Загрохотал еще один пулемет. Это был уже Петров. Куда он долбил и зачем раскрыл позицию я пока не понимал.

От дома, куда отправился милиционер, внезапно раздалась очередь, вторая. Крик, взрыв гранаты.

— Сволочи! — Донеслось до моих ушей.

Винтовочный выстрел. Кто-то упал там. А фигура в синей форме рванулась к нам. Черт! Я же говорил ползком! Слишком близко подпустил врага видимо, и теперь удирал.

Надо прикрыть. Рывок.

Как мог быстро я оказался у пулемета. Оттолкнул труп осевшего на него бойца. Глаза стеклянные, тут ничего не сделаешь. Подхватил вещмешок с двумя сменными коробками патронов. Пододвинул. Руки быстро растянули узел. Бойцы даже не додумались подготовить перезарядку, это просто что-то с чем-то. Ополчение, что тут скажешь.

Начал возиться.

Откинул крышку ствольной коробки.

В дерево, за которым я скрывался, влетела пуля, вторая, третья ударила выше, по кроне. Яблоня загудела недовольно, застонала. Еще пара пуль угодила в штабель поленницы. Но все же им не под силу пробить такую толщину. Несколько рядов и пуля просто завязла там между ними. Но передние бревна сейчас выбивали и колошматили пальбой.

Подтянул новую коробку, вытащил оттуда ленту, вставил начало в пазы, защелкнул. Затвор на боевом взводе, это отлично. Занял удобную позицию.

— Давай Вадим Иванович. Давай. — Процедил сквозь зубы холодно.

Прицелился, нажал спуск.

MG выплюнул короткую очередь. Развернул ствол градусов на десять, нажал еще раз и ушла еще одна. Фрицы залегли, начали перекрикиваться, чтобы определить откуда я бью и накрыть меня огнем, просто не дать даже высунуться.

А я понимал, что питание патронами заканчивалось быстро. Ленты хватало на три коротких очереди и все. Вроде бы пять десятков патронов или около того. Оружие било с очень высоким темпом, а патронов в питании было для такого боя мало. Вроде бы в коробе несколько лент. Чего они не соединены? Может не боеготовая лента, а запасная?

Дал третью очередь.

Милиционер почти добежал, но рухнул как подкошенный, застонал. Но, судя по тому что я видел краем глаза, ползет.

Зараза.

Руки мои вновь совершали перемену ленты. Нужно отходить, отступать, сменить позицию. Нельзя дать фрицам возможность подобраться ближе, закидать меня грантами. Даже будь у меня бесконечный боеприпас, я бы не остался здесь. Водил врага за нос, бил и отходил.

— Давай! — Взревел, призывая милиционера.

Тот дополз до дерева привалился к нему.

— Боец! — Я выкрикнул второму номеру, пулеметчику. Он сейчас сидел с другой стороны поленницы, выцеливал врага и пускал патрон за патроном. — Отходим. Бери пулемет и вещмешок. Бегом назад.

Он подбежал, начал выполнять приказ, а я, подхватив пару среднего размера чопиков, рванулся к милиционеру.

— Ты как?

— Задело. — Прохрипел он.

В районе ключицы на форме расплывалось кровавое пятно.

— Еще нога. — Процедил он. — Кажется подвернул.

Глянул мгновение, дырки нет. Значит это не угроза. Подхватил одну деревяшку, метнул, заорал истошно

— На сволочь!

Затем вторую

— Получи гранатой!

А третьей уже кинул в них колотушку.

В надежде, что это подействует, отвлечет и займет фрицев на несколько мгновений, подхватил милиционера, закинул его на спину, толкнулся ногами. Тяжелый зараза. Но я что есть силы, сцепив зубы, двинулся как мог быстро обратно к своим.

Вперед!

Точнее назад, к своим!

Тело мое новое, молодое, не привыкло к таким нагрузкам. Не гонял тот прошлый я его до седьмого пота, не закалял. Конечно общие нормативы сдавались, но спортивным меня текущего назвать было сложно. И подтянуть это времени не было. Мыслимо ли, только вчера вечером попал сюда на берега реки Кшень. Благо краткий сон, в котором я принял память своего реципиента, полностью восстановил силы, и я не испытывал усталости от недосыпа.

Но тащить товарища милиционера бегом, когда за спиной где-то через пару приусадебных участков фрицы, это надо вам сказать то еще приключение.

Пот почти сразу начал заливать глаза, дыхание я пытался держать, но оно уже метров через пятнадцать сбилось, ноги все отчетливее не желали слушаться. Мимо свистели пули. Но нас от точного прицеливания прикрывал кустарник, да и местность начала идти чуть вниз, что помогало.

— Брось. — Процедил служитель правопорядка скрипя зубами от боли. — Брось политрук. Сам, я сам.

— Сдурел? — Ответил я ему в тон. — Рану зажми. Рукой придави. Или пакетом. Есть?

Он прошипел что-то в ответ. ИПП у него не было. Какого черта из сумки медсестры не взял. Я свой при себе всегда держал.

Некогда!

Удобнее перехватил его, распределил на плечах массу. Несомый застонал, выругался.

— Терпи.

Сделал несколько быстрых шагов, почти пробежал второй участок, уже скоро наши. Уперся в дерево плечом.

Вдох-выдох! Еще… Ловил ртом воздух.

За спиной грохнуло, фрицы истошно заорали. Хитрость удалась. Два бревнышка отвлекли, ну а третья, прилетевшая настоящая граната, была уже воспринята так же.

Пулемет дальнего ханомага к этому моменту уже несколько секунд как молчал. Ближнего тоже. Но на улице слышна была перестрелка. Петров давал короткие очереди. Хлопали винтовочные выстрелы и редкое стрекотание пистолетов-пулеметов.

Вперед!

Восстановил силы секундным отдыхом, идти стало чуть легче.

Боец, второй номер за пулеметом, отступил, оттащил ценное орудие. Не смотря на тяжелую, раскаленную ношу, его уже было не видать. Все же пулемет, даже снаряженный с запасом боеприпасов, это от силы двадцать — двадцать пять кило, и то это при большом допущении. А мне тащить все семьдесят.

Давай Вадим Иванович. Поднажми.

Я крякнул и совершил еще один рывок.

Ура! Сбоку ко мне рванулся кто-то из наших, подхватил, начал помогать. Отлично. Вдвоем мы уже как-то дотащили раненого в более удобное место. Прикрылись домами, здесь была небольшая ложбинка в тени.

Сгрузил с помощью напарника раненого, привалил к мазанной стене.

Санитарная сумка оказалась рядом. Кто-то из бойцов подтащил ее. Молодцы.

— Надо перевязать. — Проговорил напарник.

Да, спасибо, капитан очевидность. Я как раз закончил краткий осмотр. Нога цела, сапог не поврежден. Возможно вывих, но это мы потом разберем. Сейчас рана.

Работаем.

— Ищи ножницы и давай бинт, лучше два.

Напарник завозился.

Милиционер полулежал. Я наклонил его немного в сторону, где была рана. Дышал он тяжело. Будто не я его, а он меня тащил. Радовало, что не хрипит, кровь ртом не идет. Есть шанс, что пуля прошла выше легкого. Надо проверить не пузырится ли кровь. Если нет, тогда повезло. Здесь же не то, что в мое время. Просто перевязочные пакеты. Ни тебе игл декомпрессионных, ни обезбола индивидуального, ни антисептиков в массах. Ни банального кровосвертывающего препарата.

Руки грязные, но куда деваться. Тут не до стерильности. По-хорошему милиционера надо было вязать там, но времени тогда не имелось. Там фрицы. Начал бы работать, положили бы обоих.

— Ножницы давай!

Ассистирующий красноармеец наконец-то извлек их из сумки.

— Держись, боец. Будет больно. Руку убери.

Кровь сочилась не быстро, хорошо, артерии и вены не задеты.

Я посмотрел на рану. Справа под ключицей. Скорее всего кости перебиты, но легкое не задето. Может рука работать не будет, но жить должен. Чуть оттянул форму, та хлюпнула от набравшейся в ткань крови. Милиционер сморщился. Быстрым движением вогнал ножницы в пробитое в гимнастерке отверстие так, чтобы не дай бог не коснуться раны. Не щадя ткань, аккуратно разрезал вверх, развернул, двинулся вниз. Лучше бы целый рукав срезать, но некогда. В госпитале сделают.

Спиртовой запах ударил в ноздри. Ассистент держал наготове йод.

— Ты чего удумал?

— Так… Полить. Рана же. — Проговорил он. — Мамка…

— Мамка ссадины тебе смазывала…– Процедил я. — Не дури. Нельзя йод. Бинт давай.