Кажется, Крон понял. Послышались успуганные голоса, удаляющийся топот, хлопнула какая‑то дверь… Я не стал оглядываться. Мне было не до них. Ушли – молодцы. Остались – сами виноваты.

Мы остались вдвоем. Я и… я.

Двойник продолжал идти. Лицо спокойное, почти безэмоциональное. Но глаза… В глазах было что‑то знакомое. Что‑то, что я видел в зеркале после особенно тяжелых дней.

Пустота.

Я отчетливо прочитал в его пустом, безэмоциональном лице простой и ясный посыл: из этого зала выйдет только один из нас. И я сделаю все, чтоб это был не тот, кто сейчас неспешным шагом приближается ко мне.

Я сделал шаг назад. Потом еще один. А потом выругался, вскинул «Каратель», и открыл огонь.

Очередь из «Карателя» прошила воздух. Тяжелые пули должны были разорвать грудь двойника, разворотить ее, разбросать внутренности по стенам… Но вместо этого вокруг него вспыхнуло голубое сияние. Фазовый щит. Завизжали рикошеты, пули высекали искры из клеток, гнули прутья и чиркали по бетону, цели не достигла ни одна…

В следующий момент двойник ускорился – и я впервые со стороны увидел, как выглядит синтет под нейрогеном.

Никак. Призрак. Размытый силуэт. Цветная пелена, размазанная в воздухе.

Секунду назад он был в десятке метров от меня, а в следующий миг мощный, точный удар выбил винтовку из моих рук. «Каратель» отлетел в сторону и грохнулся об пол метрах в пяти. Я даже не успел среагировать.

Второй удар, целивший в переносицу, я едва успел заблокировать предплечьем. Руку обожгла волна боли, кость, кажется, лишь чудом не треснула. Я зарычал от злости, отпихнул его и перешел в атаку.

Удар в ответ – левой в корпус. Попал. Двойник качнулся, отступил на шаг, а я попытался развить успех.

Развернувшись всем телом я сделал вид, что собираюсь пробить лоу‑кик, и тут же ударил прямым в голову. Двойник попытался блокировать, но я вложил в удар весь вес. Копию отбросило в сторону, он пролетел метра три и врезался в металлическую клетку. Прутья звякнули от удара. Я прыгнул вперед, активируя клинки, размахнулся…

Удар ушел в пустоту. Двойник перекатился в сторону и вскочил на ноги – легко, практически без усилий. Усмехнулся – точь‑в‑точь как я усмехаюсь, когда дело становится серьезным. И активировал собственные импланты. Два лезвия, идентичные моим. Такой же длины, такой же формы. Будто в зеркало смотрю, мать его…

На миг мы замерли, глядя друг на друга. Два набора смертоносных лезвий. Два хищника, готовых вцепиться в горло противнику.

– Симба, нейроген, – мысленно приказал я. – Максимальное усиление.

«Активирован», – отозвался ассистент.

По венам ударило жидким огнем. Мир притормозил, краски поблекли. Звуки растянулись, стали басовитыми, глухими. Время замедлилось.

Я рванул вперед – и двойник устремился навстречу.

Мы столкнулись посреди зала – два вихря металла и ярости. Клинки звякнули друг о друга, высекая искры. Я атаковал – короткий удар правым клинком в шею. Блок. Контратака – левым в бок. Уклонение. Снова атака – два клинка крест‑накрест – блок обоими лезвиями.

Мы разошлись на мгновение, только чтобы снова сойтись. Двойник сражался так же, как я – те же движения, та же техника, те же комбинации. Я будто с собственным отражением дрался.

Удар сверху – блок. Удар снизу – уклонение. Попытка пройти в корпус – перехват. Каждую мою атаку он предугадывал. Каждую его атаку я видел заранее.

Патовая ситуация.

Но, как выяснилось, у него имелись козыри в рукаве.

Стремительно сместившись в сторону, двойник выбросил вперед руку с раскрытой ладонью, и, несмотря на то, что до него было не меньше пары метров, меня будто тараном приложили.

Из легких вышибло воздух, я отлетел назад, пролетел метра четыре и врезался спиной в стену. По штукатурке от удара побежала трещина. Твою мать, больно‑то как! Это что у него еще за хреновина такая? У меня такой не было…

«Кинетический модуль», – тут же подсказал Симба. «Позволяет использовать короткие гравитационые импульсы».

Черт. Да мне пофиг, как это называется, главное, что у него эта штуковина есть, и пользоваться ею он явно умеет!

Новый импульс – и я рухнул на колени, хватая ртом воздух. В груди полыхала боль – ребра, кажется, целы, но синяки будут знатные… Если я вообще выберусь из этой переделки.

Двойник не стал ждать, пока я очухаюсь, он снова рванул вперед, буквально за мгновение преодолев разделявшее нас расстояние. Взмах – и я едва успел откатиться в сторону. Кулак, затянутый в усиленную перчатку, выбил пыль из стены там, где только что была моя голова.

Я вскочил на ноги, атаковал серией ударов. Двойник блокировал, отбросил меня в сторону, перешел в контратаку. Удар в шею – блок. Удар в бок – уклонение. Попытка подсечки – прыжок. Мы кружили по залу, оставляя за собой царапины на полу, вмятины в стенах и искры от сталкивающихся клинков.

Постепенно до меня начало доходить.

Он не пытался убить меня.

Все его удары шли в нелетальные зоны – плечи, руки, ноги. Двойник ни разу не попытался пройти в горло, в сердце, в голову – по крайней мере – клинком. А когда я открывался, оставляя брешь, он не использовал эту возможность.

Захватить. Ему нужно захватить меня живым.

Но почему?

Второе наблюдение пришло следом. Копия не использовала ЭМИ‑генератор. У него должен быть такой же, как у меня – идентичная модель. Но он не применял его, хотя это был максимально короткий путь к победе. Разряжен? Или… Да нет, скорее второе. Он просто боится повредить что‑то во мне. Информацию на нейроимпланте, например. Ту самую, в защищенной зоне? Или код вируса?

Впрочем, неважно. Важно то, что мой собственный генератор был сейчас бесполезен. После удара по пауку заряд упал почти до нуля. Симба молча показывал в интерфейсе ползущую вверх шкалу восстановления – медленно, мучительно медленно. Пять процентов. Семь… Десять…

Дерьмо. Нужно держаться…

Мы снова сошлись, и моя атака закончилась клинчем. Наши клинки скрестились, сомкнулись. Я давил вперед, двойник давил в ответ. Мы застыли, лицом к лицу, разделенные только скрещенными лезвиями.

Я видел его глаза в упор. Пустые. Холодные. Мертвые.

И вдруг в правой ладони копии вспыхнул красный свет.

Лазерный имплант.

Тонкий луч ударил из ладони – и он явно целился в запястье, туда где выходил клинок. Этот ублюдок мне руку хочет отрезать!

Я дернулся, рванул колено вверх и ударил двойника в живот. Тот согнулся, рука дернулась – и красная линия прошла по моей ладони. Твою мать!

Перчатка задымилась, ткань расплавилась, а в нос ударил запах паленой кожи. Резкая боль пробила руку от пальцев до локтя.

– Дерьмо! – выругался я, отскакивая назад.

Посмотрел на руку. Глубокий ожог через всю ладонь, кожа обуглилась, кровь сочилась по краям раны. Пальцы еще двигались, но каждое движение отдавалось болью. Наноботы взялись за дело, кровь сворачивалась прямо на глазах, но каждое движение отдавалось болью. Долбанный урод!

Двойник выпрямилась, снова встал в боевую стойку, чуть склонив голову, будто выжидая и приглашая меня атаковать первому. Клинки наготове, лазер в ладони остыл, но я видел: эта тварь ждет следующей возможности. Ну, нет, дорогой. Давай‑ка ты первый…

Я встал в защитную стойку, выставив перед собой клинки.

«Симба, заряд генератора?»

«Пятнадцать процентов», – отозвался ассистент. «Недостаточно для эффективного импульса».

– Сколько нужно?

«Минимум сорок процентов для гарантированного отключения противника».

Значит, нужно продержаться еще – хотя бы немного. Уклоняться, блокировать, не дать ему захватить меня. До сорока процентов. До шанса на победу.

Если он мне его предоставит…

Устав ждать, двойник снова бросился на меня, нанося двойной удар сверху в прыжке. Я каким‑то чудом умудрился блокировать удар, скрестив лезвия и подставив их под клинки противника. Мышцы рвануло от напряжения, обожженную ладонь резануло болью, но я удержался. Двойник давил, пытаясь прожать блок…Я держался секунду, две… Потом резко развел клинки в стороны, раскрывая его защиту, и ударил головой в лицо.