Бой шел как-то неспешно, вяло. Мы видели очень мало врагов и выбивали их. А они, контуженные, рассеянные и плохо понимающие что вокруг творится, действовали на инстинктах, очень несобранно. Промедли мы еще столько же или больше, и все поменялось бы. Эти замершие танки развернулись бы для удара по нам, пулеметы тоже подготовились бы, а разрозненные и ошалелые тыловые части приведены были бы в готовность давать ответ.

Носовое орудие молчало.

Маскировка или что?

Мы неслись мимо придорожных складов и отстойников с вагонами. Я видел их посеченные, побитые. Силы взрыва не хватило бы, чтобы опрокинуть хотя бы один из них. Но ходовые повреждены. А самое главное припасы. Что-то же на складах было, и оно горело.

Так же то здесь, то там в дыму видны были тела.

А состав несся вперед и начинал постепенно заворачивать, забирать вправо.

Мосты через Грайворонку впереди! Сцепил зубы, прислушался. Пока что кроме звуков пожара, треска, взрывов, криков ничего иного не слышно, хотя… Точно! Впереди идет бой. Выстрелы, очереди.

Поезд поворачивал, забирал все сильнее направо. Казалось, мы проходим. Васька выстрелил еще и еще раз. Бил куда-то в дым, ухмылялся, передергивал затвор. Я смотрел туда, куда уходят его пули, понимал, там враг. Из моего шмайсера на такую дистанцию бить было бесполезным делом, а вот ему нормально. Снимает бегающих там, чем-то занятых врагов.

Грохнул выстрел. Снаряд из дыма со свистом пролетел чуть выше броневагона. Казалось со скрежетом царапнул самый верх. Они плохо видели нас за пеленой. Еще танк! Да сколько же их здесь.

Раз! Два! Три!

Я считал и увидел, как из одного крайнего дома ударил по бронепоезду пулемет. Знакомый стук бронебойных пуль. Плохо! Ужасно. Броневые листы нашей громадины не факт что выдержат такой напор. Стальной зверь, конструкция устаревшая. Он больше пригоден для подвоза боеприпасов и некоего устрашения противника. В ближнем бою с танками и пулеметами экипаж оказывается очень слабо защищен.

Васька нажал на спуск.

Я тоже вскинул шмайсер. Зараза! Слишком далеко. Больше ста метров, да еще и в дым. Точно в молоко все уйдет.

Все пулеметы правой стороны ударили одновременно. Они рассекли едкие клубы дыма сотнями пуль. Грохот поднялся очень жесткий. Но, если по нам бьет танк, от пулеметов толку нет, а вот против таких же пулеметчиков и расчета орудия, хорошо могут сработать.

Враг огрызался, но я все больше понимал, он деморализован артогнем, это раз. Второе, их здесь мало. Не так мало, как хотелось бы мне, чтобы атака на станцию удалась. Но и не так много, чтобы эффективно подавить нас, остановить и предотвратить прорыв поезда.

Склады оставались за спиной. Слева потянулись деревья. Ну а справа, мы обходили поселок Советский с северной его стороны. Вдали слышались звуки канонады. Километров пятнадцать, может двадцать на север. Хорошо, а то мы так и не доедем никуда, если там идет бой, а мы едем тоже туда.

С моей стороны было видно, как к мостам стремятся красноармейцы. Километр или полтора нам еще идти мимо жилых домов. Но уже отсюда видны маленькие точки, стремящиеся с востока к Грайворонке. Оттуда по ним били орудия и пулеметы.

Грохнуло наше носовое. Прошел миг, второй и кормовое, что было установлено непосредственно рядом с нами, пустило снаряд примерно туда, где стояли немецкие, уже поверженные, но не уничтоженные танки. Глядишь попадут, а если нет, то может просто фрицев побьют. И нервы им потреплют.

Но самое интересное, что я хотел осознать, так это как разворачивался бой у моста.

— Товарищ… — Отвлек меня от созерцания голос Вари. — Вадим. У вас. У тебя. Кровь. Мы… — Она прижалась к платформе, когда от одного из домов в нашу сторону ударил пулемет, широкой очередью выбив искры и монотонные удары, будто градом по стене пулеметного вагона.

— Не сейчас, Варя. Займись ранеными.

Она уставилась на меня упрямо.

— Так вы и есть. — Дальше она произнесла отрывисто и по буквам. — Раненый.

— Не сейчас. — Я скрипнул зубами, глянул вперед. — Вам лучше в броневагон. — Руки инстинктивно проверили готово ли к бою мое оружие.

— Опять вы…

Мы неслись вперед, набирали темп. Там, совсем уже близко, были мосты через Грайворонку. Железнодорожный и обычный шоссейный. И нам нужно было проскочить. Не допустить подрыва.

Надо! От этого зависят жизни десятков людей. Даже, пожалуй, сотни с лишним.

Локомотив ускорил ход. Видимо кочегары разгоняли машину как могли, чтобы как можно быстрее промчаться через самый опасный участок. А куда опаснее-то?

Станция осталась у нас за спиной. Горящие здания и строения прилегающих к ним складов пока что дымили справа, но еще чуть-чуть, еще немного и мы проскочим. Да и не было там для нас ничего сверх опасного. Видимо, как предполагала разведка, основные ударные силы немецкой танковой дивизии ушли на север.

А мы неслись на восток и расстояние стремительно сокращалось.

Все отчетливее было видно что за мостом идет бой. Красноармейцы, сто девятнадцатая бригада, самоотверженно атаковали. Пожалуй целый батальон сейчас пытался прорваться к переправе. И фрицы, судя по всему, не очень поняли что происходит. Их там было, из того что я видел, около роты и пара ханомагов. С этой стороны моста в изгибах местности пряталась пара танков, все тех же уже знакомых мне троек. Один прямо у железнодорожного моста. Второй выведен сильно южнее, метров триста. Его я заметил только по грохоту выстрела. Проследил откуда бьют.

Били пулеметы, шел ожесточенный бой. Фрицы очень не хотели, чтобы Иваны, прущие с востока, взяли мост. Скорее всего они считали что мы хотим его взорвать. Почему артподготовка была нанесена по станции. Все понятно — тыл, снабжение. Очень неприятный для фрицев момент, но терпимый. Они не учли наличие артиллерии, не прикинули, что ее смогут нацелить и что у нас там столько боекомплекта. Война, такое случается.

Но и ущерб был не такой великий. Не удалось накрыть десятки загнанных на станцию танков. Хотелось, да. Но все же мы пощипали им нервы.

А вот идущий на прорыв бронепоезд их явно удивил. К тому же по рации передать о нем могли только в самые последние мгновения. Откуда? Там, с юга на станцию наступала пехота при поддержке пушек. И немецкие командиры, уверен, рапортовали об успешном отражении удара. Прорыва — то считай не случилось. А тут железный монстр.

Как чертик из табакерки стальной гигант стремился к мостам через реку на востоке.

Вот он момент истины. Рванут фрицы мост перед нашим носом или нет? Что им важнее, пропустить бронепоезд или подорвать переправу?

Что больше всего меня беспокоило так… Да! Черт! Вот оно!

Немецкая тройка зафырчала и пришла в движение. Та, что стояла вблизи моста. Что сможет ей сделать пехота с той стороны реки? Ничего. Что можем сделать мы?

Грохнуло курсовое оружие. Снаряд ухнул рядом. Метров пять от гусеницы. Отлично, поняли угрозу. Я смотрел во все глаза, вжимался в новодельный борт. Закусил губу и пытался понять как! Как я могу помочь? Но идей не было. Никаких.

Мне бы РПГ! Это хоть что-то. А так… Ни в трофеях, ни у наших я не видел винтовочных гранат. Плохое, но за неимением лучшего, хоть какое-то средство противостояния бронетехнике противника на дистанции большей чем бросок.

Малый шанс жахнуть и попасть по гусенице, хоть какой-то.

Танкисты, судя по всему, приметили нас. Башня начала разворачиваться, а сама машина понемногу стала ползти к полотну. Командир танка отчаянный или… Или откровенно безумный.

Я смотрел, считал, прикидывал. Успеем или нет? Успеем или…

До выстрела по нам точно нет. Башня развернется, и с учетом их скорострельности, выдаст три-четыре бронебойных с очень неприятной близкой дистанции. Что потом? Потом мы проскочим мимо и по нам влупят еще, по корме.

А если он выедет на рельсы?

Такого можно было ждать от русского человека, но не от педантичного немца. Но видимо и в вермахте встречались безумцы. Я прикинул вес. Конечно состав на порядок, пожалуй, превосходит танк. Инерция колоссальная и если мы врежемся, его скинет, может даже перевернет, отбросит. Бронетехника будет выведена из строя. Но! Самое важное то, что и мы не выстоим. Будь мы просто машиной с таким весом, единым комплексом, то все бы было не так плохо, но поезд, это состав, сцепка. Раз. Второе, мы идем только по рельсам.