– Это что, признание? – в голосе скользнул металл.

– Ага, – весело сказал я, распрямившись. – Признание в том, что я нихрена не понимаю, что тут происходит. Вообще.

Север прищурился, слегка склонил голову набок.

– В смысле – «не понимаешь»?

– У него память отшибло, – хмуро буркнул Гром. – По крайней мере, говорит так.

Север медленно провел рукой по щетине, глубоко вздохнул и наконец бросил:

– Так. Ладно. Давай подробнее. Кто ты такой?

– Меня зовут Антей, – сказал я спокойно. – Насколько смог разобраться – я синтет. Не знаю и не помню о себе ровным счетом ничего. Очнулся рядом с дохлым киборгом, бродил по поверхности, встретил ваших ребят… и все.

– Конечно встретил, – проворчал кто‑то сзади, и голос был полон злобы. – У него рюкзак и топор Малыша.

Все головы повернулись ко мне. Север сузил глаза:

– Это правда?

Я пожал плечами.

– Понятия не имею, кто такой Малыш. Но рюкзак и топор я действительно нашел. В промзоне, рядом с трупом. – Я выдержал паузу, глядя прямо в глаза Северу. – Если он ваш… сочувствую. Его я не убивал.

В комнате повисла тяжелая тишина. Север перевел взгляд на Грома, тот хмуро пробарабанил пальцами по прикладу пулемета.

– Он говорит, через Искажение прошел, – мрачно произнёс Гром, скрестив руки. – Там и Малыша нашел. Чуть сам ласты не склеил, его Егерь вывел.

– Егерь? – Север вскинул брови, и это было первое настоящее удивление, которое я видел на его лице. Даже Серый посмотрел на меня как‑то иначе. Подозрения в его взгляде не убавилось, но теперь проклюнулось еще и любопытство.

Я отметил, что имя Егеря в этих подземельях явно значило гораздо больше, чем я пока понимал. Взгляды бойцов изменились – не стали дружелюбными, но настороженность притупилась, словно кто‑то невидимый за меня поручился.

Север нахмурился, но голос его стал тише:

– Ладно, допустим. А как вы вообще с ним встретились? Как из цеха выбрались?

Гром сжал кулаки, скрипнул зубами, и в его голосе на секунду прорезалась злость:

– А сам как думаешь? Твоими молитвами, не иначе, – прошипел он. Но тут же взял себя в руки, выдохнул и уже спокойнее добавил:

– Антей нас и спас, по сути. Перебил десятка три мутов. Если б не он, ты бы даже трупы наши не нашел.

– Он и сетников крошил, когда нас спасал, – послышался вдруг женский голос из‑за спин бойцов.

Я повернулся на звук и впервые заметил ее. Лиса. Девушка в тактическом комбинезоне, с винтовкой за плечом. Волосы собраны в тугой хвост, взгляд усталый, но ясный. Она смотрела на меня не так, как остальные – без ненависти, без страха.

Наши взгляды встретились, и она едва заметно кивнула, словно подтверждая свои слова.

– То есть это он тогда вас вытащил? – Север посмотрел на девушку.

– Да, – она нахмурилась. – Когда мы проход мимо Искажения искали. Мы докладывали же с Серым. Думали все, конец, останемся в тоннелях, как Дамир остался. А он… Вытащил Серого из кокона, прикрывал, пока тот меня доставал, а потом половину логова перекрошил, пока к выходу прорывались.

В штабе снова повисла тишина, но на этот раз она была иной – не враждебной, а задумчивой. Север перевел взгляд на меня, на его лице появилась тень сомнения, которого раньше не было. Серый нервно переступил с ноги на ногу, но промолчал.

В штабе стояла такая тишина, что слышно было, как капает вода из проржавевшей трубы. Север нахмурился, его пальцы застыл в воздухе, будто он не знал – потянуться к оружию или к сигарете.

– Снаряга у тебя такая откуда? – Север кивнул на мой костюм. – Я таких шмоток уже очень давно не видел.

Я пожал плечами, словно речь шла о старой куртке, а не о высокотехнологичном боевом костюме

– Снаряга? Со станции Эдема.

Пару секунд в штабе царила мертвая тишина, а потом она взорвалась криками.

– Чего⁈

– Ты… что сказал?

– Да он рехнулся!

Даже Лиса, до этого спокойная, нахмурилась и уставилась на меня, словно впервые увидела.

Север медленно поднял ладонь, заставив всех замолчать. Его глаза сузились до щелочек:

– Ты хочешь сказать… что побывал на станции Эдема… и выжил?

Я чуть усмехнулся и кивнул.

– Я – да. А вот станция мой визит не пережила.

Снова повисла тишина. Кто‑то закашлялся, кто‑то нервно сжал ремень автомата. Север встал, шагнул ко мне, посмотрел прямо в глаза.

– Ты что же это хочешь сказать… Станция, что рванула ночью – хочешь сказать это твоих рук дело?

Я выдержал его взгляд, и медленно кивнул.

– Есть грешок.

Север молчал несколько секунд, взгляд его стал тяжёлым и задумчивым. Он перевел его на Грома, на Лису, на Серого, потом снова на меня. В штабе было слышно, как кто‑то сглотнул слюну.

– Я уже ничерта не понимаю… – глухо сказал он. – У него татуировка Эдема, но он спас Серого и Лису от сетников, взорвал станцию и вытащил Грома с его людьми…

– Да кого вы слушаете⁈ – вдруг сорвался Серый, голос его дрожал от злости. – Это же он! Тот тип из седьмого убежища!

Он резко выдернул из разгрузки старый коммуникатор, встряхнул его и со злой торопливостью что‑то нажал. Одна из панелей на стене мигнула и ожила, заливая помещение мертвенным светом.

На экране проигрывалась видеозапись. Картинка была мутная, с помехами, но вполне различимая. Коридоры убежища – такие же бетонные стены, такие же укрепленные двери, как и здесь. В кадре появился человек – невероятно быстрая, почти смазанная фигура. Перед ним выскочил человек с автоматом, темноту разорвала цепочка трассеров, фигура на миг замедлилась, в тусклом свете лампы блеснули имплантированные клинки. Два взмаха – и человек упал с перерезаным горлом и распоротым животом. Смазанная фигура снова ускорилась и бросилась дальше. Переключение. Следующая камера. Большой зал, полно людей… Между ними призраком метался неизвестный, и… Убивал. Хладнокровно, быстро, профессионально. Кровь летела на стены, кто‑то пытался стрелять, но падал раньше, чем успевал нажать на спуск.

Серый промотал запись вперед, останавливаясь на мгновениях убийств. Лица погибших видны плохо, звука не было, но даже без этого картина ужасала. Как апофеоз всего этого, фигура с клинками повернулась к камере и ощерилась прямо в объектив.

Серый нажал на паузу.

Я почувствовал, как внутри все похолодело. Сердце замерло, дыхание стало тяжелым. С пыльного экрана на меня смотрело… мое собственное лицо.

Комната будто выдохнула разом. Лиса побледнела и опустила взгляд. Кто‑то тихо выругался. Серый торжествующе закричал:

– Вот он! Видите⁈ Тварь! Он там всех вырезал! Всех!

Север молча перевел взгляд на меня. В его глазах больше не было сомнений – только тьма и ожидание объяснений.

Мир вокруг будто исчез – голоса бойцов, щелчки предохранителей, голоса людей – все стало глухим и далеким. Только экран, мигающий аварийный свет, кровь на стенах… и лицо человека, который двигался и убивал с нечеловеческой скоростью. Мое лицо.

Где‑то глубоко внутри, тихо и бесстрастно, заговорил Симба:

– «Сравнение биометрических данных… Совпадение: девяносто девять целых восемь десятых процента.»

Я едва слышно прошептал, почти не открывая рта:

– Это… был я?

– «Внешнее сходство практически абсолютное. Других доказательств получить из этого видео нельзя. Временная метка записи предшествует моменту активации нейроимпланта».

– Ничерта не понимаю, – пробормотал я.

Север наблюдал за мной, прищурившись, тяжелый взгляд будто прожигал насквозь. Рука все еще скрывалась под столом. Он был готов к любому исходу.

– Ну? – его голос был тихим, но резал воздух, как лезвие. – Что скажешь, Антей? Или как там тебя на самом деле зовут?

– Я… – кажется, мне впервые изменило самообладание. – Я не знаю, что сказать. Я этого не помню.

В штабе царила мертвая тишина. Никто не двигался, даже дыхание казалось слишком громким. Север не сводил с меня взгляда, его губы чуть дрогнули – и я понял: сейчас он отдаст приказ. Пальцы бойцов напряглись на спусковых крючках, Серый уже делал шаг вперед…