Охота началась.

– Симба, контроль обстановки, – распорядился я на бегу. – И за небом следи.

– Слушаюсь, шеф, – откликнулся ассистент.

Я выскочил из ангара под дождь. Холодные капли ударили по лицу, ветер взметнул полы пыльника…

Мое снаряжение – там, в руинах, где я его оставил перед атакой. Метров восемьдесят, может, сто. Не так уж и далеко, но каждая секунда на счету. Хорошо бы обыскать бойцов, те же гранаты мне очень пригодились бы, но времени не было. если боец не сорвал, прийти за мной могут в любую минуту. И, если просто наблюдать посадили десять человек, я даже не хочу представлять, сколько их сюда может десантироваться в качестве поддержки.

Я побежал. Ноги скользили по мокрой земле, ботинки хлюпали в лужах. Обогнул остов какой‑то техники, перемахнул через арматуру, торчащую из груды бетона. Впереди – развалины здания, где я оставил свою снарягу.

– Рекомендую ускориться, – произнес Симба. – Время прибытия подкрепления противника – неизвестно.

– Без тебя знаю! – рявкнул я.

Добежал до развалин, взлетел на крышу. Забросил за плечи рюкзак, набросил на шею ремень «Карателя». Не удержался, сорвал с трупа бойца гранатный подсумок, пристегнул себе. Погнали дальше.

Спрыгнув с. крыши, я побежал обратно.

Ворвался внутрь ангара. Остановился на секунду, огляделся. Несколько машин на выбор – багги, два броневика, несколько мотоциклов…

Багги. Легкий, быстрый, проходимый. Открытая кабина, каркас безопасности из труб, два сиденья. Большие колеса с грязевым протектором. Военная техника, надежная. В принципе, я за ним сюда и шел, так что выбор очевиден.

Я подбежал к исправному багги, швырнул снаряжение в грузовой отсек позади сидений. Рюкзак грохнулся о металл, деструктор рядом. Там уже был какой‑то контейнер, закрепленный ремнями – металлический ящик, довольно большой. Я не стал обращать на него внимания, сейчас разбираться некогда. Потом посмотрю.

Запрыгнул в водительское кресло. Жесткое, потертое, отполированное десятками задниц. Ключей, конечно, нет – военная техника не заводится ключами. Нащупал кнопку запуска справа от руля. Нажал. Перед глазами вспыхнула приборная панель, спидометр, тахометр, индикатор топлива. Топливные элементы – восемьдесят процентов. Отлично. Мне хватит.

Теперь кнопка стартера. Двигатель взревел. Громко, мощно, вибрация пошла по всему корпусу. Готово. Хорошо, что перед отходом Крон не успел расковырять машину. С него сталось бы.

Или заминировать, ага. Я похолодел, думая о том, что даже не подумал осмотреть багги перед тем, как завести. Будь у инженера чуть больше времени…

Уф. Ладно. Повезло.

Я выкрутил руль и вдавил педаль газа.

Багги сорвался с места, машину крутнуло, колеса завизжали по бетону, оставляя черные полосы. Я вырулил к воротам, пролетел сквозь них на полной скорости.

Дождь снова ударил по лицу. Видимость хреновая, но что‑то разглядеть можно. Фары включать сейчас явно не стоит. Я сжал руль, наклонился вперед и погнал по разбитой дороге прочь от ангара.

Время пошло.

Мультикоптер резал дождевую хмарь, винты ревели на пределе. Лопасти молотили воздух, машина тряслась от вибрации. Рокот сидел у боковой двери, смотрел вниз. Руины внизу мелькали темными пятнами. Видимость хреновая… Погода хреновая… Да и жизнь так себе. Не так он представлял себе будущее, соглашаясь на предложение «ГенТек», ох не так…

– Пять минут до точки, – доложил пилот по внутренней связи.

Рокот кивнул, хотя тот его не видел. Машинально в сотый раз проверил оружие, тут же одернув себя. Нервы, чтоб их…

Ладно, нечего дергаться. Справятся.

Он обвел взглядом свой отряд. Пятеро, не считая его самого. Сидели вдоль бортов коптера, молча. Проверяли оружие, затягивали ремни, готовились. Профессионалы. Лучшие.

По крайней мере, сам Рокот считал именно так.

Справа от него – Молот. Здоровенная туша, под два метра ростом. Вместо рук – киберпротезы, массивные, серебристо‑серые. Пальцы толстые, как болты, но способны выполнить самую ювелирную работу. На коленях Молот баюкал тяделый пулемет с блоком инттелектуальной системы прицеливания. Рядом стоит рюкзак с притороченным к нему ракетометом. Челюсти бойца непрерывно движутся, непрерывно гоняя между зубами комок жвачки, глаза невидяще смотрят перед собой, будто в пустоту. Видать опять порнуху в импланте гоняет. Рокоту бы его спокойствие. Машина для убийства, блин. И эмоций, как у какого‑нибудь экскаватора.

В кресле напротив – Вьюга. Стройная, гибкая, смертоносная… И агументированная донельзя. Вместо лица – серебряная маска, гладкая, без единой щели. Изнутри тусклым синим светится кибероптика, пальцы усиленных рук ласкают ствол снайперской винтовки. Шутливая, едкая, саркастичная… И опасная, как тысяча чертей. Пожалуй, один из лучших бойцов отряда. Вот только Рокоту казалось, что человеческого в ней почти не осталось.

Клык, боец огневой поддержки, а по совместительству – сапер‑подрывник. Небольшой, жилистый, все руки руки в шрамах. Опять гоняет на карманной консоли в какую‑то игрушку. Он всегда делает это, когда нервничает, хотя на самом задании будет спокоен, как удав. Уже не раз проходили. На Клыка можно положиться, не подведет.

А вот Резак – не самый уравновешенный боец коллектива. Широкоплечий штурмовик с хищным лицом имел ярко выраженные садисткие наклонности. Отсюда и прозвище, прилипшее раз и навсегда и ставшее позывным. Резак прекрасно управлялся со своим штурмовым стрелковым комплексом, но еще больше любил пускать в дело ножи, которыми был буквально увешан. На груди – большая тяжелая «Барракуда» с угрожающего вида зазубренным клинком, на бедрах – по тонкому длинному стилету, а сколько и чего именно было скрыто от посторонних глаз, Рокот даже и гадать не брался. Иногда от вида крови у Резака срывало крышу, и Рокот был единственным, кто мог удержать его в узде. По крайней мере – пока что. Тем не менее, бойцом Резак был отличным, и потому командир предпочитал не предавать огласке случаи срывов. Тем более, что работе они не мешали. Ну, почти.

И последний – Костоправ. Медик‑техник по основной специализации, боец огневой поддержки – по дополнительной. Худой, нервный, с кучей инструментов на разгрузке и большим медицинским подсумком на ранце. Костоправ одинаково хорошо чинил и людей, и технику, постоянно затягивался из вапорайзера, и матерился, как сапожник… Рокот подозревал, что в бункере вапа у Костоправа – не обычная табачная смесь, но пока это не мешало работе, не обращал на это внимания.

«Почти как люди», – хмыкнул Рокот.

– Не понимаю, какого хрена вообще туда этих щенков сажали? – выпустив густой клуб пара, продолжил ранее начатый монолог Костоправ. – Посадили бы пару мехов, или окулюса подвесили… Их же там сейчас на лоскуты порвут. А разгребать нам…

– Жестянки нынче совсем в разном пошли, – буркнул Клык, не отрываясь от консоли. – Так людям руководство сейчас доверяет больше.

– А как они тогда решились нас послать? – прозвучал в наушнике мелодичный голос Вьюги.

После секундной паузы отряд грохнул хохотом. Даже Рокот улыбнулся.

– Просто кроме нас никто не в состоянии захватить этого синтетического ублюдка, – осклабился Резак. – Так что все это потому что мы – лучшие.

Молот хмыкнул и приосанился, Вьюга усмехнулась. Остальные никак не отреагировали.

– Вы давайте‑ка меньше выпендривайтесь, – проскрипел Костоправ. – Синты серии «унисол» – серьезный противник. Это вам не выживших по руинам гонять. Быстрые, как черти, сильные – как… – Костоправ запнулся, подбирая подходящее сравнение, – как наш Молот. Башку оторвут – и «мама» крикнуть не успеете.

– Я ему сам башку оторву, – прогудел Молот. – То же мне… Унисол…

– Таких отрывальщиков, поди, в очередь выстраиваются, – не удержался от того, чтоб поддеть товарища, Костоправ. – Слухи ходят, что этот синт в одно рыло две станции на воздух поднял. Вместе с железяками и персоналом, между прочим.