызвать поддержку и отступить. Мы не должны были вступать в бой!

Голос сорвался на последних словах. Он оглянулся на трупы товарищей, вернул взгляд ко мне.

– Но ты… ты просто…

– Ага, – согласился я. – Я просто, да. А поддержка как должна прийти?

Я убрал клинок – втянул обратно в предплечье с тихим щелчком. Боец вздохнул с облегчением, но расслабиться не успел.

– Как? – повторил я жестче.

Он вдруг засмеялся. Истерично, со злостью.

– Да они уже в пути, придурок! – выплюнул он. – Тебе жопа! Один из наших успел передать сигнал, понял? Поддержка идет!

– Кто именно? – спросил я. – Через сколько?

Боец покачал головой, смеялся.

– А хрен его знает! Может, через пять минут, может, через десять! А может, уже здесь! Молись, жестянка хренова!

Я посмотрел на него. Секунду. Две.

– Спасибо за информацию, – сказал я.

Снова щелкнул клинок. Одно быстрое движение – и боец захрипел, захлебываясь кровью. Руки дернулись к вскрытому горлу, но сил не хватило. Кровь хлынула между пальцев, залила броню…

Я встал, вытер клинок о его же куртку. Втянул обратно.

Один из бойцов действительно что‑то орал про поддержку в рацию прере

если поддержка действительно в пути – надо сваливать. Немедленно.

Я развернулся и побежал к выходу из ангара.

Рокот стоял под псевдокрылом мультикоптера и курил, глядя сквозь унылую серость руин. Непогода разошлась не на шутку. Дождь лил, как из ведра, хлестал косыми струями по металлу машины, стекал целыми потоками с края крыла… Мерзко, сыро, противно… Здесь, под крылом, было относительно сухо. По крайней мере, можно было перекурить, не опасаясь, что сигарету зальет в ту же секунду.

Рокот затянулся, выдохнул дым, поморщился. Задание ему категорически не нравилось.

Дали б ему волю – он бы сделал все иначе. Как минимум, посадил бы в засаду не бойцов из роты внутренней охраны, не нюхавших пороху и сталкивавшихся с серьезным противником лишь в симуляторах, а элитный спецназ корпорации. Такой же отряд, как его собственный. Правда, есть нюанс – для этого надо либо иметь пять таких отрядов, либо точно знать, в какую точку выйдет объект. Вероятных точек было пять, а серьезных бойцов начальство, злое, как стая собак, сейчас предпочитало держать на базах. Насколько было известно Рокоту, несколько отрядов сейчас перебросили на самые важные станции, типа на усиление. Сидят там, болты пинают, морально разлагаются, да лаборанток кадрят.

Эх. Практически идиллия. Он и сам не отказался бы месяцок посидеть на базе. Но вместо этого он со своим отрядом – здесь. Стоит у мультикоптера, курит, смотрит в дождь, и ждет, пока на связь выйдет один из пяти отрядов внутренней охраны, раскиданной по вероятным точкам появления противника. На кого выйдет – к тем и полетят.

Сложные времена требуют черезжопных решений, подумал Рокот с усмешкой.

Он затянулся еще раз. Хороший табак. Крепкий, горький… Настоящий. Не то что жидкое дерьмо из вапорайзеров… Надолго ли еще хватит запасов?

С целью тоже непонятки. Вместо того чтобы подробно рассказать о противнике – максимально общая информация. Синтет. Высокая боевая эффективность. Чрезвычайно опасен. Взять нужно живым.

Все.

Бред какой‑то.

Ни типа синтета, ни данных о вооружении, ни информации о том, на что способен противник… Ничего. Он, конечно, слышал блуждающие по базе слухи, но предпочитал доверять фактам. А фактов не было. Что ж. Если козырей не раздали, придется играть тем, что есть…

И сама идея захвата синтета ему тоже не нравилась. Ему приходилось сражаться с синтетами раньше, два раза, и повторять опыт не было никакого желания.

Первый раз – года три назад. Синтет класса «Штурм», военный образец. То ли крыша поехала, то ли нейроимплант сбойнул, непонятно, только он вынес половину станции и положил всю охрану. Рокот сам тогда потерял двоих, прежде чем синта завалили. Из гранатомета, чуть ли не в упор, ага.

Второй раз – полгода назад. Синтет неизвестного класса, непонятно откуда взявшийся, атаковал аатоматический завод по сборке мехов, жестянки с ним не справились, пришлось вступать в дело отряду Рокота. Синтета они тогда, в итоге, завалили, но даже рассмотреть его не удалось – полкорпуса на воздух взлетело, чудом сами уцелели. В общем, так себе опыт. Убить синтета можно, хоть и непросто. Взять живым…

Рокот сплюнул на землю.

Отвратительное задание.

Он затянулся последний раз, глубоко вдохнул…

В ухе ожила бусина отрядной связи.

– Рокот, внимание, у нас контакт! Третья группа, восьмой сектор. Просят поддержку.

Рокот замер на секунду. Вот оно. Черт. А ведь он в глубине души надеялся, что все это – ложная тревога, очередная блажь руководства…

Но нет. Ладно.

Рокот щелчком отправил окурок в полет. Тот описал красивую дугу и зашипел в луже.

– Взлетаем! – рявкнул он, бросаясь к открытой двери коптера.

Двигатели взревели, набирая обороты. Винты раскрутились, подняли вихрь воды и грязи. Рокот запрыгнул внутрь, хлопнул дверью…

– Сектор восемь, ангар! – бросил он пилоту. – Максимум скорости!

– Принял!

Коптер рванул вверх. Рокот уселся, пристегнулся на ходу. Остальные молча проверяли оружие.