Но я помнил, что десяток двигался как раз вдоль пути, в сторону, куда мы и ехали.

Вдох-выдох, голоса за спиной, далеко. Запах гари уже начал просачиваться и сюда. Сквозь деревья. Или это от меня пахнет бензином?

Вперед.

Двинулся быстро через лес огибая кусты, перелезая через упавшие стволы деревьев. Прикрывал спину массивными стволами исполинов и выворотами их корней. Дорог и троп здесь особо не было, шел, петлял. Была мысль заложить здесь на пути пару растяжек, но гранаты дороги. А уверенности, но фрицы пойдут за мной след в след, никакой.

Местность, вначале четко поднимающаяся вверх на холм от дороги, теперь начала опускаться. Впереди, через кроны деревьев, я видел серое небо, все больше и больше его было. А значит там открытое пространство, и это плохо.

Отстали ли фрицы?

Ускорился, добежал до опушки. Сердце долбило, потом покрылась вся спина. Дыхание сбилось. Вжался в ствол дерева чтобы осмотреться, перевести дух, а не с налету лететь куда глаза глядят.

Что там?

Впереди за последними деревьями луг, черт! Слишком открытая местность. Хотя трава высокая, но я здесь как на ладони! Дальше внизу, метров сто с полтиной, еще деревья, это река. Видны заросли камыша. Справа перелесок забирает ближе к ее руслу. Деревья, что за ними не видать. Моим парням повезло больше, но может они решат пересекать ее вплавь. Только потом двигаться к мосту.

А слева просветы, линия дороги, спускающаяся к мосту.

Деревянный, недавно укрепленный. Очень похожий по конструкции на тот, что я взорвал на Кшени. Вокруг него камыш, русло у речушки не широкое, но пойма большая и болотистая.

У моста охрана. Люди.

Продвинулся вперед, залег за одним из крайних деревьев.

Миг, и я понял что это наши. На этой стороне вырыты окопы слева и справа от дороги. Мне как раз к ним. Видимо так же начали строить ДЗОТ и рядом с ним капонир для зенитного орудия, но не успели. Стояло это все неказисто, недоделано. И ничем не занято. Пять человек насчитал. Один из которых с дегтяревым подальше от меня.

Позиция хорошая, но против танков это все не серьезно.

Бойцы, я четко видел их пилотки, смотрели пристально в сторону, где был наш бой и поднимался дым. Уверен, переговаривались. О чем, слышно не было.

На другой стороне уже более серьезно все выглядело. Там виднелся хорошо укрепленный ДЗОТ, из которого открывался отличный обзор на весь мой берег, на дорогу. Оттуда можно скосить наступающих огнем. За ним окопы. А еще два орудия, что показалось мне удивительным.

Одно обнаружил с трудом, его поставили так, чтобы прикрыть со стороны реки возвышающимся укреплением, а второе вынесено от обороны на тридцать метров, замаскировано, но не очень хорошо. Да и с моей позиции видно что там суетятся люди, продолжают копать. Крепить капонир.

Прислушался. Голосов фрицев и их движения не слышно. Отстали. У них иной приказ. Пощипали мы их конечно больно, но это не значит что можно гоняться за нами по лесам, бросив основную задачу.

Всмотрелся еще, оценивал оборону моста.

Две полуторки, загнанные на обочину и прикрытые свежесрубленными ветвями. Человек тридцать, может даже больше, суетились, укрепляли и расширяли траншеи. Впереди, ниже по течению, были выставлены дозорные. Увидел одного на дереве, он вглядывался не в мою сторону, а на северо-запад.

С первого взгляда было понятно, врага они ждут не со стороны реки, а поднимающегося против ее течения. Там рабочий поселок Советский.

Надо идти. Основная беда,меня могли подстрелить. Что взбредет в голову охране моста? Не прокрадываться же к ним. Свои.

Ладно. Ждать некогда. Вскинул руки вверх, удерживая карабин над головой. Заорал.

— Братцы! Свой! Свой я! — Быстрым шагов двинулся вперед. — Не стреляйте! За мной немцы! Десяток!

Расстояние большое, но они же должны понимать, что я свой! Форма, говор, иду не скрываясь.

Те, что были на моем берегу, тут же всполошились. Развернулись все от наблюдения дороги на меня, залегли. Я видел и чувствовал, что на меня нацеливается несколько стволов. Черт, очень неприятное ощущение.

Но делать нечего, держа оружие над собой, двинулся к мосту.

— За мной немцы! Нас там на дороге! Обстреляли!

Сто метров, расстояние сокращалось. Я торопился преодолеть открытое пространство как можно скорее.

— Руки на виду держи! — Выкрикнул кто-то из охраны. — Кто такой?

Семьдесят.

— Политрук Морозов! Ищу расположение сто девятнадцатой бригады! Мои люди через лес отходят! Еще пятеро!

Пятьдесят.

— Руки на виду и давай к нам!

Тридцать.

Я торопился, как мог. Двигаться так, с поднятыми руками, было очень неудобно. Заметил, что с той стороны моста на меня тоже поглядывают, но работу не прекращают. Только несколько бойцов засели в окопы, направленные в мою сторону. Основной же контингент укреплял позиции и не отвлекался. Капониры для орудий выглядели совсем свежими. Будто копали их чуть ли не ночью. Или прямо сейчас.

Я сбежал, пробрался через заросли высокой травы.

— На дорогу!

Метров за пятнадцать до моста растительность была убрана, и здесь я предстал перед охраной во всей красе. Интересно, это войска НКВД, которые должны охранять такие позиции,любые более-менее важные мосты? Или мост не так важен и его прикрывают ополченцы? Группы, собранные из местных партийных людей? По форме вроде первое — кадровые военные. А может это вообще люди из сто девятнадцатой и я дошел.

— Политрук Морозов! Направляюсь в штаб сто девятнадцатой бригады. — Повторил я, замерев. — Там немцы, товарищи. За лесом. Как минимум взвод.

— По нашему лопочет. — Проговорил боец, целящийся в меня из мосинки. — Товарищ младший лейтенант, что делать то?

Молодой командир явно был недоволен тем, что его обнаружили. Он находился на той стороне дороги вместе с пулеметчиком.

— Документы у тебя есть? Политрук. Вижу автомат — то не наш, и сумка…

— Трофейные. — Проговорил я спокойно. — Повоевать пришлось с шестой стрелковой. Мне бы в окоп, а то фрицы по пятам идут. Вдруг уже на опушке.

Повисла секундная тишина.

— Оружие на бруствере оставь. Все, и спускайся. Как спустишься, руки на виду. — Младший лейтенант говорил нервно.

Я быстро подошел к краю окопа так, чтобы спрыгнуть в него в паре метров от крайнего, уставившегося на меня бойца. Тот тоже явно нервничал, на спуск нажать был готов при первом неверном моем движении.

— Так, красноармеец, ты не нервничай. Я сейчас вот карабин положу, потом трофейную штуку. — Улыбнулся ему. — Не пальни ненароком.

— Не пальну, коли не надо будет. — Проговорил он. В голосе слышалось напряжение.

Карабин я опустил медленно. Скинул с плеча шмайсер, тоже положил рядом. Метр от окопа, шаг, второй, спрыгнул, помогал себе руками.

Ноги чавкнули в грязь по щиколотку. И как-то сразу стало спокойнее.

— Документы. — Проговорил тот самый, что целился в меня. Смотрел на лицо, на петлицы. — Товарищ политрук, прошу, документы.

Ага, товарищ, значит за своего уже признал.

— Документы! — Выкрикнул через дорогу младший лейтенант. Он здесь был главный и должен был требовать он. Но я на такую мелочь внимания не обратил. Препираться, время тратить. А здесь вокруг немцев все больше. Нужно идти дальше, понять кто тут главный, как найти связь со сто девятнадцатой, передать им в штаб пакет.

Пока я открывал планшетку, боец нервничал. Он видел, что ТТ я не сдал. Он висел на моем поясе в закрытой кобуре. Патронов там все равно нет. И это личное оружие командира. Такое я сдавать не собирался.

Нервность понять можно. Фронт прорван. Шум, гам, стрельба за лесом, через который я прошел. Диверсанты еще.

— Документы в планшетке. Давай, боец, без нервов. Я медленно все сделаю и достану. — Вновь улыбнулся ему.

Он кивнул.

На разбирательство ушло где-то примерно минута. После которой бойцы охранения извинились, отдали воинское приветствие.

— Товарищ младший лейтенант. Здесь моих еще пятеро. Подойти должны. — Я махнул рукой. — Может по этой стороне реки, может переправились и по той. На нас отряд немцев напал. Мы на мотоциклах двух шли. — Бойцы и командир внимательно слушали. Лица их были напряжены. Чувствовалось нарастающее напряжение. Раз немцы здесь, то скоро бой. — Их там вроде взвод. Краткий бой мы дали и в лес ушли. Я на себя внимание отвлек. Ну и быстро к мосту. А мои в обход.