Отряд наш был разномастный. Мои пятеро парней выглядели здесь как настоящие ветераны. Переданные пятнадцать из двадцати были вооружены, часть местных, часть красноармейцев из отступавших в хаосе разгрома частей сороковой армии. Пятеро без оружия, как раз для связи и координации. Они двигались испуганно, озирались. Конечно, когда вокруг идет бой, немец может пальнуть из-за поворота, а у тебя из оружия топор или тяпка,смелости это особо не прибавляет.

Двинулись по улице до расположенного вблизи перекрестка.

Это была типичная окраина города, крайняя улица. Деревянные домишки размещались далеко друг от друга. Земли у каждого было прилично, везде росли высокие деревья — яблони, груши, сливы. Кустарники, клумбы, цветы, зелено все. Красота. Заборы невысокие, кое-где так их вообще нет.

Людей на улице не было.

На севере, где-то в километре, слышалась винтовочная стрельба. За спиной, ближе к реке, тоже шел бой. Там даже изредка начинал грохотать пулемет. Ему отвечал второй. Но не было похоже на сильный, ожесточенный бой. Скорее пристрелка, перестрелка. Наши в наступление не торопились, понимали, что враг опытнее и сильнее. А фрицы, судя по всему, подтягивали резервы. Наличие рядом плохо снаряженных и вооруженных Иванов не мешало их основным действиям. А когда работа по селению группировки на этом берегу Кшени будет выполнена, вот тогда они за нас и возьмутся, и тогда…

Ополчение и часа не простоит против танков. С пушками Девятова, и если контратака сто девятнадцатой удастся, еще какой-то шанс есть. А без них оборона обречена.

Следом за нами двигался еще один отряд. Побольше, человек тридцать пять.

На развилке дорог, в чьем-то саду, артиллеристы маскировали свою сорокопятку. Рядом суетились несколько вооруженных бойцов. Я махнул им, но говорить было не о чем. Наши парни, что должны были поддержать вылазку, располагаются дальше.

— За МТСбой идет. — Проговорил милиционер. Обернулся. — Вторая группа тоже туда пошла.

— Что там за больница?

— Товарищ политрук. — Он пожал плечами. — Больница. Ночью же паника была. Кто что, кто где, не разобрать. Сейчас постепенно все понятно будет.

— Эвакуировали? — Я спросил, но был уверен в отрицательном ответе.

— Нет. — Мотнул головой страж порядка. — Нет, товарищ политрук. Кто же знал… — Он замолчал, сделал несколько шагов вперед и только потом удрученно проговорил. — Кто же знал, что немец так быстро пройдет от фронта сюда.

— Так. Вроде же мирное население, гражданские, должны были с рассветом на юг уходить.

— Должны были. Кто-то, конечно, пошел. Кто-то. — Он вновь пожал плечами. — А больные, так тем более.

Развилка осталась позади, дальше дорога уже шла через пустыри.

Дальше за ними, примерно в километре, виднелся еще клок частной застройки, а по левую руку, если срезать через то ли дикий сад, то ли пустырь — тут как назовешь, то можно и выйти к возвышающемуся над одноэтмжной деревянной застройкой, кирпичному зданию.

— Оно? — Указал я на строение.

— Да.

— Через пустырь пройдем?

— Да. Тут как раз лучше, неприметно и не в обход. — Милиционер махнул рукой. — Вон там, где дорога обходит пустырь и поворачивает на юг, где дома, там Малютин с двумя пушками. И три десятка бойцов. На окраине закрепились. Должны постепенно продвигаться на север, но мало их. Поэтому нас и послали?

— Думаю да.

Две пушки и тридцать человек на несколько кварталов, хоть и частной застройки, это очень мало. Немцы могут просочиться насквозь. Занять засаду и покосить всех с фланга. Обойти, закидать гранатами позиции орудий. Они опытнее. Если цельного фронта нет, то преимущество на их стороне. Да и кто знает, сколько их сюда может послать командование. Или может быть уже послало и они занимают здание больницы.

Стрельбы слышно не было и это радовало, ну а мы двинулись через заросший деревьями и кустарником пустырь.

Примерно через полкилометра, минут семь продвижения, отряд по моему приказу остановился. Я слышал уже знакомые звуки моторов — мотоциклы. Стрельбы не было, значит в здании никто зашедшему туда передовому отряду мотоциклистов не противостоит. А эти парни,очень плохие парни. У них есть пулеметы и шмайсеры, очень хорошо пригодные для ближнего боя.

А у нас на шестерых полный комплект, это хорошо. А вот все остальные доверия не внушали.

— Так. — Тихо проговорил я. — Дальше очень осторожно.

Мы двинулись и я тихо расспрашивал милиционера о подходах. Получалось что мы выходим на задворки больницы. Располагается она на краю пустыря, отделяясь от него своими хозяйственными и складскими постройками. Само основное здание располагалось дальше. Весь комплекс зарос деревьями и представлял собой почти что санаторий. Несколько лавочек, строения, аллеи. Строилось все в тридцатые годы и было считай новым.

— Бомбили?

— Нет, обошлось. Точнее как. — Милиционер смешался. — МТС бомбили. Туда несколько бомб зимой попало. Как… Как, кто его знает как. Но считай по пустырю, краем. Даже пожара в складе не случилось.

Впереди замаячили стены хозяйственных построек.

— Насквозь пройти можно?

— Да, там не сплошная постройка.

— Значит так. — Я взглянул милиционеру в глаза. — Ты, товарищ, берешь группу пять человек, сам выбирай кого, и двигаешься дальше. Там же улица?

— Да. Товарищ политрук. — Кивнул служитель порядка.

— Вот, выйдите туда так, чтобы вас с нее видно не было. Растянитесь, чтобы не кучей, а по двое, и чтобы всех видно было. — Повернулся к своим бойцам. — Петров! Ты идешь с ними. Пулемет поставишь так, чтобы если какая сволочь на подмогу пойдет, ты их всех покосил. Огнем.

— Ясно.

— Это не все. Вы сидите тише воды, ниже травы так, чтобы простреливать все задние подходы. И прикрывать Петрова. Чтобы к нему фриц с тыла не подошел или еще откуда. Пулемет — центр обороны. Он прикрывает дорогу и готовится косить всех. Вы, его.

Милиционер кивнул. Мой бригадмил сместился и встал ближе к нему.

— Если враг идет прямо толпой, много мотоциклов видите, пять, семь. Видите танк, или какую еще технику, с которой мы не справимся, к нам гонца, сюда. Ясно?

— Ясно, товарищ политрук.

Отобрал группу, отправил севернее к улице. Уставился на остальных.

— Ты, ткнул пальцем в безоружного. Бегом искать Малютина, его людей и пушки. Скажешь, что мы вот-вот начнем. Стой, слушай внимательно. План ему расскажешь.

Парень закивал, перехватил поудобнее черенок тяпки.

— И брось ты эту ерунду. Оставь где-то по дороге. Тебе она от немца не поможет, а бегать только мешает. Отобьем у фрицев больницу, трофеями разживемся и повоюешь.

Он задышал нервно, но кивнул. Хотя по глазам я видел, что свое импровизированное оружие оставлять он совсем не хочет.

— Так. Кто из вас опыт боя имеет? Руки поднять.

Те, кто был в форме и кого не забрал милиционер, отозвались. Четверо. Хорошо, нам хватит.

— Вы со мной. — Уставился на Ваську, на Бережного, выбирал. Секунда. — Красноармеец Трубицын, тебе очень важное задание.

Василий вытянулся, собрался.

— Берешь всех остальных. Продвигаетесь от хозяйственных построек по территории. Недалеко, чтобы враг вас не видел. Занимаете там позиции. — Буравил его взглядом. — По сигналу начинаете беспорядочно стрелять, но вперед не лезете. Разместитесь так, чтобы вас прикрывали строения, деревья. Бейте с положения лежа и сидя. Лучше только лежа. По окнам, по стенам. Не целясь. Если видите технику, бейте по ней. На каждого пять выстрелов. И орите. Громко.

— Что орать, товарищ политрук? Не понял Василий.

— Ура орать. Или что угодно. Как можно громче. — Обвел их взглядом. — Ваша задача создать видимость, что идет атака с вашей стороны. Бейте высоко, второй этаж. А потом тишина. По вам ударят в ответ, не бежать, лежать, прятаться. Если кто побежит, шансов погибнуть больше. Как уляжется все, отползайте. Или. — Я улыбнулся. — Если увидите ракету, то скрытно, медленно, идите к зданию. Ракета, значит чисто.