До дома метров пятнадцать, двадцать. Кинем гранаты, отступим. Дадим огня по тем, кто лезет огородами. Может удержим.

Бойцы, новоявленные пулеметчики, закивали. Понятливые.

Пригибаясь отошли, стали занимать позицию. Я надеялся, да что там… Молился, хоть и не религиозным был человеком. Молился, чтобы они смогли хотя бы выдать очередь. Ладно, перезарядить дело сложное. С MG не каждый справится. Но очередь. Одну очередь! Положить немцев, заставить потерять важные секунды.

Посмотрел путь отхода от позиции для метания гранат к пулемету. Неплохо. Деревья, тропка протоптанная, кустарник. Есть за чем прикрыться и скрыть силуэт. От пули не спасет, но целиться будет сложнее в разы.

Уже хлеб.

— Ты гранаты кидаешь хорошо? — Спросил у милиционера.

— Я бы лучше… — Он замялся. — Поближе бы.

Я сам хотел подойти поближе и метать с самой близкой, возможной дистанции, сразу две гранаты. Нас же двое. Да, риск больше, но и опыта у меня в разы чем у них всех. Отойти, уверен смогу, а вот они. Ой не факт.

— Отсюда могу не докинуть. — Служитель закона нервничал. Мотнул головой. — Далеко. Мы же не пехота. Стрелять — то это одно, а вот гранаты…

— Хорошо. — Решился. А что делать то? Вариантов нет, придется рисковать и жертвовать личным составом. — Вы вдвоем к следующему дому. Выйдешь на позицию, осмотришься, и сразу кидай. Мы за тобой. Отползай и лежи. Пулемет косить будет…

— Да понимаю я, товарищ политрук. — Он скривился. — Все понимаю.

— Хорошо. — Уставился на второго бойца, что шел вместе с ним. — Твоя задача прикрыть его тыл. Там фрицы. Не подпускай. В ханомаг гранату не кидай. Кидай в них и бей. Как пулеметы отработают, отползайте. Не бегом. Ползком.

Они закивали, двинулись вдоль дома к следующему.

А я понимал, что послал людей на выполнение тяжелой задачи и считай, верную смерть. Но, это война. Надо остановить врага. Без жертв здесь не получится. Никак. Лучше рискнуть и сделать, чем как те парни с бутылками. Жаль их, безмерно жаль. Но задачу они не выполнили. Дали нам немного времени. Это да. Низкий поклон им за это. Теперь мы должны остановить эту стальную колымагу.

Глянул на мужика, указал на позицию. Он кивнул.

Дошли пригибаясь к земле, изготовились. Здесь был забор где-то по пояс, штакетник. Кусты сирени закрывали фрицам видимость. Между ними и углом дома узкое пространство, где можно было высунуться и метнуть смертоносное орудие. Выдал бойцу колотушку, сам взял лимонку.

— Кидай в машину. — Проговорил тихо, одними губами. — Хотя бы примерно.

Видел как его трясет от напряжения и нервов. Что тут поделать, помирать — то оно всем страшно. Но боец хоть и трясся, кивнул. Уставился на врученную гранату.

— Колпачок…

— Знаю. — Процедил он зло. — Знаю.

— Готовься. Вон позиция. — Показал за куст. Там потом можно было нырнуть вниз и залечь в корнях, отползать к пулемету.

— Есть. — Проговорил неуверенно.

— Ждем. Как кинем, на землю и ползком за дома.

Он ничего не ответил, а я начал наблюдать.

Ханомаг гудел и подкатывался все ближе и ближе. Немцы переговаривались, продвигались и тоже приближались. Я со своей позиции, припав на одно колено, уже хорошо, отчетливо их видел. Боец прятался за кустом, выжидал, сопел натужно. Дыхание его сбилось от страха.

Метнуть гранату и залечь. Другого ему делать не надо. Потом отползать. Справится.

Они все ближе и ближе. Уже можно, уже прямо вот нужно. До нас уже тридцать метров от машины. Фрицы озираются, переговариваются. Машина пыхтит, фырчит. Катит со скоростью медленного пешехода. Неспешно, и это попросту убивает. Ты сидишь, ждешь… Вот! Вот-вот! Старуха с косой словно заносит над тобой свое оружие и тоже ждет, и ты томишься, сходишь с ума от этого ожидания. Потом рывок, стрельба, ее лезвие, пулеметная очередь пролетает над тобой и… Если жив, то действуешь.

— Не сегодня, старуха. — Проговорил я одними губами. — Пожить малость надо. Побить этих сволочей. Давай, не сегодня.

Почему медлит?

Закусил губу, ждал.

Фрицы же зайдут к тебе на позицию, страж порядка, черт тебя дери! Чего ты?.. Уже слишком близко! Те, что прут по огородам вот-вот будут у твоего дома.

Давай!

Мысли бились в голове. Я уже сам подумывал, не метнуть ли. Может погиб?

Наконец-то! От соседнего дома, где прятались милиционер и его напарник, ударила автоматная очередь. Не то! Не по ханомагу, а туда, по наступающим через дворы врагам. Зараза! Все пошло к чертям собачьим. Скрипнули мои зубы, сами собой. Долго ждал, слишком близко подошли фрицы с тыла. Пулеметчик на бронемашине дернулся, разворачивая свою убойную машинку. Наконец-то из-за дома полетела граната.

— Давай. — Процедил я.

Высунулся, метнул свою, целясь не в ханомаг, а за него. Фрицев, прячущихся там, покосить осколками. Увидел, как замерший за сиренью красноармеец тоже сделал бросок. Хлопок издали. Но я уже не видел, что там дальше, попал или нет Иванов. Куда упали гранаты.

Отползал, вжимался в землю и готовил шмайсер и колотушку.

Мимолетное мгновенье. Поднялся дикий шум.

От поленницы заработал наш пулемет. Врезал по идущим сюда фрицам. Дал длинную очередь. Черт, не опытные. Надо малыми бить. В унисон с ним издали ударил по стенам домов MG из дальнего ханомага. Пули прошивали бревна, но все же цели уже оказались слишком удалены, чтобы пронзить их парой насквозь. А вот внутри строений сейчас начинался сущий ад.

Хлопали одиночные выстрелы стрелкового орудия. Короткие очереди разрывали воздух. Крики разнеслись подобно вою идущей на охоту стаи. Ближайший ханомаг тоже врезал очередью. Длинной, что было глупо. Я услышал, как она выбивает дробь по дороге, а потом пули ушли в стены и, казалось, вверх в небо со свистом.

Грохнуло раз. Второй и третий. Наши гранаты.

Красноармеец отполз на пару шагов от куста, занял ложбинку, вжался в нее. Сдавил мосинку. Трясся. Губы его шевелились. А я полз вперед к пулемету.

Пули хлопали по дому рядом. Прошли по сирени, ветки и листва полетели в разные стороны. Я перевернулся на спину, неспешно, стараясь не высовываться, скрутил колпачок, дернул шнурок и через голову метнул колотушку по направлению к врагу, на улицу.

Резко развернулся.

— Назад. — Отдал приказ. — Отходим. Боец.

Пополз от палисадника вглубь сада. А вот красноармеец не торопился. Он лежал там, сжимая свое стрелковое оружие и не двигался. Черт, от страха сдурел что ли. Если прилетит граната от фрицев, ему конец. Пространство узкое, отбегать будет, получит пулю.

Но тащить его за собой я не мог.

Толкался ногами, подгребал руками, торопился.

Наш пулемет замолчал, бойцы вскинули винтовки, палили по залегшим там через один или два участка, врагам. Почему не перезаряжают? Видимо не умеют. Черт!

Продвинулся еще. Грохот вокруг нарастал. Ударил пулемет Петрова. Загрохотали выстрелы.

Миг осмотрелся.

Милиционера и его напарника не видать. Да и стрельбы оттуда не слышно. Зараза! Продолжал движение к поленнице по протоптанной дорожке, прикрываясь изгибами местности и кустарником.

— Рассредоточиться! — Выкрикнул. Скрываться смысла нет.

Увидел, как одного из стрелков скосила вражеская пуля. Ударила в грудь, развернула боком, и парень упал прямо на пулемет. Навалился всем телом.

Надо же сразу менять точку огня. Плохо, чертовски плохо.

Рывок. Толкался от земли словно зверь и руками и ногами. Перебирал, злился. Занял позицию за корнями еще одного дерева. Не очень толстого, плодового. Но все лучше, чем ничего. До позиции с пулеметом около семи метров, если напрямки через огород. Кусты смородины. Или с десяток если в обход.

Немцы наступали. Подавили пулемет, как им казалось. Передвигались перебежками от одного укрытия к другому. Часть прикрывала, стреляла в нашем направлении, часть двигалась. Потом менялись. Их там человек пятнадцать, не меньше. Наверное кого-то нам удалось скосить первыми залпами, но мало. Очень мало.

Там, где я был недавно, где рос куст сирени и остался боец, грохнул взрыв. Фрицы кинули гранату, давили нас, как могли. Палили из винтовок и шмайсеров. На улице творилось что-то совсем уж шумное.