Затрещал пулемет слева. Огрызнулся, дал короткую очередь. Видно фрицы там тоже активизировались. Хлопнуло несколько винтовочных выстрелов. Им ответили примерно тем же, только в довесок еще слышались короткие очереди из пистолетов — пулеметов.

Грохот орудийного выстрела уже слева, с западного направления. Удар, хлопок взрыва и соломенная крыша мазанки одного из домов полыхнула почти сразу же.

Зараза! Город им не нужен, пожгут его, сволочи.

Четыре секунды, еще хлопок и гулкий удар в стену другого, более крепкого, бревенчатого дома.

Фрицы знали что делать и какими боеприпасами какую цель нужно поражать. Время наше пошло на считанные секунду. Слева пожар. Уверен, там фашистская пехота, поддерживаемая огнем танка и ханомагом, тоже сейчас перешла в наступление. И здесь более тридцати опытных гансов против десятка ополченцев.

Бой кардинально не равный.

Но! Нам надо держаться. Выиграть время. Любой ценой дать вывезти госпиталь. Как можно больше людей. Не дать врагу занять кирпичное, возвышающееся над застройкой здание. Не дать разместить в нем артиллерийских наводчиков, и тем более, не допустить передачу информации их артиллерии

Надо держаться! Эх. Хотя бы ПТРД сюда.

Сжал готовый к бою шмайсер. Наблюдал как фашисты на нашем направлении двинулись вперед. Разделились. Часть чуть отставала, прикрывала, а остальные группами торопились к нам. Дистанция пятнадцать метров. Замирали, залегали. И начинали движение те, что остались позади.

Ну что, готовность. Вадим Иванович. Сейчас подпустим чуть поближе. Патроны есть, гранаты есть. Сколько-то простоим. А там…

Справа грохнул выстрел.

Что это? Неужто наши подошли? С моей позиции не видно откуда и как, но зато я сразу увидел результат. Снаряд с грохотом пробил насквозь оба борта машины. Я видел вспышку при попадании, казалось услышал скрежет бронелиста, но скорее это был звук раздираемой насквозь железной пластины, а потом второй. Вышел и поразил дом на противоположной стороне улицы.

Фрицы, идущие в атаку тут же заорали, залегли.

Появление орудия с нашей стороны на поле боя качнуло весы. Конечно это не было каким-то невероятным козырем. Но теперь мы могли биться с ними хоть как-то на равных.

Три секунды, выстрел, ханомаг, мне так показалось, немного качнулся. В тот же борт ему прилетел теперь уже фугасный заряд. Пулемет вновь задрал свой ствол кверху, машина фырчала, но больше не подавала никаких признаков жизни.

Мгновение, и вся морда бронемашины полыхнула. Грохнул взрыв, пламя взлетело над кабиной и передней частью десантного отделения. Никто не пытался выпрыгнуть, отбежать. Видимо и водитель, и экипаж уже были мертвы к этому моменту.

— Ура! — Заорал кто-то справа.

— Ура! — Поддержал его нестройный гомон нескольких глоток.

Раздались винтовочные выстрелы по залегшим фрицам. Глупо. Надо было подпустить ближе. Черт.

Те растерявшись на миг, поняли что бой продолжается, ответили с утроенной силой. Врезали по нашим позициям из пулеметов. На таком узком секторе боя это выглядело как настоящий ад. Грохотали выстрелы, короткие очереди косили парк и давили наши позиции. Стрелять при таком огне в ответ попросту было невозможно. Высунься, и ты труп.

— Назад! Назад! — Заорал я.

Нужно было оттянуться, потому что сейчас сюда по нашей передовой еще и танк начнет долбить.

Сам начал отползать, но ополченцы залегли, вжались в землю. Им было чертовски страшно, до смерти, до судорог в конечностях. Над ними, над их головами сейчас свинцовым дождем поливала смерть.

— Говорил я. Говорил без приказа не стрелять.

Орудие наше, что ударило по ханомагу, молчало. Да и что оно могло сделать со своего угла боя с идущей с двух сторон от дороги пехотой? Надеюсь артиллеристы меняли позицию. Потому что секунда, вторая, и фрицы, выйдя на более широкий простор, переведут часть пулеметного огня в направлении откуда оно било. Да, там дома. Наши парни молодцы, смогли как-то нацелить сорокопятку между этими деревянными коробками и всадить целых два снаряда в ханомаг. Но теперь по ним ударят пулеметы и винтовки гитлеровцев. А мы даже прикрыть не можем. Нас тоже давят огнем.

Я не слышал выстрела, но предо мной в дорожное полотно, обычный утоптанный грунт, засыпанный щебенкой, влетел фугасный снаряд. Хлопок, по ушам ударила взрывная волна. Но не сильно, заряд был слишком малый, а я уже прилично отполз назад. Полетел грунт, щебень.

Ясно. Бьют по позиции, давят.

Слева грохот боя, у позиции Петрова, тоже нарастал. Затихнув на миг после выстрела сорокопятки, как нам всем показалось, атака возобновилась. Потеря бронемашины не столько остановила фрицев, сколько больше разозлила.

И они взялись за нас всерьез.

Пари с генералом, война с дядей за наследство и запуск типографских станков. Корсет и предрассудки — не помеха для той, что не боится испачкаться в краске! https://author.today/reader/552993

Я отполз от обочины дороги метров на десять. Расположился в корнях массивного дерева. По нему уже несколько раз ударяли пули, прошили насквозь, оно содрогалось, но стояло, терпя эти удары.

Пронизывающий все пулеметный огонь стих. Слышались выкрики, все ближе и ближе. Только изредка совсем короткие очереди продолжали долбить по краю улицы. По тем, кто там скрывался, прятался в изгибах местности.

Еще раз грохнул танк.

Снаряд со свистом пролетел метрах в десяти от меня дальше к зданию больницы. Ударил там в землю, разметал ее и приподнял корни пары кустарников. Фугасное действие не такое сильное. Устаревшее орудие, но от этого нам не легче.

Слева тоже шел бой.

Что там, понять и узнать не было никакой возможности. Но мы, стоя друг к другу буквой «Г», прикрывали фланг и тыл сотоварищам. Если отойдем дальше от улицы, то вся их оборона накроется. Фрицы обойдут, окружат и перебьют.

Все сильнее пахло дымом.

Тот, второй танк выцеливал дома с соломенными крышами, которых тут на окраине города было примерно каждый третий. Бил по ним, и те вспыхивали, начинали разгораться. К звукам боя добавились крики гражданских. Тех, кто прятался в домах, в их подвалах, в надежде что пронесет. Не пронесло. И от этого на душе было только гаже.

Оборона пришла в себя. Парни, вжавшиеся в землю, вскидывали оружие.

— Вперед! — Раздалось с той стороны на немецком. — Давай! Быстрей! Быстрей!

Немецкое «Шнель! Шнель!» Сильно резануло по ушам.

Хлопнул выстрел, второй. Ополчение, что было впереди, не оттянулось как я, потому что им было чертовски страшно. Но они вступили в бой. Палили, передергивали затворы. В их позицию прилетела одна колотушка, вторая.

— Отбрасывай! — Заорал я, понимая что они не послушают.

Без опыта люди пребывали в шоковом состоянии. Видели немца, целились, пытались попасть, перезаряжали винтовки. Они не слушались, не отошли чуть назад, чтобы оставить уже засвеченную позицию. Засвеченную так же по глупости. Бить надо было…

Все потом!

Грохнул один взрыв, второй. Отряд немцев рванулся через дорогу. Теперь мой черед, когда они на открытой местности. Может своими действиями спасу хоть кого-то из тех парней, укрывающихся вблизи дороги.

Вскинул шмайсер, дал очередь. Одну, состоящую из нескольких коротких. Начал отползать, менять рожок. Те, кто был впереди, молчали. Неужто все погибли.

Перекатился, сменил позицию.

Туда, откуда я бил, мигом ударил пулемет. Поскольку позиция была в низине, досталось дереву. Уже и без того прилично пострадавшему.

Немцы показались на этой стороне улицы. Первых два человека влетело в кустарник. Один навалился на пытавшегося выстрелить красноармейца, завязалась драка. Я пальнул, перекатился, отступил еще на несколько шагов.

Сука! Стиснул зубы чтобы не начать орать матом. Их больше, они опытнее моих людей, лучше снаряжены и поддерживаются техникой.