По телу волной прокатилась боль. Колено. Позвоночник. Левое плечо отдельным приветом. Но для прыжка с двенадцати метров – вполне терпимо. Могло быть сильно хуже.

Ко мне метнулись сетники, распуганные моим неожиданным появлением. Не вставая с колена, я вскинул винтовку.

Короткая очередь прилетела прямо в башку ближайшему сетнику. Голова разлетелась на куски, тело по инерции сделало еще пару шагов и рухнуло – будто марионетка с обрезанными нитками. Не тратя времени на созерцание плодов своей работы, я развернулся и срезал еще одного. Попал в корпус. Тварь отбросило назад, она упала, забилась на полу… Нейтрализован.

Третий бежал прямо на меня – видимо, решил, что раз я до сих пор не поднялся, значит легкая добыча. Хрен тебе, урод! Очередь на опережение – сетник кувыркнулся через голову, проехал по полу, оставляя за собой мокрый след, замер.

Я огляделся, отыскивая взглядом Рокота. Тот отбивался сразу от нескольких тварей, поручив освобождение последнего бойца Вьюге. Та справлялась, вероятно даже лучше командира – тело торчало из кокона уже наполовину.

Отлично.

Я вскочил на ноги.

Сетников было много. Со всех сторон. Перли к Центральному Узлу волнами – разъяренные, привлеченные запахом крови. Как мухи на падаль.

В углу зрения мигали цифры – Симба вывел в интерфейс таймер обратного отсчета, синхронизировав его с системой стерилизации. 4:30… 4:29… 4:28… Четыре с половиной минуты до того момента, как фабрика превратится в крематорий. С нами внутри, если не поторопимся.

Значит – следует поторопиться.

Прострелив башку еще одному сетнику, я активировал нейроген. По венам плеснуло кипятком и мир слегка замедлился, будто кто‑то подкрутил регулятор скорости. Каждая деталь стала четче, резче. Я видел пылинки в воздухе, капли крови, летящие по дуге, мельчайшие движения тварей вокруг. Реакция ускорилась в разы. По телу разлилась знакомая эйфория – чистая, животная радость от предстоящей драки.

Наркотик войны. Опасная штука. Но сейчас – необходимая.

Я сорвался с места и рванул к Рокоту.

Псевдомышцы костюма усиливали каждое движение, все вокруг размывалось в сплошные линии. Я мчал, на бегу ведя огонь и не снижая темпа.

Очередь – сетник слева падает, получив несколько пуль в грудь.

Очередь – еще пара ублюдков, решивших перегородить мне дорогу, срезало, как кустарник ножом бульдозера. Я прыгнул через тела, развернулся, дал очередь по еще одной твари, взвившейся в воздух, в прыжке, почти не целясь. Максимальная концентрация плюс нейроген работали лучше любого прицела. Сетник рухнул мертвым грузом, я приземлился одновременно с ним, и, не сбавляя хода, рванул в сторону Рокота.

Сетников становилось больше. Плотность нарастала – твари лезли отовсюду, окружали нас плотным кольцом. Винтовка сухо щелкнула, возвещая об опустевшем магазине, я одним движением забросил ее за спину и отдал мысленную команду.

Щелчок.

Из портов, предусмотренных в броне костюма, выскользнули наружу остро отточенные клинки, блеснув в ярком свете прожекторов. Я сжал кулаки и на полной скорости врезался в толпу сетников.

Первый сетник метнулся мне навстречу, я изменил траекторию, оттолкнулся от пола и нанес боковой удар. Клинок чиркнул по шее, вскрыл артерии, перерубил кадык – тварь, захлебываясь кровью, упала на пол. Обратным движением рубанул по корпусу второго, вспарывая серую, похожую на пергамент, кожу на животе. Мокрой кучей вывалились внутренности, я ударил ногой, отбрасывая сетника, и бросился дальше.

Нейроген гнал кровь по венам. Костюм усиливал каждое движение. Я был быстрее, сильнее, смертоноснее, чем когда‑либо – машина, заточенная под одну конкретную функцию – убивать. Ну, давайте! Кто следующий?

Я крутился в гуще врагов, клинки пели боевой гимн, крутясь, точно вентиляторы. Сетники падали один за другим – я потерял счет трупам после первого десятка. Крупный сетник ринулся ко мне, попытался схватить лапами, увлечь на пол… Я рубанул наотмашь, срезав ему часть скальпа, но тварь умудрилась схватить меня за предплечья. Кровождано оскалившись, я перехватил его за руки, ударил головой в лоб, а заставив покачнуться, а потом рванул руки в стороны. Псевдомышцы костюма напряглись, усиливая усилие в десятки раз, послышался треск сухожилисй, хруст суставов – и лапы сетника отделились от туловища с мокрым звуком – как куриные крылья от тушки. Швырнув их в стороны, я ударил мутанта ногой в грудь, сбивая на пол, протоптался прямо по агонизирующему телу и продолжил движение.

Вокруг меня образовалась мертвая зона – сетники инстинктивно отступали, не желая приближаться. Вот только их было слишком много, задние ряды напирали на передние, и я понимал, что если продолжу в таком духе – просто завязну в массе врагов. Нужно соединяться с Рокотом и прорываться из зала, пока мы тут не поджарились вместе с этими уродами.

В трубах над головой слышалось громкое шипение – видимо, шла продувка систем стерилизации. Сирены выли, как тысяча чертей, красные аварийные огни мигали все быстрее, превратившись в стробоскоп. Становилось жарко – системы разогревались, готовясь превратить это место в печку. Запах гари смешивался с запахом крови и едких химикатов. Воняло так, будто кто‑то поджег скотобойню.

Омерзительно.

На периферии зрения продолжал мигал таймер: 3:45… 3:44… 3:43…

Нужно ускоряться…

Последние метры до Рокота я рубил сетников практически на автомате. Тело работало само – удар, разворот, удар, шаг вперед, удар, разворот, удар, шаг вперед…

– Антей, твою мать! Где тебя носило?

Опустевший магазин полетел на пол, Рокот вбил в приемник новый и снова открыл огонь.

Рядом с ним с колена била Вьюга. Снайперка хлопала, не останавливаясь. И нужно признать, стрелаля дама хорошо. Выстрыл – труп. Выстрел – труп. Так и не скажешь, что еще несколько минут назад девушка висела, замотанной в паутину. Спокойная, сосредоточенная. Хладнокровная сука, в хорошем смысле этого определения.

Очнувшийся Молот вскрывал последний кокон. Лицо бледное, взгляд мутный – до сих пор не пришел в себя окончательно. Видать, сетники вкатили ему хорошую дозу парализатора, или что там они вкалывают своим жертвам? Повернувшись на звук, здоровяк увидел меня, и лицо исказило ненавистью. Даже рука дернулась, будто он собирался броситься на меня с ножом.

– Ты⁈ –прохрипел он. – Сволочь… Из‑за тебя…

– Заткнись! – рявкнул Рокот, не поворачивая головы и продолжая отстреливаться от сетников. – Заткнись и работай, твою мать! Все разборки потом, когда выберемся!

Молот сжал зубы так, что желваки забегали, метнул на меня уничтожающий взгляд и снова принялся за работу.

– Потом, – процедил он. – Потом мы с тобой поговорим…

Я усмехнулся.

– Очередь занимай, а то от желающих отбоя нет.

Молот зарычал, вцепился в кокон обеими руками, и рывком разорвал последние слои паутины. На пол упало тело: молодой совсем боец, лет двадцать пять, не больше. Худой, весь в слизи, без сознания.

Молот похлопал его по щекам.

– Эй! Новичок! Очнись!

Никакой реакции. только голова мотнулась из стороны в сторону как у тряпичной куклы.

– Твою мать… – выдохнул Молот.

В интерфейсе красным полыхнуло предупреждение, и тут же заговорил Симба.

– Три минуты до активации систем стерилизации, шеф.

– Понял, – буркнул я вслух. Повернулся к Рокоту, заорал через вой сирен:

– ТРИ МИНУТЫ! ВАЛИМ!

Рокот кивнул.

– Ты знаешь, куда идти?

Твою мать. А вот об этом я и не подумал… Не зная маршрута, тут можно блуждать не то, что три минуты – вечность.

Тут же в интерфейсе вспыхнула красная линия. Я повертел головой – пунктир вел вглубь зала, туда, где в отдалении виднелись массивные ворота, сейчас, к счастью, открытые.

– Маршрут к выходу, – снова ожил Симба. – План здания я скачал, когда вы подключались к системе в диспетчерской.