— Красиво, — сказала Несса. — И спокойно.

— Пока Дан не увидел мяч, — заметила Лена.

— Почему сразу «пока»? — возмутился он.

— Потому что мы тебя знаем.

Они успели зайти в маленькую лавку, взять воды, что-то сладкое, переглянуться с местными, получить пару любопытных взглядов и традиционные вопросы, кто такие и откуда. А потом, конечно, дошли до пляжа.

Море здесь было другим — уже совсем не черноморским, иным по цвету, по свету, по прозрачности. Вода казалась легче, воздух — суше, а сам берег — ярче. Купались долго, с удовольствием, ныряя, плавая, лежа на воде. Дан устроил заплыв до буйка и обратно, который выиграл, разумеется, но с таким видом, будто победа была достигнута чудом.

— Поддался, — заявила Оля.

— Никогда, — гордо сказал он.

— Врун.

— Художественно гибкий человек.

Потом возле кромки воды обнаружились местные мальчишки с мячом. Сначала они просто косились на высокого загорелого парня и на его веселую компанию. Потом кто-то из них все-таки подошел, что-то спросил по-гречески, потом на смеси жестов, английских слов и футбольной международной мимики вопрос сформулировался окончательно: играть будет?

— А как же, — сказал Дан.

Девушки только переглянулись.

— Все, — вздохнула Наташа. — Нашелся смысл его жизни.

На песке быстро нарисовали поле. Ворота обозначили полотенцами и сумками. И снова возник тот удивительно правильный эпизод, когда никакие языки особенно не нужны. Есть мяч — значит, договорились.

Сначала Дан играл сдержанно, больше раскрывая ребят, заставляя их смеяться, подсказывая движением, куда открыться. Потом темп вырос. Песок летел из-под ног, солнце било в плечи, мальчишки старались изо всех сил. Кто-то был техничен, кто-то быстр, кто-то лез напролом — в общем, футбол в своей чистой детской форме.

Один из местных парней, тонкий и очень шустрый, попытался увести мяч у Дана и даже почти сумел. Дан одобрительно хмыкнул, рванул следом, отнял чисто, мягко, тут же развернул атаку и дал такой пас пяткой набежавшему мальчишке из своей команды, что тот потом, наверное, еще неделю всем рассказывал об этом моменте.

Девушки сидели на песке и смеялись.

— Невозможный, — повторила Оля уже в который раз.

— Я бы сказала — безнадежный, — поправила Маша. — В хорошем смысле.

— Это как? — спросила Несса.

— А так. Его уже не вылечишь от футбола.

Матч закончился ничьей, но с таким количеством счастливого шума, словно выиграли все. Ребята окружили Дана, о чем-то быстро спрашивали, он показывал пару движений, объяснял корпус, первый шаг, паузу перед рывком. Даже на пляже он не мог просто играть — сразу начинал еще и учить.

Когда они возвращались к яхте, у него на лице опять было то самое выражение: тихое, теплое, настоящее.

— Хороший остров, — сказал он.

— Потому что там был мяч? — уточнила Лена.

— Потому что там были жизнь, море и мяч. Не путай важное с главным.

Дальше снова было море. Эгейское, уже совсем свое по настроению — то спокойное, то подвижное, с островами вдали, с солнцем, которое начинало клониться, с воздухом, в котором чувствовалась близость Греции не по карте, а по свету. Афины становились реальнее с каждым часом.

На палубе воцарилось то особое состояние, когда все уже немного устали, немного размякли от воды, солнца и впечатлений, но совсем не хотят, чтобы день заканчивался. Говорили вполголоса, смеялись, иногда просто молчали рядом.

И тут Дан хлопнул ладонью по колену.

— Рыбалка.

— Опять? — простонала Маша.

— Не «опять», а традиция, — важно сказал он.

С этим никто уже не спорил. Снасти достали быстро, наживку подготовили, и через несколько минут на корме началось привычное, но от этого не менее любимое занятие. Каждый считал себя мастером, каждый заранее обещал рекорд, и, как водится, почти все переоценили свои таланты.

Первой удача улыбнулась Оле, но рыба сошла почти сразу.

— Нечестно! — возмутилась она.

— Рыба тоже имеет право на мнение, — заметил Дан.

Наташа вытянула что-то маленькое и гордо продемонстрировала всем.

— Это не улов, это знакомство, — немедленно отозвалась Маша.

Сам Дан вытащил пару приличных рыб, но без триумфа. А потом началось неожиданное. Лена, которая до этого в рыбалке считалась скорее аккуратной участницей, чем звездой, вдруг поймала одну, потом вторую, потом третью.

— Так, — сказал Дан, глядя на нее с уважительным подозрением. — Это уже система.

Лена только улыбалась своей светлой, почти невинной улыбкой и снова вытягивала леску.

— Может, ты им просто нравишься, — предположила Несса.

— Всем сразу? — удивилась Наташа.

— Она экономист, — заявил Дан. — Умеет договариваться с ресурсами.

Когда Лена вытащила еще одну довольно бойкую рыбу и торжествующе подняла ее над головой, палуба взорвалась смехом и аплодисментами.

— Все, — объявила Маша. — Новая легенда маршрута. Не только гимнастка, не только красавица, но и гроза морской фауны.

— Прошу записать в судовой журнал, — поддержал Дан.

— И выдать премию, — добавила Лена.

— Поцелуями? — немедленно уточнила Наташа.

— Это даже не обсуждается, — сказал Дан.

И, конечно, обсуждаться ничего не стало. Смех, поддевки, рыба, море, короткие поцелуи украдкой и не очень украдкой, касания плеч, солнце, уходящее к закату, — все смешалось в то густое, счастливое ощущение дороги, ради которого, наверное, и стоило однажды выбрать именно такую жизнь.

Они действительно не заметили, как впереди начали проступать очертания большого берега. Сначала кто-то увидел далекую линию, потом огни, потом капитан, выглянув из рубки, спокойно сказал:

— Подходим. Скоро Афины.

Все сразу поднялись, как будто им дали общий сигнал. Дан вышел к борту первым. Девушки встали рядом. Впереди уже была не просто точка маршрута, а новый город, новая сцена, новая глава большого путешествия.

Море темнело, небо еще держало остатки света, а огни впереди росли и складывались в обещание.

— Ну что, — тихо сказал Дан. — Здравствуй, Греция.

И в его голосе было ровно то, что нужно перед новым берегом: интерес, азарт, спокойная уверенность и счастье человека, который идет туда, куда сам когда-то решил идти.

А потом он улыбнулся и сказал:

— Греция заслуживает хорошей песни и одна рыжая тоже. —

И тут же поправился:

— Остальные цвета и цветочки — тоже, но то позже сейчас о рыжей —

И все, кивнули, поняли, а он запел что-то новое, дергающее душу по полной, аккомпанируя себе на неизвестно откуда взявшейся гитаре…

Твои зелёные глаза

Моя Ты Рыжая Мечта

Сведут Меня, меня с ума

И счастлив я

Когда со мной моя Судьба

Когда всё это навсегда

Когда звучит вот это Да

И счастлив я

И эта злата Рыжизна

Она застыла в волосах

И ослепила в тех мечтах

И счастлив я

Да я сойду сейчас с ума

Всё от тебя, тебя, тебя

Моя ты Рыжая Звезда

И счастлив я

Мечта моя, Судьба моя и Жизнь моя

В моих руках уж замерла

Моя Судьба Ты рыжая Моя

Моя Мечта бесстыжая Моя

И Жизнь моя ты невозможная

И самая, и самая, счастливая