– Далеко они? – напрягшись, спросил я.

Рокот пожал плечами.

– Удаление – метров двести. Но это напрямую. А так в этих катакомбах сам черт ногу сломит, сам пониимаешь…

– Понимаю, – кивнул я, и, перехватв винтовку удобнее, снова двинулся вперед.

Впереди замаячили новые ворота. Только вот в отличие от тех, через которые мы уже проходили, эти были выбиты изнутри – то ли взрывом, то ли… Нет, думать о том, что их выбило нечто живое, категорически не хотелось. Потому что существу, способному выпнуть в коридор конструкцию весом в несколько тонн, противопоставить мы не могли ровным счетом ничего. Так что будем рассчитывать на взрыв.

Ворота были здоровыми, мощными, и с очень неприятной эмблемой по центру – знаком биологической опасности. Ниже было выведено: «Лаборатория № 3». Я поморщился. До сих пор любые эксперименты «ГенТек» не несли ничего хорошего. Наивно было б думать, что сейчас что‑то поменяется. А лаборатория – это как раз таки место, в котором проводят эксперименты. В сочетании с формулировкой «биофабрика» и кишащими в подземельях сетниками становилось совсем неприятно. Лучше бы здесь быть поосторожнее.

За воротами коридор расширился, перешел в огромное помещение. Производственный цех. Или ангар. Хрен разберешь. Высокий потолок, метров десять минимум, массивные опоры, какие‑то баки – треснутые, разбитые… К ним тянулись толстые трубы, кабели в пучках, конструкции непонятного назначения. Пол усеян осколками: стекло, толстое, наверняка – пуленепробиваемое.

Вдоль стен по периметру – большие цилиндрические вертикальные камеры. Едва взглянув на них, я испытал острое чувство дежеваю. Точно такие же, только поменьше, я видел в бункере Плесецкого, в клонярне. Биореакторы.

Твою мать…

Некогда прозрачные стенки сейчас были мутными, покрытыми разводами от засохшей зеленоватой жидкости. Один из реакторов был цел, хоть и давно не функционировал. Внутри что‑то плавало.

Сделав Рокоту знак, чтобы прикрывал, я медленно приблизился к емкости, посветил фонарем, присмотрелся…

Дерьмо!

Внутри контейнера, в загустевшей зеленой жиже, плавали тела. Тельца, я бы сказал. Вытянутые туловища, лапы с перепонками между ними, только‑только наметившиеся щупальца и еще слепые глаза над зубастыми пастями. Я уже видел таких тварей, только тогда они были уже взрослыми, опасными. Эти же – совсем мелкие, только вылупившиеся.

И, хвала богам, мертвые.

– Что это еще за дерьмо? – послышался голос Рокота. Он смотрел на зародыши с плохол скрываемым отвращением.

– Гексаподы, – буркнул я. – Крайне неприятные твари. Вы разве не видели тела в Москва‑Сити, когда шли за мной?

– Мы высадились с коптера сразу в лаборатории, – качнул головой Рокот. – Слышали, что ты там с кем‑то воевал, но с кем именно – без понятия.

– Ясно, – кивнул я. Одной загадкой меньше. Теперь хотя бы понятно, как его отряд так внезапно там появился.

– Это многое объясняет, – пробормотал я.

– Что ты имеешь в виду?

Я повернулся к Рокоту.

– Помнишь я тебе говорил про мутантов? Что пять лет – слишком мало для устойчивой мутации?

– Ну да.

– Так вот теперь понятно, откуда они взялись. Они не зарождались сами. Их вывели искусственно. Эдем, ГенТек – уж не знаю, кто именно, да и значения не имеет. Важен сам факт. Не удивлюсь, если и сетники появились похожим образом…

Рокот лишь с отвращением покачал головой. Я хмыкнул. Радуйся, друг, что живыми их не застал. Вот это была бы потеха!

И в этот момент, будто подслушав мои мысли, ожил Симба.

– Множественные сигнатуры. Быстро приближаются. Вывожу в интерфейс…

На слое дополненной реальности вспыхнули подсвеченные красным фигуры. Пять, шесть, восемь… Много. Сильно больше, чем хотелось бы. Твою мать!

– Рокот, опасность! – рявкнул я, отпрыгивая к стене и вжимая в плечо приклад. – Приготовиться к бою!

Однако Рокот уже и сам понял, что происходит что‑то нехорошее – его костюм тоже был оборудован «Скатом». Боец шагнул в сторону, так, чтобы оказаться между двумя биореакторами, прижался к стене…

– Что за дерьмо? – чуть более нервно, чем ему хотелось бы, спросил Рокот.

– Родственнички вот этих тварей, – я ткнул стволом в контейнер с мертвыми зародышами. – Только живые, взрослые и, подозреваю, очень голодные. Боятся огня и света, бегают по стенам и потолкам, плюются шипами с нейротоксином. Так что смотри в оба, следи за потолком и закрой, на хрен, свой шлем, если не хочешь превратиться в мешок со слизью!

Рокот что‑то буркнул себе под нос, но спорить не стал. Забрало шлема опустилось, скрывая лицо бойца, приклад винтовки врос в плечо, а на плече Рокота вспыхнул дополнительный фонарь – информацию про свет напарник обработал.

Я сжал зубы и стиснул цевье «Питбуля», водя стволом из стороны в сторону и выцеливая наиболее вероятные места появления противника. Страх куда‑то ушел, оставив вместо себя лишь азарт и холодную злость. Я ваших, сукины дети, родственников в башне покрошил, и с вами то же самое будет!

Ну, давайте, твари, не стесняйтесь! Посмотрим, кто здесь вершина пищевой цепочки, мать вашу!

Первый гексапод вылетел из темноты справа – длинная тень, стремительная и беззвучная, как ночной кошмар.

Симба предупредил за секунду до атаки, и я успел развернуться, чтобы поймать тварь в прицел. Три метра вытянутого тела неслись прямо на меня: шесть лап растопырены веером, щупальца со спины выброшены вперед, пасть распахнута. Тварь стелилась над полом, отталкиваясь задними конечностями с такой силой, что бетон крошился под когтями.

Получи, зараза!

Пули прошили тело, брызнула кровь, но гексапод даже не сбился с траектории. Монстр взвизгнул пронзительно, дернулся в воздухе и метнул костяной шип. Капсула с токсином светилась желтым и летела точно мне в горло.

Я ушел в сторону, вжался в стену. Шип чиркнул по плечу, не пробив броню. Капсула от удара лопнула, и токсин зашипел на броне, потек желтоватыми разводами. Завоняло кислотой и чем‑то органическим, тошнотворно‑сладким. Вот мерзость!

Следующую очередь я всадил гексаподу в голову, тот дернулся и обмяк. Туша по инерции проехала еще несколько метров по полу, и замерла у самого бака. Готов, уродец!

– Справа еще два! – рявкнул Рокот.

Пара гексаподов длинными прыжками мчали по стене. Рокот открыл огонь – и тут же оба мутанта выпустили шипы. Рокоту пришлось укрыться за контейнером биореактора, по которому забарабанили капсулы с токсином.

Прикрывая товарища, я высунулся, упал на колено и поймал в прицел первого мутанта. Пули ударили в корпус, взломали хитин, во все стороны брызнула мутная кровь. За спиной заговорил автомат Рокота. Очередь, очередь, еще одна – я, наконец, попал в голову, и гексапод тяжело упал со стены. Рокот, тем временем, добивал своего монстра. Новая очередь черкнула по корпусу, гексапод сорвался с трехметровой высоты и шмякнулся о пол с влажным хрустом. Вот только подыхать он пока не собирался. Покачиваясь, он поднялся, щупальца отошли назад, готовясь метнуть капсулы с ядом…

Я прицелился и всадил короткую очередь в голову твари. Та дернулась и окончательно рухнула на пол.

Я сменил магазин и шагнул назад, под прикрытие биореактора.

– В порядке? – поинтересовался Рокот.

– Нормально. Не расслабляйся, еще чешут.

– Вижу…

Я скосил взгляд в интерфейс, куда Симба вывел тактическую карту. Сразу несколько точек активно двигаются, приближаются, причем быстро… Позиция у нас удобная, сзади защищает стена, по бокам – контейнеры биореакторов, так что держаться мы сможем долго. Если только…

Откуда‑то сверху послышался лязг. Я задрал голову и увидел, как решетка вентиляционной шахты прямо над нами выгибается наружу. Металл стонал, заклепки вылетали одна за другой…

– Шахта! – рявкнул я. – Уходим!

Решетка с грохотом полетела на пол, и из черного провала полезла тварь – протискивалась, скребла когтями по металлу, роняла хлопья ржавчины. За ней угадывалась вторая.