— Покажи мне, — прошептала я.

Он замер, и его хватка стала почти болезненной. Затем по моему горлу скользнуло нечто острое. Его зубы.

— Не здесь, — пробормотал он. — Не так. Ты нужна мне по-настоящему. Вся.

Я почувствовала знакомое покалывание магии в воздухе: взмахом руки он разорвал пространство, открывая портал, ни на миг не разрывая нашего контакта. Серебристое сияние на мгновение осветило нас, отбрасывая тени на гладь воды.

Без малейшего усилия он пронес нас сквозь мерцающий портал, я все еще обхватывала его талию ногами, а он поддерживал меня руками. Мирная деревушка исчезла, и мы шагнули прямиком в его покои в Костяном Шпиле. Портал закрылся с мягким шипением, оставив нас в полумраке комнаты, вода с наших тел стекала на каменный пол.

Тремя широкими шагами он пересек комнату и опустил меня на темные простыни. Он навис надо мной, смотря сверху вниз, и капли воды падали с его волос мне на лицо.

— А теперь, — сказал он, и в его голосе прозвучало темное обещание, от которого я в предвкушении затрепетала. — Ты готова к тому, как я буду изнурять это идеальное тело, пока ты не станешь зависимой от того, что я заставляю тебя чувствовать?

Одержимость



— Если мы это сделаем, — признал он, и его голос снова опустился до того самого опасного шепота, — я не буду нежным. Я не стану обращаться с тобой как с хрупким цветком. Я возьму тебя именно так, как хочу: жестко, властно, неумолимо. Ты понимаешь?

— К твоему счастью, нежности мне и не нужно.

Медленная, порочная улыбка расплылась по его лицу.

— Тебе ведь понравилось дразнить меня в ту ночь, — сказал он, и тон его стал таким, что внутри у меня все вспыхнуло. — Когда ты потеряла над собой контроль прямо на моем столе. Пыталась сдержать те тихие звуки, что срывались с твоих идеальных губ, — его ладонь легла мне на горло. — Ты хоть представляешь, как трудно мне было не нагнуть тебя прямо тогда? Не взять то, что я хотел?

Я сглотнула, и пульс под его пальцами участился.

— Почему же не взял?

Он рассмеялся.

— Потому что знал, что стоит мне лишь пригубить, и я уже не удовлетворюсь малым, — его большой палец очертил нижнюю губу, а глаза следили за каждым движением с обжигающим вниманием. — Мне захочется поглотить тебя целиком.

— Может, я и хочу быть поглощенной, — бросила я.

Его взгляд потемнел еще сильнее.

— Осторожнее с желаниями, звездочка.

Прежде чем я успела что-то ответить, его губы с силой накрыли мои, сметая всякие приличия. Это не было осторожным исследованием, это было присвоение, чистое и первобытное. Его зубы прикусили мою нижнюю губу, от резкой боли я ахнула, и он жадно поглотил этот вздох.

Его руки потянулись к промокшей ткани платья, нетерпеливо разрывая шнуровку.

— Слишком много гребаных слоев, — пробормотал он, и в каждом резком движении сквозило раздражение.

— Мне нравится это платье, — запротестовала я, хотя дрожь в голосе выдавала полное отсутствие истинных возражений.

— Я куплю тебе еще сотню таких, — его ухмылка была невыносимой, но внизу живота уже разливался густой, неоспоримый жар. — Но прямо сейчас оно мне мешает.

Когда лиф, наконец, поддался, он грубо стянул мокрый материал вниз, подставляя мою кожу прохладному воздуху комнаты. Он окинул меня потемневшим взглядом, и этот взор выжигал след на моей плоти.

— Прекрасна, — прошептал он еле слышно. Затем выражение его лица изменилось: краткий миг благоговения сменился порочным блеском. — С тех пор как я вкусил тебя, я хотел большего. — Его ладонь накрыла мою грудь, большой палец начал описывать круги по затвердевшему соску. — Здесь. — Рука скользнула ниже, по ребрам, животу, к самой ложбинке между бедер. — И здесь.



Он сбросил одежду с себя, обнажая точеные мускулы. В мерцающем свете огня он казался существом, изваянным из тени и пламени — прекрасным, грозным и совершенно сокрушительным.

Когда он вернулся ко мне, в его действиях была та целеустремленность, от которой перехватывало дыхание. Его руки и губы, казалось, были везде одновременно, с беспощадной эффективностью изучая мое тело. Если раньше он мог быть осторожным, то теперь он требовал, вызывая у меня ответную реакцию с уверенностью бога, который точно знает, что делает.

Его зубы задели мой сосок, и от резкого разряда я выгнулась на кровати.

— Чувствительная, — заметил он с явным удовлетворением. — Хорошо. — Он повторил то же самое с другой стороны, на этот раз сильнее, а затем последовал жаркий, засасывающий поцелуй, от которого я прерывисто задышала.

Одна рука скользнула вниз по животу, пальцы собственническим веером разошлись по коже, прежде чем двинуться ниже. Почувствовав, насколько я уже промокла, он издал низкий, звериный звук.

— Так готова, — пробормотал он, исследуя меня пальцами. — Так блядски нетерпелива.

Я прикусила губу, не желая доставлять ему удовольствия слышать, как сильно он на меня влияет. Он прищурился, заметив мое молчание, и принял этот безмолвный вызов.

— Думаешь, сможешь быть тихой? — спросил он обманчиво мягким голосом. — Посмотрим.

Без предупреждения он толкнул внутрь два пальца, изгибая их так, чтобы найти ту самую точку, от которой перед глазами взорвались звезды. Вскрик вырвался из моего горла прежде, чем я успела его сдержать, и тело судорожно сжалось вокруг него.

— Вот так, — поощрил он. Его большой палец кружил по клитору, пока пальцы продолжали свой неумолимый натиск. — Дай мне тебя услышать.

Когда его губы вернулись к моей груди, а зубы и язык заработали в унисон с рукой между бедер, я обнаружила, что вцепилась в его плечи, вонзая ногти в кожу.

— Правильно, — прохрипел он с удовлетворением. — Оставь на мне след. Дай мне почувствовать, как сильно ты этого хочешь.

Как только я подошла к самому краю, он внезапно отстранился, заставив меня ловить ртом воздух. Прежде чем я успела возмутиться, он с поразительной легкостью перевернул меня на живот и поставил на колени.

— Прогнись для меня, — скомандовал он тоном, не терпящим возражений.

Я подчинилась, охваченная смесью предвкушения и нервной дрожи. Позади я слышала его тяжелое дыхание и чувствовала жар его тела, когда он устроился между моими разведенными бедрами.

Его рука скользнула по позвоночнику, почти нежно, пока не достигла бедра, там его хватка сжалась до упоительной боли.

— Ты понятия не имеешь, как красиво выглядишь, — сказал он. — На коленях передо мной. В ожидании, когда тебя возьмут.

Я почувствовала, как он наклонился надо мной, прижимаясь грудью к моей спине, и прошептал в ухо:

— Но этого недостаточно.

Воздух в комнате внезапно похолодел, и я ощутила знакомый прилив его силы. Послышался шорох — я подняла взгляд и увидела призрачные формы, материализующиеся из тьмы под потолком. Руки, десятки рук, окутанные тем же эфирным мраком, что всегда сопровождал Стража Проклятых.

— Что ты… — начала я, но осеклась: первая призрачная рука сомкнулась на моем запястье. Ее прикосновение было прохладным, но вполне осязаемым — она намертво пригвождала меня к месту.

— Страховка, — пробормотал Зул, и в его голосе прозвучало явное удовлетворение. Из тени материализовались новые руки: одни перехватили второе запястье, другие скользнули по бокам, третьи принялись выводить узоры на спине.

— Моя личная армия, — прошептал он, прерывая мои мысли и наблюдая за тем, как одна из кистей мертвеца оглаживает изгиб моего бедра, — готова удерживать тебя, пока я буду делать с тобой все, что захочу.

Его рука скользнула между моих бедер, обнаружив, что я стала еще более влажной, чем прежде.

— Боюсь, тебе это слишком нравится, — заметил он. — Подчиняться. — Его пальцы лениво исследовали меня, будто в его распоряжении была целая вечность.

Одна из мертвецких рук вплелась в волосы, запрокидывая мою голову.