— Его у тебя нет. Как можно быстрее. Понял? Людей! Подготовить! К эвакуации! И уходить!

Он закивал.

— Выполнять!

Рванулся к другим медбратьям и прочему персоналу, замершим в холле и наблюдающим за моим разговором с их главным. Начал живо размахивать руками, раздавать приказы. Я посмотрел пару мгновений, довольно кивнул, понял что не ошибся. Григорий вряд ли был толковым медиком. Скорее всего не закончил ВУЗ-а, может даже не прошел полного курса в училище. Но была у него организаторская хватка. Не побоялся он подойти, пояснить мне за их главного врача. Приказы понял, начал действовать.

Повернулся к старику. Уставился пристально, опустил на землю, отпустил, похлопал по груди, поправляя одежду.

— Кофшмар… Суфщий кофшмар. — Главный специалист этого заведения сокрушался. — Он совершенно потерялся, на глазах его наворачивались слезы отчаяния. — Чфтошфе это?

— Это война. Старик. Война с врагом, который не знает жалости. — Процедил я. — И если ты этого не понял, то руководить тебе пока нельзя. Лечить будешь. — Хлопнул его по плечу, отчего он аж присел. — А Григорий займется эвакуацией. А ты. Ты будешь главным спецом. Такие в госпиталях нужны. — Наклонился к нему. — Только если скажешь, что под немца пойти хотел. — Это я цедил так, чтобы он понял раз и навсегда, что так говорить не нужно. — Тебя расстреляют.

Он затрясся всем телом. Видимо наконец-то до него дошло.

Отпустил его, вздохнул. Вроде бы пошло дело. Но тут за стенами, чуть позади, раздался стрекот пулемета и крики.

— Зараза! — Процедил я.

— К бою! К окнам! Занять оборону! — Заорал я. Оружия у нас теперь было достаточно много. Четыре мотоцикла, это четыре пулемета, а десять поверженных немцев,это винтовки, шмайсеры, патроны к ним и гранаты.

Часть из этого было собрано и лежало в гардеробе. Два пулемета еще не были сняты, но мотоциклы красноармейцы уже успели отогнать с площади за здание больницы. Тут им находиться слишком опасно, технику можно потерять во время вражеской атаки.

Один, как раз полностью снаряженный, с одним из местных я пару минут назад отправил на завод. Доложить, пояснить и рассказать самое важное. Нам нужны машины, нужно вывозить раненых. Хотя бы до бронепоезда. И уже на нем как-то прорываться. Для всех в машинах места не хватит. Немцы скоро очухаются и вдарят по нам так, что мама не горюй.

Васька, всклокоченный и малость ошалевший, ворвался в дверь.

— Товарищ политрук!

— Тащи сюда своих, вооружить. У кого охотничьи ружья, сдать. — Махнул рукой. — Вон у нас медицинский состав весь безоружный. Занять оборону здесь. Прикрывать раненых и больницу.

Он закивал. Неуставное, но главное понял.

— Что там?

Надеялся что он в курсе происходящего и почему Петров дал очередь.

— Не знаю.

Вновь застрекотал трофейный MG. Что-то там происходило. Но насколько все серьезно? Вроде моторов нет, не слышно. Да и воплей тоже не слышно.

— Григорий, быстрее! Отряд! За мной!

Пара секунд и часть моих бойцов, с которыми я взял здание, подтянулась из коридоров. Не было контуженного и раненого, за которым ухаживала медицинская сестра. Иванов, я видел его, занял позицию на улице.

— Смотреть в оба, идем. Иван. — Уставился на своего снайпера. — Ты замыкаешь и весь сектор кроешь.

— Не понял. — Нахмурился он.

— Идешь последним и смотришь по сторонам.

— Понял. — Он улыбнулся.

Эх, добыть бы ему винтовку с оптикой или хотя бы одну только оптику.

Мы быстро пересекли двор. Дальше деревья, небольшой сквер с лавочками и кустарниками, а за ним, на севере, улица.

Я, идущий первым, показал рукой ближе к земле.

— Рассыпаться. Вперед до дороги. Прикрываться деревьями и кустарником.

Торопились, впереди я видел какое-то движение. Но пулемет больше не бил. Слева к нам кто-то бежал через парк. Точнее, мимо нас к поликлинике. Но, услышав мой голос, человек свернул.

— Товарищи. Товарищи! — Закричал он.

Я махнул рукой своим, чтобы те засели.

— Живо сюда. Тихо.

Он примчался. Это был один из бойцов, которых я отправил с милиционером и Петровым прикрывать нас с севера и контролировать улицу. Глаза испуганные, сам напряженный и настороженный, ополченец с топором в руках.

— Что там?

— По домам, за ними… — Он запыхался и явно очень нервничал. — Группы. От МТЗ идут. Сволочи. Наших, видно, там…

— Сколько? — Я отметил, что общий фон стрельбы в городе за время нашего штурма здания сместился южнее, чем был ранее.

— Не… Не знаю. Группами идут, обходят.

М-да, а чего мы хотели. Нас здесь дай бог батальон, и то собранный с бору по сосенке. НКВД, ополчение, отступающие разных частей. Артиллеристы конечно парни кадровые, подперли все это. Но до прихода людей из сто девятнадцатой стрелковой бригады, которые сейчас должны начать переходить реку, держаться в Советском очень сложно. Нас мало, очаги сопротивления можно обойти. Да и качество защитников сильно проигрывает даже простой немецкой пехоте.

Хорошо еще, что…

Не успел я подумать, как услышал издали гул мотора. Сука! Только бы не танк! С ханомагами-ваннами мы еще как-то что-то можем делать.

— Так, дуй к артиллеристам. Они южнее. Тащат сюда сорокопятки. Скажи, техника немецкая появилась. Нам без них…– Договаривать не стал, и так все было понятно.

Гонец кивнул, вдохнул, выдохнул, рванулся от нас к больнице.

— Оружие раздобудь! Там трофейное! — Крикнул ему вдогонку.

Повернулся, глянул на своих бойцов. Мало нас, чертовски мало.

— Бережной. Ты за главного. Веди отряд. На вас улица. Трубицын сейчас в здании больницы закрепится, организует оборону.

Я пожалел что пулеметы остались дальше, но рассчитывал, что один из них бойцы поставят на крыше и смогут контролировать достаточно большой сектор нашей обороны. Все же здание возвышается над другими и над приличным количеством деревьев, хотя и не всех, конечно. Да, сверху видно далеко не все, можно пройти и подобраться. Но оттуда можно работать по улицам. Бить по фрицам, переходящим их, а это самое важное. Надо задержать их.

— Может дома? Товарищ политрук?

— Нет, если фрицы навалятся, вы как отходить будете? Наша задача не выбить их и оттеснить, а дождаться. Сто девятнадцатая, ее силы скоро будут. Тогда и ударим всей силой.

— Есть. — Отчеканил он. Видно было, что хочет бить врага, идти вперед. Отомстить за тот ужас, который он испытал, оставшись один на разбитой вражеским огнем перед мостом через Кшень территории.

— Действуй. Я к Петрову. Иванов со мной.

Мы разминулись. Группа Бережного двинулась дальше. Метров тридцать, и они смогут контролировать улицу севернее больницы. Дальше идти не надо. Здесь у нас будет опорный узел. В ожидании подхода красноармейцев, надеюсь, удастся его удержать. Ну а тех, кто движется от МТЗ, нам надо как-то остановить.

Бежать нам было прилично. Метров сто пятьдесят вдоль улицы. Прикрывались кустами и деревьями, двигались вперед. Пулемет молчал. Надежда, что все наши там живы и целы, теплилась в моем сердце. Так — то, если все хорошо, то Петров действовал толково. Заметил технику, мотор которой гудел все ближе, и бить перестал. Если нельзя ее остановить и подорвать, то смысла выдавать свои позиции нет никакого.

До поворота улицы оставалось рукой подать. Я махнул рукой, показывая, что надо закрепиться, осмотреться. Территория больницы заканчивалась. Напротив стояли пустующие дома. Или выглядели они так, а в подвалах там прятались мирные жители, кто знает. Дальше по обе стороны шла стандартная для сельской местности застройка. Деревянные одноэтажные избы, большие сады-огороды, клумбы, хозяйственные постройки.

По левой стороне улицы, ближе к нам, раздавались одиночные хлопки выстрелов. С дальней стороны улицы гудел мотор и оттуда стрельба шла более организованно. Видно от МТЗ, что был в полукилометре дальше, шел немецкий отряд и зачищал, выдавливал ополченцев. С боем, но вытеснял. Довольно быстро и решительно.