На них, конечно, оглядывались. На такую компанию грех не оглянуться. Потом кого-то из местных словно осенило, лица поменялись, заулыбались, закивали. Дана узнавали. Футбол в таких местах был не развлечением, а делом уважаемым. Особенно если человек не с бумажной славой, а настоящий.

— Э, Дан! — крикнул кто-то с другой стороны улицы. — Красавец! В Европе всех порвешь?

— Постараюсь, — отозвался он.

— Не постарайся, а порви!

— Договорились.

На рынке было хорошо. Шумно, плотно, ярко. Фрукты, специи, зелень, орехи, рыба, хлеб, местные сладости — все это лежало так щедро, что хотелось купить половину, а потом искать, куда это девать на яхте. Продавцы быстро смекали, с кем имеют дело, кто-то начинал угощать, кто-то просто улыбался, кто-то уважительно отступал без навязчивости.

Маша выпросила у Дана гранаты, хотя уверяла, что ей нужны только посмотреть. Через минуту один уже был у нее в руках с видом военного трофея.

— Ты его прямо сейчас есть собираешься? — спросила Лена.

— А что, он чем-то недоволен?

— Он еще целый.

— Это временно.

Потом зашли в кафе. Местная кухня действительно оказалась тем, о чем потом вспоминают отдельно. Шашлык, хинкал, зелень, сыр, лепешки, соусы, чай — все настоящее, без попытки понравиться. Просто хорошо сделанное и потому сильное.

Хозяин, когда понял, кто у него сидит, сначала хотел что-то торжественное сказать, потом махнул рукой и просто прислал за счет заведения еще одно блюдо.

— Это лишнее, — сказал Дан.

— Лишнее — когда плохо, — ответил хозяин. — А когда хорошо, это уважение.

С этим тоже не спорят, это Кавказ, Лезгинстан…столица Лезгин.

Когда-то они воевали с Россией, когда-то пытались захватить весь Кавказ. Потом с ними договорились и эта буйная и честная нация стала вернейшим нашим союзником, ни разу не предавшим.

Они сидели долго, но не слишком. Ровно столько, чтобы город успел стать не случайной точкой на маршруте, а уже частью дороги.

А потом, конечно, снова море.

Ну как быть в Дербенте и не искупаться? Это было бы просто неприлично. Пляж здесь был другой — не островной, не безлюдный, а живой, городской, с местными, с ребятней, с мужиками, которые сразу смотрят, кто пришел, и с тем особым южным укладом, где уважение проверяется за минуту.

Купались от души. Смыли с себя рынок, кафе, городскую пыль, просто порадовались воде. Дан с девчонками опять устроили возню, но уже поспокойнее. День был длинный, хороший, без суеты.

А потом подошли местные парни. Не нагло, не бычком, а с тем самым правильным прищуром.

— Дан? — спросил один, высокий, сухой, с мячом под мышкой.

— Он самый, — кивнул Дан.

— Узнали. Уважаем. Сыграешь?

Вот и вся дипломатия. Прекрасная, честная, мужская.

Кавказ, он и есть Кавказ.

Дан посмотрел на мяч, потом на ребят, потом на девчонок.

— Почему нет?

Через пять минут уже обозначили ворота из одежды, поделились, посмеялись, договорились без дури и понеслась.

Песок, жара, босые ноги, короткий пляжный футбол — это всегда чуть сумасшествие и чистая радость. Местные играли крепко, с азартом, без церемоний. Видно было, что мяч любят, технику уважают, а уступать никому не привыкли. Дан это любил особенно. Не когда на тебя смотрят как на музейную редкость, а когда зовут играть по-настоящему и при этом не бьют по ногам.

Сначала он присматривался. Кто резкий, кто полезет в отбор, кто открывается, кто любит решать сам. Потом начал дирижировать. Один пас пяткой в песок под забегание, один резкий уход корпусом, один удар с носка почти без замаха — и уже все заорали.

— О-о-о!

— Красиво!

— Вот это да!

Он не душил игру, не устраивал показательное выступление себя ради себя. Наоборот. Подыгрывал, втягивал, разгонял темп, давал местным почувствовать футбол еще вкуснее. Игра шла легко, шумно, весело. Девчонки сидели на песке, смотрели, смеялись, что-то кричали ему, и Дан разок даже специально картинно развел руками после того, как Наташка объявила, что он жадничает в пас.

— Я? Да я щедрость в чистом виде!

— Тогда отдай налево! — крикнула она.

Он тут же отдал. Партнер замкнул. Наташка победно подняла руки, будто лично сделала голевую.

Партия вышла отличная. Все взмокли, все довольны, обнялись, пожали руки. Никакого пафоса. Просто сыграли с хорошими людьми в хороший футбол. Именно так и надо.

— Спасибо, Дан, — сказал тот самый высокий парень с мячом. — Это память.

— И вам спасибо, — ответил Дан. — Играете вы с душой.

— А иначе зачем?

Вот именно, они ведь все правильно понимают.

Девчонки потом окружили его уже по дороге к яхте.

— Красавец, — сказала Оля.

— Я всегда это знал.

— Нет, — усмехнулась Лена. — Я не про лицо. Я про то, как ты играешь, когда просто для людей.

Дан пожал плечами.

— А футбол и нужен для людей. Иначе какой в этом смысл?

Никто не спорил.

Отъезд из Дербента получился тихим. Без грусти напоказ, без театра. Просто еще один хороший кусок пути лег за спину, а впереди ждал новый.

Яхта отчалила мягко, взяла курс на Астрахань. Берег медленно отходил, город темнел, огни начинали проступать в сумерках. Море снова раскрывалось перед ними широко, как будто говорило: ну что, дальше?

Они опять стояли на палубе. Уже почти привычный ритуал, и оттого еще роднее. Смотреть на воду, чувствовать рядом своих, слышать мотор, ветер, голоса, иногда молчание. Дан обнял Олю, потом притянул ближе и Наташку, и вообще вся их странная, прекрасная шестерка снова собралась в один живой круг.

— Дербент хороший, — тихо сказала Несса.

— Очень, — ответил Дан.

— А дальше Волга, — напомнила Лена.

— А дальше все, — усмехнулся он. — Нам еще долго скучать не дадут.

— Ты так говоришь, будто где-то видел план, — заметила Наташка.

Он улыбнулся в темноту.

— У меня просто характер подозрительный. Если жизнь пошла хорошо, значит, она готовит еще интереснее.

— Лишь бы не слишком интересно, — пробормотала Маша.

— Не бойся, — сказал Дан. — Слишком интересно — это тоже по нашей части.

Они смотрели на море, а внутри действительно пели сердца. Не образно даже. Просто пели. Потому что впереди была дорога. Потому что они были вместе. Потому что жизнь в восемнадцать лет вообще обязана звучать именно так — широко, дерзко, нежно и с ветром в лицо.

И Вдруг Машка попросила…спой Дан, что-нибудь, ты же умеешь?

Он кивнул, достал гитару и спел…

А они седели, тихонько слушали и даже подпевали слегка.

И две певицы, Маша и Несса, будущие звезды сцены, сейчас просто сидели рядом, просто слушали…они понимали так надо.

А над морем разносилось…

Махнул рукой и растворился

Надолго в память ты вселился

Столица юга, надежды свет

О сколько было этих лет

Что ты теплом нас заливал

И про сердца не забывал

Они ведь пели тебе в ответ

Да…… сколько лет?

Вот…….сколько лет?

Теперь уж нет!

Совсем уж нет!

Прощай, прощай, мой город южный

Пока…… надолго уж наверно

Когда-то был совсем беспечный

И все, да все, казалось верно

Прощай и ты, любимый Остров

Визит был краток, как слеза