— Там дальше… — Шмыгнул носом Бережной. Мотнул головой, показывая что мол смысла туда идти нет. Досталось им жестко.

— Что у больницы?

— Не знаю. Я здесь вот сразу перевязывать этого начал. — Не отрываясь от работы спросил сам. — А там? Что остальные?

Судя по крикам, у самой больницы все оказалось не очень хорошо. Но я услышал близкий гул двух моторов. Это наши полуторки. Там, за зданием. Значит людей грузят, уже хорошо.

— Один тяжело ранен. — Ответил после паузы.

Движение со стороны больницы. Кто-то пробирается к нам. Вскинул шмайсер на всякий случай. Но это свои. Два санитара двигались пригибаясь, тащили носилки. И еще двое наших из отряда Васьки. Вместо формы повседневная одежда.

Они все вчетвером подобрались, замерли, уставились на меня. Лица бледные, взволнованные, глаза навыкат.

— Что у больницы?

— Да… — Судя по выражению лица мои опасения оправдались.

— Так что?

— Пятерых насмерть очередью. Двое ранены.

— Персонал?

— Нет. — Мотнул головой один из санитаров. — Они… Они что-то обсуждали группой. Отошли и…

Я инстинктивно скрипнул зубами. Дисциплина. Ее отсутствие, как правило, приводит к таким вот тяжелым последствиям.

— Группа ходячих ушла?

— Да. Григорий их в первую очередь с сопровождением…

— Ясно — Перебил его я. Подробности мне были не нужны. — Сколько еще по времени?

Санитары переглянулись.

— Товарищ командир, двух машин мало. Сейчас только часть…

Понятно. Людей много, слишком много. Но нужно вытащить по максимуму. В тыл их везти некогда. Может бронепоезд примет часть и попробует прорваться. У них же был такой план.

Риск большой. Риск, но кому они нужны в немецком тылу?

— Там, справа. — Я махнул рукой, пронзительно уставившись на санитаров. — Раненый. Рука почти оторвана. Его тащите. Этот сам дойдет. — Глянул на парня с перемотанной головой, перевел взгляд на двух бойцов из группы Трубицына. — Всех наших, кроме пулеметчика на крыше, его второго номера и…

Договорить я не успел.

Грохнул выстрел. Оттуда, с улицы где только что была отбита атака. Миг и снаряд ударил в стену вблизи окна второго этажа больницы. Я плохо видел все это за деревьями, но судя по гулкому удару, а не взрыву, били бронебойными.

Все залегли. Уставились на меня с ужасом в глазах.

Пушку подтащили? Или это танк? Надо глянуть и понять, что со всем этим делать. Черт!

— Эвакуировать раненых! Быстрее! — Это я выкрикнул санитарам. И они, понимая всю серьезность ситуации, рванулись за перевязанным мной красноармейцем.

— Ты! — Яуставился на одного из пришедших бойцов. — За подмогой. Всех кроме пулемета. Сюда! Пулемету спрятаться и не высовываться. Занять позицию. — Махнул рукой. — На западной части здания, где-то посередине, чтобы не попасть под этот огонь. Второй этаж, где лучше всего видно округу. Бить только в самом крайнем случае.

— Есть.

— Бережной здесь. Ждать остальных и рассредоточить их для обороны.

— Есть.

Еще хлопок, еще звук пронизывающего кирпич удара. Сколько? Три-четыре секунды темп огня. Черт, это плохо. Но калибр явно не большой, поэтому так быстро и садит. Либо их старый Pak, «кукушка», либо устаревшая версия какого-то из танков, вооруженная малокалиберным оружием. Я не очень точно помнил все типы их техники. Но раз по зданию бьют бронебойными, тут что-то не сильно мощное.

Хотя. Нам от этого не легче. Лучше уж пушка.

— Ты, со мной!

Второй боец ошалело кивнул. Не нем даже формы не было. Ополченец в коричнево-сером пиджаке, вооруженный трофейной винтовкой и граната за поясом с подсумками для патронов. Вот так и воюем.

— За мной, голову не поднимать, пригибайся. Если бьет пулемет, носом в землю и ползком.

— Ясно. — Его трясло от напряжения.

Мы рванулись обратно к занимаемой мной ранее позиции.

По дороге я увидел, как санитары поднимают хнычущего бойца и бегом тащат его к зданию. Дальше на это я не отвлекался. Хлопок выстрела, еще удар по кирпичной кладке. Пробежали вперед немного, и я рухнул на землю. Ползком к обочине улицы, к краю парка. Добрались. Выбрал позицию, чтобы видеть что там творится на повороте дороги, куда откатывался ханомаг.

— Ты, семь метров дальше. — Приказал, указал направление. — Выбери позицию для стрельбы, неприметную и не высовывайся.

Он пополз. Плохо двигался, отклячив свою филейную часть. Будь здесь на позиции за улицей враг, то влепили бы ему свинца. Одно слово, ополчение.

Всмотрелся на север.

Худшие опасения оправдались. Желваки мои заиграли сами собой, а сердце забилось в ускоренном ритме. Злость накатывала волнами. Что делать? Черт! Из-за поворота, из-за домов, вывернул к нам танк. Стоял, пыхтел и стрелял.

Быстро они, сволочи!

Машина выглядела приземистой. Окрашена в характерный для фашистов серый мышиный цвет. Орудие небольшое. Скорее всего тридцать семь миллиметров. Это тройка старой модификации. Спереди две фары, запасной трак. Два пулемета, на корпусе и в башне, нацелены на нас.

Хлопок. Снаряд ушел мне за спину, вновь ударил по стене.

Так. А почему они бьют бронебойными? Фугасного действия тридцатисемимиллиметровых противопехотных снарядов не хватает для эффективного поражения кирпичной кладки? А бронебойный что? Пробивает ее насквозь. Влетает в помещение потеряв прилично инерции, но вырывает с собой еще и часть кирпича, штукатурку, шпатлевку. Все это бьет по прячущимся внутри.

Толково. Только эти суки бьют по больнице! Да, оттуда бил пулемет, но…

Я очень надеялся, что всех с этой части здания уже спустили вниз.

Наблюдал. Провел рукой по лицу. Что нам делать с этим зверем? Так-то он пока не торопится на нас идти, давит возможные огневые точки, но… А вот и его друзья появились…

Фашистская пехота подошла. Из-за танка, обходя с двух сторон, на нас двигался целый взвод. Около тридцати человек рассредоточилось по двум сторонам улицы. Они пригибались к земле, озирались, приближались. Направлялись к ханомагу, замершему на середине пути от поворота до нас. Отлично вооружены. Я насчитал целых три пулемета. Получается по одному на отделение. И как с таким воевать-то?

Тот тоже ожил.

Пулемет на нем повертел стволом, стал ровно. Мотор заработал и техника прошла чуть вперед. Неспешно, совсем, совсем медленно. Колеса повернулись, и бронемашина съехала в палисадник, освобождая простор для обзора из танка. Так им проще будет контролировать сектор и вести огонь. Фырчала, но замерла там, нацелила в нашу сторону пулемет.

Сейчас пехота подойдет к ханомагу. Закрепится. Двинется дальше и по нам, если мы начнем давать отпор, ударит уже не только один пулемет, но и танковое орудие, а еще плюсом все, чем вооружен танк.

Плохо. Очень.

Хлопок. Удар. Тройка продолжала долбить по зданию. Видно фрицы понимали, что оттуда могут ударить по наступающей пехоте и били превентивно. Толково.

Танкисты не высовывались из люков. Дистанция была небольшой, и они опасались работы снайпера. Связь у них работала хорошо и из ханомагов, судя по всему, доложили что у русских Иванов есть снайпер или даже снайперы.

Думай Вадим Иванович!

Хлопок, еще один удар.

Слева тоже загудел мотор, далеко. Видимо та дальняя бронемашина, перекрывающая сектором обстрела улицы на западе, тоже пришла в движение. Есть ли там еще один танк? Да какая разница. Мы с одним то ни черта сделать не сможем. Чем? К нему не подобраться, чтобы закидать гранатами. Там врагов слишком много, не дадут подойти.

Фрицы приближались. Два выстрела из танка, и они поравнялись с ханомагом. Засели там на несколько секунд. Перекрикивались.

Я смотрел на это все и не понимал как остановить надвигающуюся волну. Посмотрел направо. От здания больницы подтянулись наши последние резервы. Несколько одетых как мой напарник бойцов — пиджаки, брюки, кепки. Они занимали позицию в саду у обочины дороги. Но против опытных фашистов, поддерживаемых танком и ханомагом, это ничто.