Рывок.

Пятьдесят метров от переезда или даже больше. Открытое место, прогал между строениями, заваленный строительным мусором. Несколько деревьев. Разлапистых и кривых. Трава приземистая, та, что пробилась через мусор. Какая-то местная свалка, что ли.

Сквером точно не назовешь.

А вон там, это что?

Своим приказал залечь. Они вжались в землю. Пока что нам везло и справа никаких засад и врага не было. Видимо все силы уходили на бой с наступающими автоматчиками. А здесь во всю орудовал танк.

Только вот не только он.

Костерок, битые кирпичи, котелок, вон один ранец валяется, вон второй. Всмотрелся. За углом кирпичного строения, добротно сделанного склада где-то двенадцать на шесть, пересекающего всю эту хаотичную застройку, торчало переднее колесо мотоцикла. В стене имелся след от попадания, выбита крошка. Все вокруг посечено осколками.

А на дереве, прямо по центру пустыря, справа у костерка висела свиная туша, которую только-только разделывали. Мясники чертовы, проголодались.

Скорее всего в этом здании склада, или что это? Выбранного, как более-менее крепкого и негорючего, стоит отделение мотоциклистов. Раз один есть, то где-то еще два или три.

— Жрали тут, собаки. — Процедил я зло.

Вся картина указывала на то, что выдвинутые на защитный рубеж солдаты вермахта, разжились свиньей и решили себе тут устроить пикник на пустыре. Кого-то отправили в дозор. Возможно как раз тех, кого я покрошил у дороги за недостроенным ДОТ-ом, бетонной конструкцией. А кто-то тут на радостях готовил мясцо, шашлык или похлебку. Кто его знает.

Уверен, танкисты тоже были в деле.

Только вот наша артподготовка все планы им сломала.

— Это же свинья. — Удивленно и как-то восторженно проговорил Васька, подползший ко мне.

— Ага. Они тут пикник устроили. Но наши артой все планы им…

— А может нам ее… А… Товарищ политрук? — На лице Трубицына я видел какое-то дьявольское выражение.

— Отставить. Бой вокруг. С ума сошел.

— Да…

— Отставить. После боя разберемся.

Он засопел, и я отметил, что слух более-менее вернулся. Уже даже такое кое как слышно.

— После боя его вон, эти местные…

Но видимо мое выражение лица четко показало ему, что возиться с тушей свиньи сейчас вот совсем никак нельзя. Тут у нас танк где-то в пяти десятках метров прячется. А этот загорелся утащить свинью. Куда? К тому же там крови много, как он ее транспортировать…

Некогда! Черт! Сбил меня с мысли.

— Здесь немцы. Воон, колесо мотоцикла. Уверен, остальные где-то прячутся.

Иванов, что малость отставал от нас, засел метрах в семи, вжался в гору строительного мусора. Резко вскинул винтовку, прицелился. Я тоже повернулся. Хлопок. Звон. Как же я сам-то не заметил. Дальше по улице от здания кирпичного склада полз немец. Залег, озирался, но наш снайпер снял его.

В ответ из-за кустов, с другой стороны дороги, из дома захлопали винтовочные выстрелы. Пулемета пока нет, хорошо.

Слева, там красноармейцы обходили хаотичную застройку, ударил наш пулемет. В ответ я услышал хлесткую очередь немецкого МГ. Ага, вот и вторая линия. Там передовые отряды, а здесь, видимо прикрытие танка и основные силы.

И тут я увидел выезжающий из-за кирпичной кладки, перед стальной машины. Боком двигался танк. Гусеницы подминали траву, землю, строительный мусор. Потом показалась башня. Неказистый, топорный, не современный, совершенно не обтекаемый. Но от этого не менее грозный, когда у тебя нет при себе РПГ или чего-то подобного. Чем бить, если у тебя только колотушки и последняя лимонка? Этим особо против такого монстра не навоюешь. Нужны противотанковые гранаты или сорокопятка. Иного варианта нет.

Танк прятался за кирпичной коробкой, маневрировал. Он выезжал то с одной стороны, на железнодорожные пути и бил с них, то сюда, на улицу. И черт в него попадешь, ведь склад прикрывает весь его силуэт. Только в момент появления и выстрела на несколько секунд… И тогда его можно поразить.

Сука!

— В стороны, отползать. Иванов!

Но Иванов уже понял, что своим выстрелом разворошил осиное гнездо и укрылся где-то. Схоронился, даже винтовку не показывал. А мы тут на входе в пустырь между неказистыми строениями и дорогой. Дальше открытая площадка метров тридцать — мусор, деревья, трава, кусты. Справа все это простреливается из окон домов. Ну а потом склад, а за ним катающийся туда-сюда и палящий по наступающим танк.

Очередь из спаренного с пушкой пулемета ударила по расположенным за нашими спинами строениям. Хлестко, словно тяжелые градины они пробивали насквозь, прошивали все это настроенное из «дерьма и палок». Тонкие листы ржавого железа, шифер, доски, ветошь, бревна, летела труха, осколки.

Мы вжимались в землю. Благо танкисты не так поняли ситуацию и ударили вообще не туда, где были мы. Причина, Иванов был ближе всего к этим убогим строениям. Враг расценил, что красноармейцы продираются сквозь них, а это первый. Вылез и сразу пальнул.

Но наш снайпер не идиот укрываться там. Надеюсь залег за грудой мусора. Схоронился и вжался, прикрывшись битым кирпичом и бетоном.

Последние пули очереди ударили как раз по ней. Высекли каменную крошку.

Секунда и следом жахнуло орудие. Фугасом куда-то над нашими головами, примерно в центр неказистой застройки. Хлопок, и там полыхнуло пламя. Несколько минут и все это чудо инженерной техники загорится так же, как и там за нашими спинами. Пожар разрастается с новой силой. Фрицам плевать, их задача любой ценой удержать нас. Оттянутся к станции.

Танк зафырчал, заерзал гусеницами и двинулся за здание склада. Позицию меняет, сволочь, прикрываются. Толково, очень толково.

Стрельба прекратилась. Все затихло.

Я окинул парней взглядом. Все они шокированы и напряжены. Биться против бронетехники, это вам не пехоту врага из пулемета косить. Тут шансы не равны.

— Петров. — Процедил я тихо и зло. — Приметил откуда били с той стороны из домов?

— Да. — Он смотрел на меня не мигая. Лицо растерянное, испуганное, но злость в нем нарастала и это чувствовалось.

— Готовь пулемет и по команде бьешь туда. — Повернулся к остальным. — Шишкин, ты контролируешь ответный огонь. Если какая рожа высунется, снимай не думая. Остальные. Остальные по фронту. И так, чтобы гранаты были под рукой.

Они закивали, но я видел как всем им страшно.

Слева звуки боя нарастали. Там стрелковый взвод пытался продвинуться вперед. Интересно, а что сорокопятка? Где она? Пока молчит. Так-то верно. Надо ждать, чтобы ударить по танку, вывести его из строя. Это основная сейчас задача.

Вот-вот и подойдет бронепоезд.

— Давай. — Скомандовал я тихо.

Петров нажал на спуск и по окнам, по стенам двух располагавшихся справа домом, ударила очередь. Бывший бригадмил хорошо понимал, где могут сидеть фрицы, понимал, что пулемет без проблем прошьет стену деревянного дома. Немцы тоже это знали, но все же решили прятаться в избах. Почему? Да хоть какая-то защита от осколков. Уверен, они думали что после станции наша арта займется ими. Может, конечно, не жилым кварталом, но, например ударит банально ближе. Да и инстинкт спрятаться хоть куда-то, прикрыться стенами, он работал на ура.

Их там было немного, но кто-то оттуда по нам стрелял.

Лента ушла быстро, Петров начал менять ее. Он не соединил боепитание в одну длинную, поскольку рассчитывал, что придется часто перебегать, а ленты проще тащить за плечами, чем как-то черт знает как на себе, контролируя в процессе передвижения.

— Пошли. Перебежками.

Первым рванулся вперед. Не как на кадрах пленки в полный рост, размахивая пистолетом. Нет. На полусогнутых, пригибаясь к земле и придерживая рукоять пистолета-пулемета так, чтобы в любой момент дать очередь навскидку, а самому рухнуть, залечь и изготовиться отбиваться.

Петров за спиной гремел железом. Иванова после пулеметной очереди я не видел, но проверять было некогда. Был бы ранен, крикнул или застонал. Семь метров, мы бы услышали. А раз молчит, либо мертв, либо жив. В обоих случаях тратить время чтобы посмотреть бестолково.