— Получилось?

— Да ну. Так побили, снаряды покидали. Мостам, думаю хоть бы хны. Я — то уже к вам шел, товарищи. Так вот. А как связаться с ними? Как вытащить? — Он покачал головой. — Они же и ночью бились. И вечером. В Мармыжах. Да вы столбы наверное видели. — Он замолчал, понял, что сморозил какую-то тарабарщину. — Видели столбы. Там же цистерны, склады в Мармыжах. Все фрицы раздолбили. Или наши подожгли, чтобы им не досталось. Тут кто его знает. С вечера горит.

Пару минут мы еще обсуждали как действовать. Сержант, как услышал, что был приказ начинать наступление, сразу воспрял духом. Радовало его, что не бросают на растерзание. Но долго говорить было некогда, и так много времени потратили.

Капитан быстро распорядился крепить орудия к полуторкам, мчаться вестовому к другим артиллерийским позициям. Радисту выдал срочные указания по передаче того, что в Советском еще есть люди. Надо их усилить и дать бой фрицам в городской черте.

Здесь оставался малый заслон. Десять человек прикрытия моста и еще примерно столько же для патрулирования реки. Чтобы фашисты не обошли и не ударили нам в тыл. Сделать с тем отрядом, который налетел на нас на дороге, никто ничего не мог. Приходилось наедятся, что переправа танков или хотя бы хоть сколько-то крупных сил в этом направлении займет у фашистов хотя бы время до вечера. А дальше, дальше уже что-то будет понятно. Может подойдут резервы.

Хотя я понимал, что в хаосе творящегося ни о каких резервах речи быть не может. Танковые корпуса, которыми совершался контрудар, насколько мне говорило мое послезнание, досюда не дойдут. Те, что ударят от Старого Оскола, завязнут в боях. А те, что с севера, тоже не достигнут успеха. Да, они выиграют некоторое время. Но прорыв расширится и вражеские орды попрут на Касторное. Там спешно будет создана третья линия обороны. Но ее обойдут.

Надо сделать как-то так, чтобы… Чтобы выиграть время.

Капитан уставился на меня.

— Ну что, политрук? Ты в штаб или с нами?

— У меня приказ. Один из пакетов доставить к любому из бронепоездов. — Улыбнулся я ему. — Так что с вами, товарищ капитан. А потом. По ситуации. Ну а как?.. — Пожал плечами. — Потом как-то переправлюсь на тот берег Грайворонки и в штаб.

— Спасибо. — Он протянул мне руку. — Спасибо, у меня каждый человек на счету.

Пока бойцы собирались, старшина, вооружившись карандашом, нарисовал примерный план города, показал что и где.

Север, преимущественно территория станции, ее пути, несколько цехов. Пакгауз, как его назвал сержант. Все в руках фашистов. Чуть южнее — вокзал. Новое кирпичное здание. Немного пострадавшее от пожара во время бомбежки, но стены крепкие и часть крыши цела. Тоже у них в руках. Справа от всего этого район, который по факту село. Капитальных зданий, где можно было бы укрыться, нет. Там же недалеко от вокзала кирпичное здание администрации. Скорее всего там уже фрицы.

Южнее и западнее вокзала по реке Кшень — мосты. Там немцы и укрепились. Заняли, по словам сержанта, крайние дома, выгнали оттуда людей, но дальше не пошли. Засели там, получив по зубам в наступающих сумерках.

Но сержант уверен, что скоро они полезут расширять плацдарм.

Основная оборона строилась вокруг незавершенного, да еще впридачу пару раз хорошенько разбомбленного, сахарного завода и ведущей туда железнодорожной ветки. Некоторые отряды расположились западнее этого комплекса, перекрывая проход на юг, опять же через деревенскую, одноэтажную, деревянную городскую застройку.

Темными лошадками были несколько кирпичных зданий.

Больница, располагавшаяся восточнее завода, прямо считай за городом. Ближе всего к реке Грайворонка.

— Если наши пойдут в атаку… — Мотнул головой капитан, смотря на набросок. — Ее взять надо, а то оттуда корректировать огонь и положить всех на подступах, уж больно хорошо для фашиста.

Все кивнули. Сержант быстро объяснял дальше.

Еще был комплекс Советского МТС. Примерно между вокзалом и заводом. Кирпичного там было мало, но здания крепкие, складские, плюс имелась техника и горючее. Немного, но вывезти его конечно никто не успел. Туда еще до рассвета был послан отряд. Но что там творится сержант не знал. Он же тоже к нам ушел. И, уже ближе к вокзалу, школа. Дом крепкий, еще царской постройки. Изначально создаваемый как дом отдыха поездных бригад.

Сержант про эти три локации не очень понимал, есть там сейчас немцы или нет. Туда были отправлены группы, чтобы занять их. Но что вышло, удалось ли, не ясно.

— Поселок же не эвакуирован. Это нам по жилым кварталам бить. — Процедил капитан уже готовый выдвигаться. — Черти полосатые. Что делается — то.

Сержант посмотрел на него, пожал плечами.

А что тут скажешь. Немца остановить как-то надо, что делать? Он же говорил что многие ушли. Ну а кто остался. Тяжело, но бой есть бой.

— Так, товарищ политрук. Мы позицию западнее завода занимать будем. Укрепимся двумя орудиями в частных домишках. Перекроем крупные улицы. Сержант покажет. Оба орудия туда. — Задумался на миг. — Тебе к Малютину Ивану Ефремовичу. Старший лейтенант, что дальше нас стоит. У него тоже транспорт, докинет. Или пешком через поле.

Я прикинул, что бежать к собирающимся артиллеристам, ждать их, ждать машины. Будет ли там свободное место? В полуторках — то. Дай бог расчеты сядут и снаряды. А потом трястись по дороге, стать хорошей мишенью для вражеской артиллерии. Да для кого угодно стать хорошей мишенью,такое себе дело. Лучше мы медленнее двинемся и доберемся. Вроде бы идти нам чуть более двух километров.

— Товарищ сержант, проводника дашь? — Спросил я.

— Отчего не дать.

— Нам к бронепоезду надо. Проведет?

Тот кивнул.

Больше обсуждать что-то смысла не было. Все разошлись выполнять указания и выдвигаться.

Бойцы мои успели таки разжиться горячей водой. Даже какую-то похлебку добыли. Оставили мне несколько ложек. И пол кружки кипятка.

— Спасибо. — Поблагодарил и быстро начал есть.

Тепло стало быстро расходиться по организму. Заурчало в животе. Казалось, прилипший до этого момента к позвоночнику от голодухи, он начал оживать.

Через пару минут мы, дождавшись проводника, группой пешком вышли от наших позиций у реки через луг и поле. Дорога оставалась справа, выходить на нее нам было не нужно. Но как ориентир отлично помогала. Вел нас худющий, озирающийся по сторонам, какой-то опасающийся всего, даже кашля и чиха, красноармеец.

— Тебя как звать? — Спросил я его только начиная путь. — Боец.

— Красноармеец Квачков. — Выпалил он нервно. — Владимир. — Добавил.

— Ну веди нас, красноармеец Квачков. Веди, не подведи.

— Да тут недалеко, товарищи. Нам только вон до холма, а потом уже все видать будет.

Шли мы быстро, торопились. Небо все меньше выглядело серым. К обеду точно распогодится, выглянет солнце и… Начнется настоящий ад. Будет все видно, и немецкая авиация начнет бить по нашим позициям, почти без какого-то ответа. Поэтому идея атаковать сейчас, войти в поселок, сблизиться с противником и сражаться там, казалась даже лучше. Ориентиров там меньше, если говорить о одноэтажной застройке. Где спрятаться вариантов гораздо больше. Авиация будет осторожничать, чтоб не ударить по своим.

— Иванов. — Приказал я. — Давай, смотри в оба по сторонам. У тебя глаз наметанный, острый.

— Есть. — Отчеканил красноармеец и удвоил бдительность.

— Бережной, ты за дорогой следи.

— Есть.

Минут через двадцать быстрым шагом, ковыляя через поднимающийся к солнцу хлеб, мы вышли на взгорок. Отсюда было хорошо видно раскинувшийся по левую руку и впереди рабочий поселок Советский. А еще справа все ту же дорогу, а за ней, вдалеке у самого горизонта, километрах в трех, еще одну.

Я сразу понял что именно по ней должны были отходить беженцы. И там, еще дальше, речушка Грайворонка.

Но мое внимание привлек поселок. Там слышались выстрелы. Шел неспешный, медленный бой. Пока что работала стрелковка. Иногда били очереди пулеметов. Даже хлопков минометов, и уж тем более выстрелов танковых орудий, пока не слыхать.