Хлопнул выстрел, Шишкин ударил по одному из окон, видимо там было движение.

Ну а я, Трубицын и Бережной по моим стопам, двигались вперед. Тридцать метров казались большим расстоянием. Очень большим для рывка, если считать что в любой момент по тебе могут начать стрелять из домов справа или высунется кто-то перед самым носом.

Накликал!

Из-за кирпичной кладки высунулся фриц, точнее вначале винтовка, а потом… потом уже я не видел.

— Ложись!

Сам рухнул, не добежав до края здания каких-то метров десять. Короткая очередь ударила по кладке.

— Шайзе… — Раздалось оттуда из-за угла.

Хлопок в ответ и…

— Черт. — Услышал я крик за спиной.

— Живой? — Глянул назад, что там случилось. Кого задело?

Васька полз мимо меня, забирал левее, смотрел на крышу кирпичного здания. А Бережной воевал с винтовкой.

— Заклинило. Цел я. Цел. — Быстро понял он о чем идет речь и почему я смотрю на него с явным вопросом в глазах.

— Прикрывай. — Это относилось к Ваське. Он вскинул свое оружие, прицелился в угол дома.

Вдох, выдох и я очередным рывком преодолел оставшееся расстояние. Немец там, в шести метрах от меня, явно был жив. Ругался, пытался передернуть затвор. Я высунув оружие из-за угла, четко по кладке послал туда несколько пуль.

— Шайзе! — Теперь уже орал он громко, испуганно.

Еще рывок. Справа от меня тот самый поникший враг, убитый Ивановым, а этот пытается окровавленными руками, на которых явно не хватает пары пальцев, передернуть затвор своего оружия. В глазах ужас, боль, страх.

Короткая очередь и… Добил врага.

Высунулся. Танк как раз вышел на позицию стрельбы вдоль путей. Пятнадцать метров! А вдоль стены, прямо ко мне двигались двое. Здесь была дверь, они торопились от нее в мою сторону. Один вскинул винтовку.

На долю мгновения я опередил их и выдал очередь из шмайсера. Результат не проверял. Это было смертельно опасно. Отпрыгнул назад, укрылся за угол, за стену дома, вроде как пытаясь увернуться, спрятаться. Сапоги скользнули по окровавленному кирпичному крошеву, и я потерял равновесие.

Сука!

Полетел неуклюже назад, сгруппировался, чтобы не раскроить себе череп. Но как не старался, больно треснулся боком. Левая рука инстинктивно ушла в сторону, чтобы погасить падение. Все не так хорошо, когда я действую на автомате, слишком молодое и неопытное тело. Все нужно контролировать. А в напряжении боя не всегда выходит.

Ноги.

Сжался комком, чтобы уменьшить силуэт. Перекатился, обдирая о строительный мусор спину и бедра. Боль пронзила тело, но… Малая боль спасла жизнь.

Этого я и боялся.

Танковый курсовой пулемет врезал в кирпичную кладку чуть выше меня. Примерно туда, где я был мгновение назад. Благо это был угол, и склад оказался построенным на совесть, стены толщиной в кирпич, а то и полтора. В стыке стен еще толще. Во все стороны полетело крошево, звук ударов был гулкий, бам! Бам! Впечатывал каждую пулю в стену. Не упади я, скорее оказалось бы все даже хуже. Посекло, запорошило, ударило бы по глазам или шальная пуля как-то прямо в углу прошила бы кладку. А так отделался ссадинами и синяками, но не словил свинца.

И что делать с этим дерьмом?

Отполз еще чуть назад.

Пулемет на миг замолчал, а потом выбил еще одной короткой очередью пыль и крошку из строительного мусора, на котором я секунды две назад поскользнулся. Но, меня там уже не было. Перевернулся на живот, залег. Оглянулся. Мои тут, недалеко. Трубицын уткнулся носом в землю прямо посередине стены здания. Метра два до него. Бережной залег у дальнего угла. Пулемет с места не сдвинулся, как и снайпер. Теперь нас разделял пустырь. Но, может это и хорошо. Парни прикроют нас, не дадут бить из домов на другой стороне улицы или обойти вдоль кирпичного здания. А как что-то сделаем с танком…

Что? Сука! Что⁉

— Товарищ политрук. Спина. — Прошипел Васька испуганно озираясь. — Перевязка нужна.

Понятно, что падение на острые камни, дело весьма неприятное. Но ерунда. Тут бы выжить под огнем пулеметов, а не думать о слегка кровящей ссадине.

— Жить буду. Царапина. — Ответил я. — Потом.

Хотя ощущал, что сбил до крови. Щипало. В рану попадал соленый пот. Но. Это все мелочи жизни. Черт с ним, заживет. Гляну, как со всем этим дерьмом разберемся.

— Гранату дай, колотушку.

У меня были свои, но тратил я их ощутимо больше, чем мои красноармейцы, так что с них не убудет.

Василий, не торопясь и действуя очень аккуратно, подчинился. Я осмотрелся. Лезть под танковый пулемет мне совершенно не хотелось. Можно было рассчитать примерно, как кидать и метнуть через крышу. Но так попасть, не очень понимая где машина, не видя ее, ощутимо сложнее. А нужно точно в район моторного отделения. Из положения лежа, хреновая затея. А вставать для броска мне совершенно не хотелось, это усложняет момент.

Так, что мы имеем? Начал осматриваться…

Ухнула сорокопятка, откуда-то из дыма. Снаряд врезался в стену где-то метрах в десяти по зданию в районе танка. Близко, но не туда. Грохот на миг оглушил. Все же не вблизи разрыв, не так уж и страшно. Звук разлетающейся крошки, Васькин стон.

— Ты чего? — Я дернулся, уставился назад. По нему не могло попасть осколком. Нас здание прикрывает. Бережному да, я бы еще как-то мог поверить. Да и то он залег. Может по ушам только если.

— Они же это… Всю свинью… Осколками. — Шмыгнул он носом.

Кому чего.

В ответ сорокопятке жахнул танк. Хлесткий грохот, снаряд ушел куда-то в дым, туда назад. С противоположной от нас стороны здания, от железнодорожного полотна, застрекотал пулемет, захлопали выстрелы. Получается мы здесь на острие атаки. Прорвались дальше остальных. Правый фланг, возможно, еще дорогу не пересек. Там ханомаг, пулемет, и скорее всего не один. Там рядом МТС, а на ней могли быть резервы или даже танки, а не только пехота и бронемашины.

Сорокопятка выцелить машину не смогла, обзор плохой. За пару минут боя никакого прогресса не вышло. Автоматчики дошли, уперлись, залегли. Надо идти дальше, а их подавляют, косят огнем, жмут к земле.

Слева тоже никак. А мы продвинулись. И… что надо делать?

Вздохнул, собрался.

— Дурень…– Процедил Ваське. — Не о том думаешь. Соберись.

Хотелось сказать что-то более злое, но бойца я вполне понимал. Натура его такая, а тут висит ничейная туша, как ее не забрать. А в бою ей достается в полной мере и может быть будет она непригодна к употреблению. Сгорит, набьется мелкими осколками так, что зубы сломать можно. Свинцом, вредным для организма.

Не о том! Вадим Иванович!

Так, что мы имеем?

Рядом лежал тот, убитый еще Ивановым, немец. Винтовку покорежило пулеметной очередью, тело пробило в нескольких местах. Но вот каска, она оказалась с моей стороны и не пострадала. Да и сама винтовка мне больше нужна как жердь.

Проверим, как там танковый, курсовой пулемет. И… Попробую гранаты достать. Они далеко, с той стороны кучи. И по мне там могут ударить очередью.

Быстро стащил с мертвой головы железяку. Для этого пришлось потормошить мертвого фрица, но ему она уже не нужна, а мне сгодится.

Подтянул винтовку. М-да, досталось ей прилично, уже не оружие, а мусор. Пуля угодила прямо в курковый механизм, пробила дерево и разворотила там весь спуск. Не повезло, бывает. Но плевать.

Аккуратно нацепил каску на дуло. Высунул из-за угла. Тихо, стрельбы нет. Хорошо.

Тогда используя винтовку как крюк, подцепил подсумок фрица с гранатами, потащил к себе. Тоже тишина. Что там? Пулеметчик немецкий в танке уснул, что ли? Или экономит? Или слишком низко и не видит, что у земли твориться? Расстояние то плевое, метров пятнадцать. Достал. Аккуратно открыл — две колотушки. И там еще один немец, убитый мной, но уже за углом. Его я отсюда почти не вижу, а уж гранаты тем более.

Три гранаты. Связать их и кинуть просто под машину — такое себе. Для танка колотушки вряд ли какой-то аргумент, но вот его гусеница. Ходовую часть подорвать можно, только надо попасть. Хорошо бы связать гранат семь и все это вместе детонировать, но…