Наставник лежит на льняных простынях. Бледный, даже несколько серый. Но силы, держать чашу с отваром у него, хвала богам, есть.

— Как ты себя до этого довел? Не знаешь, сколько ресурсов можно потратить?

— А как иначе, мой господин? Вы были серьезно ранены.

— Ранами занимается лекарь, — говорю ему я, и тут замечаю шкатулку с пером феникса.

Тьма меня дери. Наставник все-таки прибегнул к этому методу, призывал свет, чтобы отогнать от меня Тьму.

И судя по тому, что перо стало почти черным, сил в нем осталось лишь на один ритуал.

— У меня не было выбора, Ваше Высочество. Вы потеряли сознание от полученных ран. Тьма пыталась заполучить ваше тело. Я не мог этого допустить.

Звучит благородно, даже слишком. Но в его голосе я слышу дрожь. Даже он меня теперь боится.

Отводит взгляд, пытаясь это скрыть, но я чувствую в нем страх. Чувствую предубеждение. И он такой далеко не первый.

Первой была мама. Родная мать, которая вонзила нож мне в сердце, когда я был еще ребенком. Испугавшись, что я будущий Дракон Тьмы.

Но тогда я вообще не слышал Тьмы.

Я просто был другим. Не тянулся к людям, не понимал, почему кого-то нужно жалеть, не боялся одиночества. Я вообще не испытывал страха.

Этим, наверное, и пугал. Пугал настолько, что родная мать орала мне в лицо “чудовище” так, будто я уже убил этот мир, и теперь остается лишь ненавидеть меня.

Королева думает, что я этого не помню. Но я помню все, помню, как впервые понял, что отличаюсь от других. Помню, как залпом читал книги, чтобы понять окружающим мир, и стать таким, как все.

Они поверили, что я изменился, приняли, а в какой-то момент я и сам решил, что смог стать живым. Но все это закончилось печально…

— Мой господин, не опускайте руки. Мы найдем сосуд света, непременно! — заверяет наставник, но я уже не верю.

— Если бы остались чистые светлые, мы бы давно их нашли, — говорю учителю, и ему нечего мне противопоставить.

— Тогда, давайте вернемся в Эдэрх…, — едва он произносит это, как я до хруста сжимаю кулаки.

— Простите, — бьет он сам же себя по губам.

— Ты ни в чем не виноват, — отзываюсь я. Да и искать виноватых нет смысла. Нужно решать проблему. А тут еще и эта девчонка.

И все-таки, как она оказалась на корабле?

— Ваше Высочество! — доносится вопль из коридора, а затем в каюту влетает юнец Гам Эл.

— Ты почему здесь? — хмурюсь я, чувствуя неладное. Просто так он бы не ослушался приказа, не оставил бы незнакомку в каюте одну.

Тут что-то не так.

— Та девушка! — запыхавшись рапортует он с ужасом в глазах. — Она!..

— Она, что? Гам Эл!

Лагея:

На моих руках путы, будто я какая-то преступница. Даже надзирателя оставили. Того самого юношу, что прибежал сообщить о наставнике.

На вид ему лет восемнадцать-двадцать, не больше. Выходит, мы ровесники?

Только вот выглядит он куда более испуганным, чем я. Его, явно, терзают вопросы, но задавать их он не спешит.

А я тем временем оглядываю каюту, пытаясь собрать как можно больше информации о месте, в котором оказалась, чтобы понять, как отсюда сбежать.

Чисто. Даже слишком. Все разложено по своим местам. Нет ни фотографий, ни картин, которыми часто украшают пристанище, чтобы создать уют. Только одна фотография на столе.

Нет. Это вовсе не снимок, а приглашение на свадьбу к Его Высочеству принцу Эмберу, который женится на золотой драконице.

Вздрагиваю, вспоминая тот день, когда очнулась в этом мире спустя почти сотню лет “сна”. Ровно четыре года назад, когда и появилась золотая чешуя Бэль.

Дурное знамение. Очень плохое.

Мысли уносят меня в прошлое, где я всего лишь девочка пятнадцати лет, а мой дом, наш орден, опаляет пламя Рехиссара.

— Мама, нет! — в слезах кричу я, бросаясь на колени перед ее окровавленным телом.

— Сюда! Помогите! — надрываю горло, хочу кинуться к тем, кто еще остался в живых в этом безумном бою, но мама хватает меня за руку.

Как же холодны ее тонкие пальцы…

— Оставь это и послушай меня, Лагея. Ты последний сосуд чистого света. Если Рехиссар доберется до тебя, всему миру придет конец! Оставь меня и беги!

— Нет! Ни за что! Мы спасемся вместе!

— Меня уже не спасти. Никого не спасти. Я не справилась. Будь умнее, Лагея. Помни, однажды ты встретишь дракона с красными глазами. Того, у кого не будет сердца. Он и есть новый дракон Тьмы. Он тот, кто погрузит этот мир в бездну. Не допусти этого. Иначе, все наши жертвы были напрасны!

— Мама….

— Не перебивай! Слушай!

— В честном бою его почти не победить. Либо жди его слабости, либо сделай так, чтобы бессердечный обронил свою первую слезу, и пронзи его сердце светом. Ты все поняла, Лагея?

— Нет, мама. Мы сделаем это вместе! Я не смогу без тебя. Я даже не знаю, как заставить обронить слезу того, у кого нет сердца! — хватаюсь окровавленными пальцами, чтобы прижать кровь, хлещущую из ее ран.

Но это не поможет. Все ее тело усыпано черной чешуей дракона, что равносильно яду, который не позволит ей переродиться.

— Ты знаешь, Лагея. Ты все знаешь, — говорит она, — Обещай мне, что сделаешь это! — просит она, и я не могу сопротивляться ее воле, видя, как в родных зеленых глазах угасает жизнь.

Жизнь, которую я не готова отпустить. Жизнь, которую я не в силах удержать.

Родные глаза стекленеют, а тело мамы охватывает черное пламя. Черное, и потому означающее лишь одно — смерть без возрождения. Конец для феникса.

— Мама, нет! — хочу ринуться за ней в это самое беспощадное пламя, но меня хватают…

— Вам плохо? — вырывает меня из воспоминаний молодой дракон.

Да он и сам побледнел с испугу.

— Можно мне воды? — прошу в надежде сослать его отсюда.

Парень морщится. Хозяин велел ему не спускать с меня глаз. Посмеет ослушаться?

Иду на маленькую хитрость и делаю вид, что кружится голова от духоты.

Я могла бы рискнуть осуществить свой маленький план при нем, но не хочу раскрывать свою суть. Кто знает, что будет, если эти господа узнают о моей природе.

Все считают, что фениксов истребили сотню лет назад. И те, кто выжил, скрываются, чтобы история не повторилась. Чтобы новый Дракон Тьмы не истребил до конца.

А поскольку, мы не знаем, кого из драконов выбрала Тьма, лучше никому не знать о нас.

— Подожди немного, — выдает мне юноша и направляется к двери.

Однако, открыв ее, далеко не уходит. Лишь выглядывает в коридор, чтобы кого-то окликнуть.

Но этого мне хватит. Скидываю путы, которые ослабляла все это время и взываю к магии, что полыхнула во мне в момент горестных воспоминаний.

Ну же, давай!

Свет расходится по телу, и я разрезаю пространство, чтобы оказаться там, где должна, в своем ордене.

Каюта исчезает, вместо нее я вижу площадь Кьяра и ту самую беседку, где проводила время с Изи…

— Где она?! — врывается в мой мир леденящий душу голос Того Самого дракона, и все в миг исчезает, а я падаю на пол.

На гребаный дощатый пол той самой каюты. Поднимаю глаза и сокрушаюсь, вновь увидев над собой темноглазого дракона.

Он понял, что я только что пыталась сделать? Понял, кто я?

— Так здесь же, — выдает старик, глядя на мою распластавшуюся персону.

Они не заметили, как я выпала из воздуха обратно?

Судя, по взглядам вошедших, нет. И если двое подданных смотрят удивленно, то от того, что я вижу в глазах Высочества, леденеет сердце. На вид ему лет двадцать пять, а взгляд такой цепкий и суровый, как у воина, прошедшего все тяготы кровавых боев. Дрожью пробирает.

— Клянусь, ее только что здесь не было! Я выглянул из каюты всего лишь на минуту, позвал юнгу, чтобы он принес ей воды. А когда обернулся, здесь было пусто! — уверяет юноша, и тут же поднимает с пола сброшенные мою путы. — Вот!

Тьма! Теперь не выкручусь. Как же я так попала?

Почему у меня не получилось переместиться? Я ведь почувствовала всплеск сил, я и сейчас ощущаю магию внутри. Ее немного, но на одно перемещение должно было хватить.