– Невиновен, – подтвердил я. – И у меня даже есть доказательства.

– Тогда приноси их с собой.

– С этим есть небольшая проблемка, – протянул я. – А там сразу же всё решают, или могут перенести вынесение решения?

– Знаешь, в принципе, могут и перенести. Но только если ты записан в Разлом не ниже Дэ ранга. Ближайший как раз послезавтра. Так что думай. У тебя уже вроде есть несколько ходок в Дэшки?

– Да, я… подумаю, спасибо, Макс.

– Да ерунда, обращайся!

После разговора с Максом, я решил навестить Лома, проверить состояние здоровья и поинтересоваться на счёт его желания выступить в качестве свидетеля.

Костя выглядел значительно лучше. Пусть передвигался он пока с трудом и постоянно морщился от боли, но уже не было той мертвенной бледности и прерывистого дыхания.

– Как себя чувствуешь? – спросил я Лома.

– Пока не сдох, – жизнеутверждающе ответил он.

– Да? А мне вот тут написали, что меня обвиняют в твоём убийстве, представляешь? И не только твоём, но ещё и Шныря.

– Доцент, мать его, – сходу догадался Лом. – Решил тебя подставить, и даже Шныря не пожалел.

– И это при том, что мы заключили системный контракт с вами тремя.

– Обойти его сложно, но можно, – поморщился Костя. – Они обсуждали, как это провернуть, когда ты ушёл.

– Они? Без тебя? Но при этом ты в курсе…

– Я… подслушал, – признался Лом. – Я ведь сам не в восторге от такого ярма на шее.

– Так что с договором?

– Он поклялся не вредить тебе и не разглашать тайну твоего Осколка, так?

– Да.

– И он своего слова не нарушил, – Лом криво усмехнулся. – Доцент не дурак. Он не будет вредить тебе лично и рисковать получением отката от Системы за нарушение. А вот что касается твоей репутации… это, по условиям контракта, не запрещено. Шныря он убил сам, и свалил на тебя. Меня тоже хотел убить, но тут они просчитались. Ты их спугнул, когда пришёл раньше оговоренного срока.

– И зачем ему это? – спросила я. – Какой смысл? Я же вас отпустил.

– Но при этом унизил нас, заставил насильно рисковать жизнью и таскать тебе каштаны из огня? – Лом криво усмехнулся. – А ещё он хочет отжать твой Осколок.

– Его нельзя «отжать», – с сарказмом ответил я.

– Ну‑ну, как скажешь, – пожал плечами Лом. – Но он говорил именно об этом, когда думал, что я всё равно сдохну. Вещал тут весь из себя, что всё поменяет, когда станет владельцем. Говорил, что теперь можно «заказных» не убивать, а сюда закидывать и заставлять впахивать.

– И как он хотел отжать у меня Осколок?

– Сказал, что у него есть «друзья» в дисциплинарной комиссии. Что отобрать нужную вещь не так уж и сложно. Вопрос цены. Что он уже всё продумал.

– И ты мне ничего не сказал? – спросил я с возмущением.

– Мне как бы немного не до этого было, – огрызнулся Лом. – Я, вообще‑то, кровью истекал, был на грани смерти! А потом вы свалили, оставив меня тут одного, – в его голосе я услышал нотки обиды.

Повисла неловкая тишина.

– Короче, завтра в десять утра меня вызвали на дисциплинарную комиссию, – медленно произнёс я. – Ты сможешь присутствовать?

– Может не будем торопиться? – неуверенно спросил Лом.

– В каком смысле?

– А вдруг самого Доцента там не будет?

– И?

– Пока что он думает, что я мёртв. Но если узнает, что я выжил, то он может… надавить на меня, понимаешь?

– Не совсем, – признался я.

– Родители, Коль! Он знает, где живут мои родители!

– Думаешь, он может так поступить?

– Ты не знаешь его так, как я, – мрачно произнёс Лом. – Тебя можно попросить об одном одолжении?

– Можно, но не могу обещать, что выполню, пока не услышу. И дело не в моей вредности, просто не факт, что это будет в моих силах.

– В твои, в твоих, можешь не сомневаться.

– Я готов решить проблему с Доцентом. Радикально, если ты понимаешь о чём я, – он бросил на меня испытывающий взгляд. – Но, если не получится хлопнуть его тихо, то мне придётся пропасть. Скрыться от «правосудия», – усмехнулся он криво. – Залечь на дно, понимаешь?

– Здесь? Без проблем.

– Вот так просто? – удивился он.

– А почему нет? Ты тут вроде агрономом заделаться хотел? Я только за, мне не искать человека специально под это.

– Спасибо, – поблагодарил он. – Я бы действительно хотел отдохнуть от всего того дерьма, которое у нас творится. Но завтра я вряд ли смогу тебе помочь, понимаешь?

– Да понял уже. Ладно, думаю, можно будет попробовать ещё один вариант. Макс сказал, что комиссия может отложить решение, если у меня запланирован поход в Разлом высокого ранга. Вернусь – запишусь сразу. Тебе что‑нибудь надо?

– Да вроде всё есть, – покачал головой Лом.

– Ну смотри, – пожал плечами я. – Тогда сейчас пробегусь по территории и вернусь к себе. Через пару дней загляну.

– Ты только не помри в Разломе, – нервно усмехнулся Костя. – Не хотелось бы здесь застрять навечно.

– Могу выпустить тебя хоть сейчас, – предложил я.

– Не‑не, тут пока безопаснее. Просто не рискуй зазря, добро?

– Добро, – усмехнулся я. – Не буду.

Я и так не собирался рисковать, но зная, что от меня зависит жизнь того же самого Лома, придётся быть вдвойне осторожней.

Оставив Лома одного, я первым делом направился к голему‑защитнику. Там я попробовал нацепить на него Кирасу Отчаявшегося Защитника , и мне это удалось! Теперь мой голем стал почти неубиваемым. По крайней мере, я на это надеялся.

Следом я навестил троглодитов, и передал им Колодец , подробно объяснив, как им пользоваться, и предупредил о последствиях. Те подарку обрадовались, так как оказалось, что они уже начали рыть колодец. Затея, обречённая на провал, так как здесь действовали немного другие законы.

Следом я пристроил и остальные артефакты, укрепив защиту своего Осколка. И уже с чистой совестью вернулся к себе в квартиру и оттуда позвонил в юридический отдел Гильдии, вкратце объяснив свою проблему с судом. Меня записали на завтра, на три часа дня.

Я честно предупредил их, что с утра иду на дисциплинарную комиссию, но меня успокоили, сказав, чтобы я подходил в любом случае, даже если опоздаю. Милейшие люди! Хотя, им скорее всего за это платят, но всё равно приятно.

На следующий день, в 9:55 я вошёл в зал заседаний на пятнадцатом этаже «Кристалла». Помещение было просторным, с длинным столом для комиссии и стулом для того, чьё дело рассматривали. За столом уже сидело пять человек: три мужика и две женщины. Чуть в стороне от них, за отдельным столом, сидела… Алёна Павловна. Вот уж кого я не ожидал увидеть здесь, от слова совсем.

В центре восседал мужик с квадратной челюстью и короткой стрижкой. Вылитый браток из 90‑х. На столе перед ним стояла табличка с надписью: «Председатель дисциплинарной комиссии – Сергей Александрович Шурыгин» . Справа от него сидела женщина лет сорока, с колючим взглядом и худющий тип, с нелепыми, на мой взгляд, усами. Слева был мужик в очках с тонкой оправой, который едва заметно улыбнулся, когда я зашёл, и молоденькая блондинка, на вид не старше двадцати пяти.

Очень разношёрстная компания, как по мне. Причём, только у блондинки на лацкане пиджака был приколот серебряный значок с пятёркой по центру. Интересно, сама заработала, или её бустанули?

Доцента в зале не было.

– Доброе утро, – поздоровался я. – Радионов Николай Андреевич. На десять утра.

– Игрок Радионов, – председатель даже не поздоровался, сходу перейдя к делу, – вы обвиняетесь в преднамеренном убийстве двух игроков. Вам есть, что сказать?

– Я никого не убивал, – ответил я, подходя к явно неудобному даже на вид стулу, который, по всей видимости, должен был показать мне мою незначительность. – Серьёзно? Такие базовые методы манипуляции?

– Не отвлекайтесь, – вскинулась НЕмилфа.

– Знаете, мне вот интересно, откуда вообще взялось это обвинение? Предоставил ли этот «некто» какие‑нибудь доказательства якобы совершённого мной преступления? Я вообще не понимаю, что я тут делаю.