– Денис, алло! Ты меня слышишь? Так что, по рукам?

Парень встрепенулся, будто из транса вышел.

– Да! – он шагнул вперед. – Да, конечно! Я согласен!

Протянул руку.

Геллхаунд рядом со мной рыкнул – чужак слишком быстро двинулся. Я поднял руку, останавливая пса.

– Тихо. Свой.

Пес замолчал, но смотрел на Дениса недоверчиво.

Я пожал протянутую руку.

Что ж. Я в очередной раз вляпался в мутную – во всех смыслах – историю, с сомнительной для себя выгодой. Если начистоту – я, наверное, мог бы просто забрать у парня лодку и отправиться на ней в Сити. Если уж этот хлюпик смог сюда добраться, то и я смогу. Вот только есть нюанс.

Если я заберу лодку у этого парня, я больше никогда не смогу смотреть в глаза собственному отражению. А еще мне очень не нравится, когда человеческих девушек приносят в жертву результатам биологических экспериментов.

Так что простите, товарищи мутанты, на этот раз ваш покровитель останется недоволен.

Я мало чего помнил из прошлой жизни, но как‑то так получается, что нужные знания частенько всплывали в голове сами по себе, реагируя на какие‑то внешние раздражители. Вот и сейчас откуда‑то из глубин памяти явился постулат, с которым я не осмелился спорить.

Постулат гласил «Война – войной, а обед – по расписанию».

Расстегнув рюкзак, я достал два пакета индивидуальных рационов, один оставил рядом с собой, другой протянул Денису. Парень выглядел усталым и изможденным, и я готов был спорить, что он ел несколько дней. А голодные бойцы мне в отряде не нужны – достаточно голодной собаки. Вон как сидит, смотрит внимательно, уши навострил и носом водит. Собака, которая в последний раз ела никогда.

– Держи, – я дернул ленту нагревателя и бросил пакет Денису. – Подожди минуту, потом открывай, не обожгись только.

Он поймал неуклюже, едва не выронил. Посмотрел на упаковку, будто глазам не веря.

– Это… мне?

– Нет, геллхаунду, – буркнул я. – Конечно, тебе. Ешь давай. На голодный желудок много не навоюешь.

– Спасибо! – голос его сорвался. – Спасибо вам!

Когда парень открывал паек, у него аж руки тряслись. Разорвал край, заглянул внутрь – оттуда пошел пар, донесся запах гречки и тушенки. Нормальный запах человеческой еды. Я сглотнул, и вскрыл свой пакет.

Геллхаунд вытянул шею и тихо заскулил.

– Не скули, – строго сказал я.

Пес посмотрел на меня. В единственном глазу – вопрос.

– Правило первое, помнишь? – я строго посмотрел на пса. – Жрать будешь искать себе сам. Сам добывай.

Геллхаунд прижал уши, недовольно фыркнул. Но замолчал. Лег рядом, положил морду на лапы. Смотрел на Дениса исподлобья – мол, повезло тебе, человек.

Доев, я вернулся к машине и снова полез в рюкзак. Достал карту – бумажную, сложенную вчетверо, старую. Довоенную, еще тех времен, когда Москва была живым городом, а не кладбищем из бетона и ржавчины. Прихватил ее из убежища – как чувствовал, что пригодится.

Пометок я не делал – незачем. Все они хранились в памяти Симбы – он накладывал их на визор, когда нужно. Удобно: карта чистая, а информация всегда под рукой. И, если даже рюкзак потеряю, вреда от этого никому не будет.

Расстелил карту на капоте багги. Разгладил ладонью – бумага шуршала, по краям обтрепалась. Карта большая, подробная. Улицы, здания, парки, река – все видно. Москва‑река синей лентой пересекает город, извивается, огибает районы.

– Симба, – сказал я негромко. – Наложи пометки.

Визор ожил. Карта на капоте осталась чистой, но в дополненной реальности на нее легли метки. Красные точки – опасности, которые я отметил во время разведки. Зеленые линии – маршруты, которыми я шел. Синяя лента реки стала ярче. А дальше, за мостом – огромное зеленое пятно. Роща.

Я смотрел на это пятно и чувствовал, как напрягается спина. Слишком большое. Слишком близко.

– Эй, – позвал я, не поворачивая головы. – Иди сюда. Покажешь, где что.

Денис подошел, все еще держа упаковку. Жевал, глотал. Подошел к карте, посмотрел.

– Вот здесь мы, – я ткнул пальцем в точку на карте. – Вот мост. А вот Роща.

Обвел пальцем зеленое пятно. Оно занимало добрую четверть карты.

Денис кивнул, проглотил очередную порцию.

– Да. Все правильно.

– Показывай стойбище, – сказал я. – Где оно точно?

Он наклонился ближе. Водил пальцем по карте, искал. Потом ткнул.

– Вот. Вот здесь.

Я посмотрел. Остров. Небольшой, в изгибе реки, сразу за мостом. На острове – жилой комплекс. Несколько высоток, школа, еще какие‑то здания. Удобно, да. С одной стороны – мост, с другой – Роща, а вокруг – река. Хорошее место для стойбища.

– Там несколько больших домов, пять или шесть, – Денис ткнул пальцем в жилкомплекс. – Муты живут внутри.

– Сколько их примерно? – уточнил я.

– Больше сотни. Может, полторы. Может две… Так не посчитать.

– Понятно. – Я кивнул. – А жертвы они где приносят? Где‑то на опушке?

Денис повел пальцем дальше. Чуть в сторону от жилого комплекса, к краю острова. Туда, где Роща подходила совсем близко – зеленое пятно почти касалось берега.

– Вот здесь, – сказал он тихо.

Я прищурился, вглядываясь.

– Что там?

– Пляж был когда‑то. Или набережная, – Денис говорил медленно, вспоминая. – Я осматривал это место с воды. Там башенка какая‑то стоит. Старая, может, маяк, может просто для красоты. Ангар рядом какой‑то. Причал раньше был вроде. Еще там пятачок такой, пустой, а за ним – уже Роща. Он замолчал.

Я кивнул. Ну да, логично, что жертвоприношение будут устраивать там. Понять бы только, когда…

– Ладно, – сказал я. – Допустим. Ты знаешь, где они могут держать твою сестру? В какой высотке? В подвале? Где?

Денис покачал головой.

– Не знаю, – голос виноватый. – Я пытался высмотреть, но… Не смог подобраться близко.

Я вздохнул, потер переносицу.

– М‑да. Тогда искать ее в стойбище – себе дороже. Сотня мутов. Десяток зданий. Пока найдем, нас сожрут к чертям.

Посмотрел на карту. На пляж, где проводят жертвоприношения…

– Значит, проще отбить во время церемонии, – сказал я, думая вслух. – Когда она будет?

Денис доел остатки каши, скомкал упаковку.

– Обычно муты не держат жертв долго, – сказал он. – Не хотят кормить. Хватают перед самой церемонией. За день, максимум два. По крайней мере, так в убежище говорили. А жертвы приносят каждое полнолуние.

Я невольно покосился на небо, тут же сам себе обозвав балбесом. Тут солнца‑то не видно за низкими тучами, какая уж луна…

– Симба, – позвал я мысленно. – По данным календаря, когда полнолуние?

– Сегодня, шеф, – откликнулся ассистент.

Я хмыкнул и посмотрел на Дениса.

– То есть – сегодня?

Парень пожал плечами.

– Похоже на то. Вчера дождь шел, я не видел луны.

Я кивнул. Понимаю.

– Ладно. Стемнеет – посмотрим. Надеюсь, мутантский календарь от нашего не отличается. Часов пять‑шесть у нас есть. До темноты. А до церемонии – еще больше. Времени достаточно.

Посмотрел на Дениса.

– Ладно. Значит, сегодня работаем.

Он кивнул, облегченно выдохнул. В глазах появилась надежда.

Я вернулся к карте. Наклонился, изучая подходы. Река, остров, пляж, Роща. Молчал, прикидывал варианты. Денис стоял рядом, ждал. Нервничал – видно было по тому, как он переминался с ноги на ногу.

– И что… что будем делать? – не выдержал он.

Я посмотрел на карту, потом на него… М‑да. В очередную авантюру лезу… С другой стороны – где наша не пропадала?

– Смотри, как мы поступим… – проговорил я.

Коптер резал воздух над руинами, винты монотонно гудели. Рокот стоял за спиной пилота, держась за спинку кресла, смотрел на карту, выведенную на монитор. Зеленые линии маршрутов, красные метки опасных зон, синие пятна проверенных секторов. И ни одной желтой точки – ни одного следа цели.