Рокот смотрел на меня несколько секунд. Тяжелый взгляд, оценивающий. Потом повернулся к догорающей фабрике, к столбу черного дыма, поднимающемуся в небо. К месту, где мы все чуть не погибли – и где точно остались бы его бойцы, если бы не моя инициатива с протоколом стерилизации.

Вздохнул. Тяжело, от души.

– Ладно, – сказал он наконец. – Я свое слово держу. Вьюга! Дай ключ от ошейника!

Я шагнул назад и немного в сторону, так, чтобы, если вдруг события пойдут не по плану, была возможность укрыться. И, в целом, оказался прав в своих опасениях.

Молот вскинулся так, будто его шилом в задницу ткнули.

– Какого хрена⁈

Голос у него был громкий, возмущенный – рявкнул так, что эхо прокатилось по развалинам.

– У нас задание, командир! Этот груз – наша цель! Мы за ним столько времени гонялись, людей потеряли, в дерьмо это вляпались…

– Молот, – голос Рокота стал жестким. Командирский тон, не терпящий возражений.

Но Молот не унимался. Видимо, накопилось.

– Мы чуть не сдохли на этой сраной фабрике! Чуть в коконах не остались, чуть паукам на корм не пошли! А теперь просто берем и отпускаем его⁈ После всего⁈

– МОЛОТ!

Рокот шагнул к нему. Ткнул пальцем в широкую грудь, обтянутую броней.

– Если бы не он, – процедил командир, чеканя каждое слово, – ты бы так до сих пор в том коконе и висел. Понял? Висел бы и ждал, когда тебя пауки в жертву принесут. Или сожрут. Или что они там с пленными делают… Не знаю и знать не хочу.

Пауза. Рокот не отводил взгляда.

Молот открыл рот, чтобы возразить, но Рокот не дал ему вставить слово.

– Он жизнь нам спас. Жизнь. Не услугу оказал, не просьбу выполнил – жизнь спас. Всем нам. И мне, и тебе, и Вьюге, и даже новичку, который до сих пор пытается понять, что происходит. Небось даже не успел осознать, что совсем недавно чуть не умер, – Рокот хмыкнул. – Антей мог развернуться и уйти. А вместо этого влез в самую кашу, и помог вас оттуда вытащить. Задницу мою прикрывал, пока я вас из коконов доставал. Так что заткнись и притихни. Мы должны. И я свой долг отдам, нравится тебе это или нет.

Молот сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном под кожей. Смотрел на командира – взгляд тяжелый, упрямый. Несколько секунд они так стояли, пялясь друг на друга, как два быка на выпасе, потом Молот отвел взгляд. Кивнул – коротко, резко, будто отрубил.

– Понял, командир.

Развернулся, отошел на пару шагов. Встал спиной, уставился в сторону развалин.

Рокот выдохнул. Повернулся к Вьюге.

– Вьюга. Ключ. Давай.

Я наблюдал за этой сценой со стороны, стараясь не подавать виду. Внутри теплело – приятное ощущение, почти забытое. Когда тебя ценят. Когда долги отдают честно, без попыток выкрутиться, без отмазок и оправданий…

Редкость в наше время, однако

Вьюга молча полезла в подсумок на поясе. Нашарила что‑то, достала. Небольшой ключ. Размером с брелок от автомобиля – компактный, неприметный. Обычная штуковина, ничего особенного на вид… Но наверняка напичканный хитрыми схемами почище, чем ключ от авто с крутым иммобилайзером. Ключ к моей полной свободе…

Вьюга сделала шаг, протянула ключ мне…

И внезапно ситуация изменилась.

Но для меня это была свобода. Полный контроль над собственными имплантами. Возможность использовать все системы без ограничений.

Вьюга протянула руку в мою сторону.

И тут зашевелился новичок.

Тот самый парнишка, которого Молот вытащил из кокона последним. До этого он сидел в стороне – бледный, в засохшей слизи, пытающийся понять, что вообще вокруг происходит. Я про него почти забыл, списал со счетов как временно недееспособного.

А теперь он поднялся на ноги.

Резко. Четко. Одним слитным движением – никакой слабости, никакого замешательства, никакой дезориентации. Будто и не валялся в отключке последние пятнадцать минут.

И в руке у него появился пистолет.

Новичок направил пистолет на Вьюгу. Ствол он держал спокойно и уверенно, без малейшей дрожи. Стойка правильная, профессиональная – локоть чуть согнут, плечи развернуты, центр тяжести низко. Не первый раз оружие в руках держит, это точно.

– Стоять, – сказал он спокойно. – Все на месте. Руки на виду, никаких резких движений. Ты! – качнул стволом в сторону Вьюги. – Шаг назад.

Мы обернулись к нему. Все – одновременно, как по команде.

Вот это поворот. Я уж думал, мой лимит удивления на сегодня выбран.

Рокот застыл с каменным лицом. Молот медленно разворачивался – осторожно, без рывков. Вьюга замерла с ключом в протянутой руке, не завершив движение.

– Вы все арестованы, – продолжил новичок тем же спокойным, деловитым тоном. – Стойте смирно до подхода механоидов. Не дергайтесь – и останетесь живы. Вашу судьбу будет решать господин Кудасов.

Голос парня как‑то не вязался с внешностью. Твердый, уверенный, командный. Перед нами стоял не испуганный салага, которого я видел в особняке Плесецкого, и потом, позже – в коптере. Хотя да, и внешность изменилась. Сейчас перед нами стоял кто‑то совсем другой. Взрослый. Опасный.

– Не зря на базе сомневались в лояльности вашего отряда, – новичок чуть усмехнулся, явно наслаждаясь моментом. – Командир однозначно на мясную станцию отправится. А у остальных еще есть шанс на реабилитацию. Если будете послушными и сговорчивыми.

Пауза для эффекта. Пистолет не дрожал ни на миллиметр – ствол смотрел точно в голову Рокоту. – Так что советую не дергаться. Для вашего же блага.

Вьюга медленно повернулась к нему. Голос – чистый лед, без единой эмоции:

– Как это понимать?

– Понимать так, дорогая, что меня не просто так к вашему отряду прикрепили.

Новичок говорил спокойно, размеренно – явно отрепетированная речь, которую он давно хотел произнести.

– У господина Кудасова были большие сомнения насчет вашей лояльности. Очень большие. Не бывает такого, чтобы отряд элитного спецназа – лучшие из лучших, профессионалы своего дела – так долго гонялся за каким‑то сраным синтетом и никак не мог его взять.

Он покачал головой, изображая сожаление.

– Слишком много совпадений. Слишком много неудач. Упустили там, упустили тут, цель ушла, цель скрылась, информация не подтвердилась… Подозрительно, не находите?

Я поднял брови.

– Сраным, значит? Ну, спасибо…

Новичок резко развернул пистолет на меня.

– А ты вообще заткнись, груз! – рявкнул он, теряя на секунду невозмутимость. – Пушку на пол! Медленно! Пока я твоему корешу башку не снес!

Я изобразил искреннее удивление. Постарался выглядеть растерянным и непонимающим.

– Да сноси, ради бога. Что мне, жалко, что ли? Кореша какого‑то придумал… Я этого человека сегодня второй раз в жизни вижу. Он меня пытался убить, между прочим. Несколько раз. Какой он мне кореш?

Я попытался изобразить недоумение. Вроде даже неплохо получилось – по крайней мере, я на это надеялся.

Новичок усмехнулся. Покачал головой – снисходительно, как взрослый смотрит на глупого ребенка, который пытается соврать.

– Актер из тебя хреновый, Антей. Совсем хреновый.

Блин. А я так надеялся на будущую карьеру в Голливуде…

– В корпорации подняли досье Рокотова, – продолжил он, глядя мне в глаза. – Полное, со всеми подробностями. Выяснили интересные вещи. Оказывается, вы служили вместе. До катастрофы. В одном подразделении, в одном отряде. Боевые товарищи. Братья по оружию, можно сказать. Ты его и в ГенТек притащил, оказывается…

Он снова развернул пистолет на Рокота.

– Это все объяснило. И провалы, и упущенные возможности, и странные совпадения. Командир Рокотов просто сливал информацию своему старому другу. Предупреждал о засадах, давал уйти, саботировал операции изнутри.

Рокот молчал. Смотрел на новичка тяжелым взглядом.

– Дурак совсем, что ли? – я посмотрел на новичка. – Это каким таким образом он мне информацию сливал?

Внимания на меня боец обращать не стал. Продолжил, глядя на Рокота.

– Так что, Константин Рокотов, – новичок произнес это торжественно, с удовольствием, – вы официально арестованы за саботаж! И, если хотите подарить остальным возможность выпутаться из этой истории, куда вы их втянули, я бы на вашем месте не дергался.