Идет именно ко мне, к тому, от кого в ужасе бежала. Сама.

Почему она вернулась?

— Ваше Высочество… — напрягаются наставник и Гам Эл, не зная, чего ожидать от беглянки.

Да что там: я и сам не понимаю, чем она руководствуется сейчас. Почему она вернулась?

— Оставьте нас.

— Вы уверены? Вы еще не оправились, у вас нет артефактов, — нервничает наставник, но я умею выражать мысли взглядом.

А он умеет читать мой взгляд.

Потому и откланивается, прихватив с собой беднягу Гам Эла.

Слышу удаляющиеся шаги за спиной, но не оборачиваюсь, чтобы проверить, не могу оторвать взгляда от светловолосой гостьи, которой тут точно не место.

А она все идет. Уверенно. Решительно.

В ее глазах нет и следа от того страха, с которым она убегала. От этого камень спадает с души, но нутро напрягается, чувствуя подвох.

Верно. За этим искусно подделанным спокойствием скрывается что-то иное. Мощное, сильное, но я никак не пойму, что.

— Рада видеть вас в здравии, Ваше Высочество, — не дойдя восьми шагов до меня, останавливается Лагея и делает реверанс.

Все-таки боится? Однако лихо маскирует страх.

— Что ты тут делаешь? — решаю не ходить вокруг да около.

А она, как назло, решает выдлержать паузу. Будто нарочно томит меня ожиданием ответа. Ещё и смотрит куда-то в ноги, а не в глаза.

Не дает мне себя прочитать.

— Я пришла залечить ваши раны. Вы ведь пострадали, спасая меня, — говорит так, будто ничего более страшного в том лесу не случилось.

— Ты сбежала.

— Но вернулась.

— Чтобы поиграть в целителя?

— Чтобы поблагодарить за спасение, — выдает она, и наконец-то отрывает свой взгляд от земли, и смотрит на меня.

Не дрогнула, но меня не покидает чувство что здесь что-то не так.

Хуже того, я впервые, даже глядя в глаза, не могу прочитать её мысли.

Не сказать, что я, в самом деле, обладаю таким даром, но изучая свое окружение и их повадки, я научился неплохо считывать чувства и мысли по лицам.

Потому не сложно распознать ложь, страх, смятение, даже если это хотят скрыть. И с Лагеей, как мне казалось, было просто. Так я и предугадал её первый побег. Но ошибся со вторым.

Она меня провела. И сейчас она тоже не искренна. Так почему же я не могу понять, что она замышляет, когда за секунды разгадывал замыслы других?

— Ты, конечно, меня напугал. Но все же спас. Не знаю, что за магию ты использовал. Но это было потрясающе! — выдает она вполне уверенно.

Делает вид, что не поняла, кто я такой?

Или, в самом деле, не знает о Драконах Тьмы?

В конце концов, уже сто лет мир живёт спокойно. А если она из глубинки…

— Значит, ты вернулась за тем, чтобы отблагодарить?

— И убедится, что ты цел. Я не могла иначе.

— Но ты ведь не глупая, и понимаешь, что вернулась в ловушку, и больше я тебя никуда не отпущу, — говорю ей, отслеживая каждую тень в ее глазах, и Лагея вздрагивает.

Всего на секунду теряется этот свой “боевой ” настрой, но ту же берет себя в руки.

Она куда сильнее духом, чем я думал.

— А я больше не буду убегать, — сообщает она не более неожиданную новость. — Я тут подумала. Все равно я одна. А рядом с вами безопасно.

— Не ты ли говорила про семью и жениха?

— Я солгала, чтобы вы отпустили меня.

— С чего мне верить тебе сейчас? — щурюсь я, прекрасно зная, как действует на окружающих этот взгляд.

Но Лагея держится отлично.

— С того, что я здесь, Ваше Высочество! Вот артефакт, с помощью которого я сбежала. Больше он мне не нужен, — заявляет она, протягивая мне миниатюрный камень в тонкой оправе.

Дорогое удовольствие для девушки вроде нее. Хочется узнать, где она его достала, но больше любопытства вызывает другое: зачем она его отдаёт?

Чтобы усыпить мою бдителтность?

— И я должен в это поверить?

— Думаете я лгу? — выпаливает с такой обидой, что едва не сбивает с толку.

Она? Меня?

Не было такого и не будет!

— Именно так, — выкидываю из головы все ненужные мысли и душу то странное чувство внутри, которого раньше никогда не испытывал.

Мне нельзя иметь слабости, а Лагея становится для меня именно такой.

С ней я иной. С ней я мягок. И мне это даже нравится, но в корне противоречит той цели, к которой я иду.

Я не могу позволить себе такой роскоши, как быть обманутым. Даже если хочу.

Значит, придётся быть грубым и пугающим, чтобы добраться до истины.

— Слушай меня внимательно, маленькая беглянка. Либо ты сейчас назовёшь мне настоящую причину, либо я…

— Я вас люблю!

Лагея:

Когда я узнала о своем предназначении, я представляла себе все иначе. Думала, это будет бой. Жестокий, кровавый, беспощадный и, скорее всего, последний для меня.

Но то, что приходится делать сейчас, куда сложнее.

Смотреть в глаза своему врагу и лгать.

Лгать, потому что так нужно.

Этому меня не учили.

Внутри все рвется на части. Бьется страх, а рядом с ним ярость. Ярость и потрясение, потому что я все еще не верю, что мужчина, стоящий передо мной — Дракон Тьмы.

Он самовлюбленный грубиян, каких еще поискать надо. И шутки у него такие, что ведром воды окатить не жалко, но все же он… Он не безумец.

Или пока еще не стал таким. Жестоким, беспощадным, сокрушительными. Таким, каким был его предшественник.

В Рехиссаре не было ни капли человечности. Он был монстром во плоти, и потому я никогда не задумывалась, что мне придется сражаться с чем-то живым. С кем-то, кто может чувствовать, мыслить, отличать добро от зла.

Потому, глядя на Его Высочество прямо сейчас, под светом тусклой луны мне сложно поверить, что он тот, кто погубит мир.

Однако я отчетливо помню, как в лесу его глаза стали алыми, как из его плоти клубилась самая настоящая Тьма… И ее отголоски на мне учуяли фениксы.

И выдали мне приговор.

Потому я сейчас стою посреди развалин храма павших предков, смотрю на того, кого должна буду убить, но не понимаю, почему его глаза вдруг стали нормальными. Почему я не чувствую в нем больше Тьмы, будто ее заперли. Зато чувствую свой свет.

Как такое возможно?

Неужели Жрица не ошиблась?

— Откуда в тебе Тьма? — грохочет грозный голос в моем воспоминании, а перед глазами всплывают лица тех, кого я считала семьей.

И эта семья чуть не порешила меня, когда Галас заикнулся про Тьму. Благо, жрица вмешалась, желая во всем разобраться.

Пока эта седовласая строгая женщина изучала мою душу и тело, я говорила и говорила обо всем, что со мной произошло. Вновь и вновь переживала тот страшный миг, когда увидела, что мой пленитель и мой же спаситель обратился в мой самый страшный кошмар...

— Раз мы теперь знаем, кто такой Дракон Тьмы, мы немедленно должны провести ритуал. Я должен убить его, пока враг не обрел полную силу.

— Вы абсолютно правы, генерал. И я бы с радостью провела церемонию, но боюсь, это теперь невозможно, — выдает жрица, отведя от меня свои руки, и уставшая падает на стул.

— Что вы имеете в виду? — хмурится Галас, а я вместе с остальными перестаю дышать, ожидая ответа.

Чувствую каждой клеточкой тела, что он мне не понравится.

— Я не знаю, как и почему это произошло, но ее свет пробудился. Более того, он впился в ее сердце намертво.

— Что вы хотите этим сказать?

— Теперь ни твоя воля Лагерта, ни обряд не смогут его оттуда достать, пока само сердце его не отпустит, — шепчет мне жрица, а я в толк взять не могу, как такое возможно. Почему?

— Хотите сказать, что мы теперь безоружны против вселенского зла? — задает Галас более важный вопрос.

И он абсолютно прав. Если свет из меня не достать, то как сокрушить врага? Чем?

— Свет никуда не исчез, генерал. И у нас есть два ключа к его применению. Первый — чешуя золотого дракона, — говорит жрица, и я вздрагиваю, ведь это означает — смерть.

— Второй же звучит так: Лагея должна сама уничтожить дракона, — выдает жрица, и хоть я всегда знала, для чего рождения, сейчас испытываю такой шок, будто слышу от этом впервые.