В тот же момент над головой послышались новые звуки: скрип, треск, скрежет… Потолочные коммуникации – трубы, короба, связки кабелей – прогибались под чьим‑то весом. Я задрал голову и увидел, как по ним ползут еще двое гексаподов, и вся конструкция ходит ходуном, готовая рухнуть. Лобовая атака гексаподов оказалась не более, чем отвлекающим маневром!

– В центр! Живо!

Мы рванули в центр зала, а позади из шахты уже вываливался первый гексапод, отталкиваясь от стены и целясь в нас. Сверху с треском и грохотом посыпались коммуникации. Трубы, куски обшивки, искрящие кабели – и вместе с ними три или четыре твари…

Я полоснул очередью от бедра, сбивая прыжок первого мутанта, Рокот длинной очередью ударил по рухнувшим на пол. Твари забились, завизжали… Я добил своего и присоединился к Рокоту. Один из гексаподов, упавших с потолка, уже поднимался из груды обломков – помятый, но целый. Я выстрелил – пули вспороли бок, тварь дернулась, но продолжила переть вперед.

Второй заходил справа, обходил по дуге…

Да твою мать!

Я сместился, разрывая дистанцию, короткими очередями бил по обоим – не давая сократить расстояние. Зеленая кровь летела брызгами, твари визжали, но упорно перли вперед. Одна метнула шип – я качнулся в сторону, шип просвистел мимо и упал где‑то в стороне. Ближний гексапод, тем временем, рванулся вперед, оттолкнулся от пола, взвиваясь в воздух… Я встретил его очередью в голову – череп лопнул, тело по инерции пролетело мимо и врезалось в пол.

Второй был уже совсем рядом.

Я сбросил пустой магазин прямо на пол, вбил на его место новый и рванул затвор. Тварь прыгнула, я шагнул в сторону и расстрелял гексапода в бок. Тот упал на пол, попытался подняться, но я добил его короткой очередью и повернулся к Рокоту.

Тот как раз добивал последнего из своей пары. Боец стоял над тварью и методично всаживал очередь за очередью, пока мутант не перестал шевелиться.

– Все? – Рокот проер перчаткой окровавленный визор шлема.

– Пока – да, – отозвался я, глядя на тактическую карту. Но пошумели мы тут знатно, в любой момент могут появиться еще.

– Значит, надо сваливать, пока не появились, – пробурчал Рокот, поднимая забрало шлема.

– Поддерживаю, – я кивнул. – Вот только валить нам особо некуда. Все равно в самое пекло лезть придется.

– Ну, по крайней мере, будем делать это не настолько открыто, – буркнул Рокот. – Что это за твари вообще?

– Гексаподы, – я проверил оружие и на всякий случай сменил магазин. – Как по мне – так одни из самых неприятных тварей в Москве. Быстрые, живучие, координируются между собой. Радуйся, что их было так немного…

– Немного… – Рокот выругался. – Ты видел больше?

– Не просто видел, – я усмехнулся. – В Сити я их, наверное, штук двадцать положил. А еще там была их матка. Жутчайшая тварь. Надеюсь, здесь не встретим…

Рокот посмотрел на меня, потом на трупы вокруг, потом снова на меня.

– И ты их всех в одиночку положил, что ли?

Я лишь пожал плечами.

– Ну, ты не спешил спуститься, чтобы прикрыть старого друга.

Рокот фыркнул и потянулся за планшетом. Смотрел в него некоторое время, потом поднял голову, размял шею.

– Надо двигать. Сигналы ребят где‑то впереди, уже рядом.

Я тяжело вздохнул и кивнул. Бойцы Рокота – а значит, и ключ от ошейника. Мне все еще не давала покоя информация о взрывчатке, срабатывающей от механического воздействия. Пока что мне везло, но что, если перестанет, и в момент очередного головокружительного прыжка или падения, ошейник рванет? Ведь удар о пол – это тоже механическое воздействие, мать его. Очень не хотелось бы остаться без головы в самый ответственный момент.

Да и в безответственный, если честно, тоже…

Ладно.

Мы с Рокотом переглянулись, и пошли к темному проему в дальней стене. За спиной остались трупы, разбитые коммуникации и зияющая дыра вентиляционной шахты.

Интересно, сколько еще таких залов в этом комплексе? И сколько тварей эта фабрика наклепала за пять лет? Впрочем, вопрос сформулирован неверно. Сколько из них осталось здесь – вот в чем вопрос. Потому что от пары десятков гексаподов, даже усиленных сетниками, мы как‑нибудь отобьемся. Но что делать, если их окажется несколько сотен?

Я даже головой потряс, прогоняя наваждение. Несколько сотен – это слишком серьезно. Здесь нам вдвоем точно не справиться. Что ж. Будем надеяться на лучшее и решать проблемы по мере их поступления.

По крайней мере, пока что только это и остается.

Коридор снова сузился, превратившись в тесный технический тоннель. Стены сжимались, словно намереваясь раздавить пару остолопов, осмелившихся забрести сюда, все поверхности покрывали органические наросты: серо‑коричневая биомасса, поверх которой светилась зеленоватая слизь сетников, перемешиваясь со следами жизнедеятельности гексаподов. Убийственно ошеломительный коктейль, мать его… Воняло невыносимо – концентрированная гниль, едкая химия, разлагающаяся органика. Под ногами хлюпало что‑то липкое и мерзкое. Я старался не думать о том, что это может быть.

Мы шли медленно и осторожно, стараясь не издавать лишних звуков. Впрочем, наши шаги тонули в пульсирующих механических звуках, доносящихся откуда‑то спереди. Как будто там работали огромные насосы или что‑то такое. Гудели трубы вдоль стен, что‑то шипело и щелкало – не все системы здесь умерли. Каждые пару десятков метров сбоку мелькали ниши. В них – вертикальные лестницы, наборы скоб, вмонтированных в стену и ведущих куда‑то вверх. Несмотря на то, что на нас никто не пытался броситься, я немного нервничал: в тесном коридоре деваться было некуда, и если спереди откуда‑то спереди покажутся твари – только принимать бой. А я бы предпочел иметь в запасе какой‑нибудь резервный вариант.

Впереди показался проем – большой, темный, ведущий в огромное помещение. И, кажется, звуки доносились именно оттуда.

– Шеф, – ожил в голове симба, – регистрирую множественные биосигнатуры впереди. Дистанция пятьдесят метров. Плотная концентрация сигналов в одном месте. Больше нескольких десятков.

Я тронул Рокота за плечо, тот остановился и вопросительно посмотрел на меня.

– Что с сигналом? – спросил я товарища. Тот достал из подсумка планшет и показал мне.

– Рядом совсем. Метров пятьдесят.

Я хмыкнул. Ну, кто бы сомневался.

– Там, впереди, целая армия, – прошептал я. – В лоб ломиться нельзя, нас порвут.

– Твои предложения?

– Нужно поискать какой‑то другой проход. Вентиляция или что‑то вроде. Осмотреться. И только потом уже принимать решение.

– Согласен, – Рокот кивнул. – И где мы будем искать этот проход?

Я задумался.

– Лестницы, – я показал назад. – Нужно проверить, куда они ведут.

Рокот несколько секунд подумал, потом тряхнул головой.

– Годится. А если не найдем?

– А если не найдем – тогда будем думать дальше, – пожал я плечами.

Тот лишь вздохнул.

– Ну, похоже на план. Пошли, поищем эту твою лестницу…

Я еще раз бросил взгляд на тактическую карту и мы заспешили назад.

– Святое дерьмо… – пробормотал Рокот, глядя вниз. И я был с ним практически согласен. Практически – потому что ничего святого в этом дерьме не было.

Мы лежали на полу технической галереи, опоясывающей огромный зал, и пытались осознать открывшуюся нам картину.

Зал внизу не то, чтоб поражал размерами, но, как минимум, давал понять, почему при формулировке задания Эдем охарактеризовал это место, как фабрику, а не как лабораторию, например. Потому что это и была фабрика. И мы сейчас смотрели на огромный цех, в котором кипела мрачная деятельность.

Вдоль стен цеха рядами стояли биореакторы – те же цилиндрические камеры что мы видели раньше, только крупнее. Метров десять высотой каждая, диаметр – метров пять. Десятки камер. Может сотня, если считать все что скрывалось в глубине зала.