Но сам он, конечно, был не против. Притормозили у хорошего места, где вода казалась спокойной, берег — мирным, а день — достаточно ленивым, чтобы позволить себе еще одну остановку.

Снасти появились быстро. Вообще в их путешествии начинало складываться ощущение, что на яхте можно найти все. Если не прямо сейчас, то через пять минут в каком-нибудь ящике обязательно обнаружится.

Рыбалка пошла весело и, как обычно, не без цирка. Кадыров, если бы был с ними, наверняка ругался бы на технику заброса у половины компании, но его не было, а потому все делали вид, что понимают в процессе примерно одинаково.

Дан понимал, конечно, лучше многих, но не настолько, чтобы строить из себя речного старца.

— Главное в рыбалке, — сказал он, устраиваясь рядом с Нессой, — выглядеть так, будто ты точно знаешь, что делаешь.

— А если не знаешь?

— Тогда особенно важно хорошо выглядеть.

Несса засмеялась. Ей эта забава нравилась. В ней вообще была приятная способность радоваться новому без жеманства.

Сначала клевало мелко, несерьезно. Потом пару рыбок все же вытащили. Потом Маша объявила, что рыба ей не нравится характером. Потом Лена заявила, что, если так пойдет дальше, они будут не ужинать, а знакомиться с уловом по именам.

И тут повезло Нессе.

Сначала она даже не поняла, что происходит. Только охнула и вцепилась в удилище обеими руками.

— Дан!

— Ага, — он уже был рядом. — Тяни. Только не дергай. Спокойно. Вот так.

— Она большая!

— Я вижу. Не паникуй. Работай.

Остальные мгновенно оживились, сбежались, начали подбадривать, давать советы, мешать, конечно, тоже.

— Несса, держи!

— Правее!

— Нет, левее!

— Да не ей, рыбе левее! — заорала Наташа и сама рассмеялась.

Рыбина и правда попалась солидная. Не чудовище, конечно, но для Нессиного первого серьезного трофея — более чем. Дан подстраховывал, подсказывал, в какой момент отпустить, в какой подтянуть, а в последний момент помог уже руками.

Когда добыча наконец оказалась на борту, восторгу не было предела.

— Я могу! — сияя, сказала Несса, раскрасневшаяся, счастливая, с выбившимися прядями и таким лицом, будто только что выиграла собственный маленький чемпионат мира.

— Можешь, — подтвердил Дан, глядя на нее с улыбкой. — Еще как можешь.

Потом прищурился.

— А покраснела чего?

— От радости!

— Или от удовольствия? Или от предвкушения? Хотя одно другому не мешает.

— Дан! — вспыхнула она еще сильнее.

— Все, теперь точно от всего, — заключил он.

Девчонки захохотали.

— Изверг, — сказала Оля, но тоже смеялась.

— Я вдохновитель, — поправил Дан.

Несса в итоге гордо сфотографировалась бы с уловом, если бы у них под рукой были нужные современные чудеса, а так просто стояла рядом и сияла. И этого было вполне достаточно. Такие моменты не хуже снимков держатся в памяти.

Плыть бесконечно хорошо, но даже хорошее иногда требует перерыва на совсем простое счастье. Поэтому ближе к полудню следующего дня они снова пристали к берегу. Не к великой реке уже, не к морю, а где-то на этом переходе вод и степей, у канала, у воды, у лета. Какая, в сущности, разница, если солнце есть, берег есть, свои рядом, а время пока еще принадлежит им.

Место было тихое, почти безлюдное. Песок, трава, теплая вода, ровный простор. Они высыпали на берег, как десант легкомыслия, и сразу стало хорошо. Полежать, растянуться, закрыть глаза, слушать воду, слушать девичий смех — да что еще человеку нужно, если он не совсем испорчен.

Дан лежал на спине, закинув руки под голову, и смотрел на своих красавиц. И мысль пришла совершенно закономерная.

Падишах.

Причем настоящий. Палубно-береговой. С мобильным гаремом из пяти совершенно разных, совершенно прекрасных, совершенно характерных Хюрем. И все пять способны не только целоваться, смеяться и смотреть так, что у него внутренности меняют порядок, но еще и спорить, командовать, побеждать его в футбол и организованно отнимать свободу воли.

Если честно, судьба над ним не издевалась. Судьба его откровенно баловала.

— Чего улыбаешься? — спросила Лена, устраиваясь рядом.

— Думаю.

— Это опасно.

— Не для меня. Для мира.

— Сам себя не похвалишь…

— Так вы же заняты, — сказал он и тут же получил по плечу полотенцем.

Купались долго. Возились в воде. Дан по очереди таскал кого-то на руках, кого-то просто ловил, когда его пытались утопить коллективной подлостью, кого-то целовал прямо под смех остальных, отчего смех становился только громче.

А потом девчонки переглянулись. Очень нехорошо переглянулись. С организованной женской целью.

— Что? — сразу насторожился Дан.

— Матч, — объявила Наташа.

— Какой еще матч? Вы уже выиграли.

— Все равно реванш, — сказала Маша.

— Это не реванш, если вы уже победили.

— А нам нравится слово, — заявила Лена. — Красивое.

— Великолепная логика. Угрожающая.

Состав определили быстро. В воротах — Оля и Наташка по очереди, а впереди — Лена, Маша и Несса против Дана. То есть формально три против одного, но с учетом всех обстоятельств — примерно десять против нуля.

Импровизированные ворота обозначили вещами. Мяч выкатили. Песок, солнце, вода рядом, девчонки босиком и в таком виде, в каком спорт высоких достижений начинает проигрывать законам природы.

— Начали! — крикнула Маша.

И началось.

Дан первые минуты еще пытался играть всерьез. Отбирал, уходил, смещался, бил. Даже забил быстро один, потом второй. Но очень скоро понял причину своих регулярных поражений в этих пляжных войнах.

Невозможно.

Ну невозможно нормально играть, когда вокруг такое художественное разложение дисциплины. Вроде смотришь на мяч. Вроде на ворота. Вроде все делаешь правильно. А видишь — ох ты ж… видишь совсем не тактическую схему. И они этим пользовались. Осознанно. Хладнокровно. С женским коварством, достойным изучения в военных академиях.

Одна принимала какую-нибудь убийственно невинную позу, две другие в этот момент подкрадывались, отбирали мяч, уносились и забивали.

— Это нечестно! — возмутился Дан после очередного такого гола.

— Почему? — спросила Несса самым невинным голосом на свете.

— Потому что вы применяете запрещенное оружие.

— Какое?

— Себя.

— Но мы всегда такие, — сказала Оля из ворот. — Тебе что, не нравится?

— Нравится! В том и проблема!

Смех стоял такой, что, будь рядом нормальные зрители, они бы уже потребовали билеты.

Маша украла мяч у него прямо из-под ноги, потому что в этот момент Лена потянулась за волосами так, словно это случайность, а не диверсия. Наташа в воротах неожиданно потащила трудный удар и еще показала язык. Несса отдала мягкий пас вразрез, и Маша закатила третий. Потом Дан один отыграл. Потом получил четвертый. Потом сравнять вроде почти мог, но снова отвлекся на то, что вообще-то он окружен не соперниками, а стихийным бедствием в женском исполнении.

Итог — 5:3.

Разгром, если честно. По его меркам — точно.

Дан, тяжело дыша, встал посреди площадки и развел руками.

— Все. Я понял.

— Что именно? — спросила Наташа.

— Если у нас когда-нибудь будут проблемы в каком-нибудь матче, я просто скажу, чтобы вас выпустили на поле.

— Зачем? — засмеялась Маша.

— Проблемы начнутся у соперника. Он играть не сможет. Крови не хватит.

Все, конечно, рухнули от смеха. Даже Оля, которая обычно делала вид, что в компании кто-то должен оставаться относительно серьезным. Но тут серьезным быть было невозможно.

Дан подошел, сгреб сразу двоих в объятия, потом третью, потом его облепили все пять, и матч окончательно потерял спортивный статус, перейдя в категорию полного счастливого хаоса.

Дальше снова пошли вперед.

Ростов ждал, ну который на Дону. Уже чувствовалось, что он близко. Не в смысле «через полчаса», конечно, но в смысле настроения пути. Когда следующая точка маршрута из абстракции превращается в реальность. Когда впереди уже не просто линия на карте, а город, люди, берег, новые эпизоды.