Древние слова пульсировали в моем мозгу с каждым ударом сердца.

Sel dravira en ti. Niv valen, niv asra, niv loyeth. El atanen en ti. Vah serané.

Ее не было в главном дворце Сандралиса, где я ее оставил. Нет. Она была где-то в другом месте, там, где пахло гнилью и порчей.

Мы достигли заала с главным порталом, и я начал буквально кромсать саму реальность, с отчаянной силой вливая мощь в пространство между мирами.

Портал показывал мне лишь обрывки — древний камень, тьма, вкус скверны, — но он не стабилизировался. Не желал фиксироваться на ее местоположении. Я попробовал снова, меняя параметры, но изображение продолжало ускользать, расплываясь, как масло на воде.

— Почему я не могу ее найти? — прорычал я, вкладывая еще больше усилий.

— Зул, — смертельно тихий голос отца прорезал мою концентрацию. — Что ты наделал?

Я остановился и повернулся к нему в пустом зале. Выражение его лица сменилось с тревоги на внезапное озарение, а ярость, вскипающая в его глазах, заставила прежний гнев казаться легким бризом перед ураганом.

Я отдаю себя тебе. Мою жизнь. Мою душу. Мою верность. Во веки веков. Я твой.

— Sev'anarath, — прохрипел я.

Температура упала так резко, что наше дыхание превратилось в густой пар.

— Ты привязал к ней свою душу? — каждое слово было коротким и резким.

— Да.

— А она к тебе?

— Нет.

— О чем ты только думал? — слова прозвучали негромко, что было бесконечно страшнее любого крика. — Какая логика заставила тебя поверить, что это допустимо?

— Я уже все тебе объяснил.

— Ты вообще не думал, — его самообладание не пошатнулось, но я видел, каких усилий это ему стоит. Под его кожей пульсировали вены из теней. — Даже если бы ты отказал Ниворе, даже если бы ты пошел наперекор всем ожиданиям и разорвал все союзы… Но это? Ты совершил то, что никогда нельзя отменить или повторить. Союз более глубокий, чем брак, более обязывающий, чем любой контракт.

— Я знаю, что я сделал.

Он сделал шаг ближе, и я почувствовал, как тяжесть его силы давит на меня.

— Ты хоть понимаешь, чего это может нам стоить? Знаешь, как тщательно я выстраивал союз с доменом Давины? Твой брак с Ниворой — краеугольный камень всей нашей политической стратегии. Без него…

— Моя душа никогда не была частью этой сделки, — прорычал я, черпая силы из каждой крупицы своей воли. — Она принадлежит мне, и я отдал ее Тэйс.

— Женщине, которую ты едва знаешь.

— Она присягнула Сандралису. Ради тебя. Чтобы помочь брату в достижении твоих бесконечных амбиций, — выплюнул я, чувствуя очередной всплеск боли через связь. — Если ты хоть на секунду думал, что я не найду способа защитить ее там, то ты безумен. Не тогда, когда она вынуждена сближаться с этим монстром ради твоего дела.

— Ради нашего дела, — поправил он, глядя на меня так, будто видел незнакомца. — Ты рассуждаешь как ослепленный любовью дурак.

— Возможно, — я процедил это сквозь зубы от невыносимой боли в боку. — Но я дурак, который сам выбрал свою судьбу, а не позволил выбрать ее за него.

— А как насчет последствий? Теперь ты будешь чувствовать все, что чувствует она. Ее боль, ее радость, ее страх. Если она умрет…

— Тогда и моя душа последует за ней, — слова прозвучали твердо, уверенно. — Вот что означает эта связь, отец. Я знаю цену.

— Ты станешь лишь тенью человека.

— И тогда тебе будет гораздо проще прогнуть меня под свою волю, полагаю.

Он схватил меня за руку, пальцы впились в кожу так сильно, что наверняка оставили синяки.

— Тэйс знает?

— Нет.

— Ты никогда и ни с кем не заговоришь об этом. Ни с Ниворой, ни с Давиной, ни с единой живой душой. Ты меня понял?

— Я и не собирался никому рассказывать.

— Хорошо. Пусть так и остается, — его хватка усилилась до боли. — Если наши враги узнают об этом, если поймут, что могут уничтожить тебя, уничтожив ее…

— Не поймут, — я вырвался и снова повернулся к порталу. — Потому что я не позволю ничему случиться с ней.

— Самонадеянный мальчишка, — слова летели мне в спину, пока я продолжал кромсать реальность. — Ты думаешь, твоей силы достаточно, чтобы защитить ее от тех, против которых мы выступаем?

— Я сделаю то, что должен. — Портал наконец стабилизировался, открывая вид на древний камень и тьму. Через связь я почувствовал, как страх Тэйс перерастает в ужас. — Но прямо сейчас она в опасности, и я чувствую…

Очередная волна боли, на этот раз острее. Но под ней, пронизывая ее страх, чувствовалось отчаянное беспокойство. Не за себя.

— Она боится за Тэтчера.

В глазах моего отца мелькнул интерес при упоминании второго близнеца Морварена. Ну конечно, его новейший «клятвенник по крови». Воплощение Вивроса.

Раздражение, вспыхнувшее во мне, было мелочным, но неоспоримым. Даже сейчас, в этот момент, он просчитывал политическую выгоду.

— Где они?

— Какое-то строение, — ответил я, изучая образы, которые транслировал портал. — За руинами Первородных.

— Она еще не научилась создавать порталы.

— Значит, она с кем-то, кто умеет.

Она была в месте, холодном и мертвом, куда мало кто осмеливался заходить.

И тут меня настигло это — ослепительная, раскаленная добела агония, которая не была моей.

Я согнулся пополам, сдавленный крик вырвался из горла. Боль вспорола мой живот, словно кто-то вогнал клинок прямо в центр моего существа. Но пронзено было не мое тело.

Тэйс.

Связь вспыхнула ее болью, ее шоком, ее вытекающей кровью.

— Нет, — слово сорвалось с губ едва слышным шепотом.

Не раздумывая, без колебаний, я направил все свое сознание вниз по соединявшей нас призрачной нити. Я собрал свою сущность и протолкнул ее через связь.

Мою жизнь. Мою смерть. Мое бессмертие.

Все это потекло из меня, как темное пламя, несясь по нити между нами. Я не знал, сработает ли это, достигнет ли ее, хватит ли этого.

— Что ты делаешь? — голос, далекий, неважный.

Я проигнорировал его, сосредоточив все на поддержании потока. На том, чтобы дотянуться до нее.

Держись, звездочка. Просто держись.

Нить между нами задрожала, потемнела, окрепла. Я почувствовал, как моя сущность обволакивает ее угасающий свет, как щит против наступающей тьмы.

Она была жива. Пока что. Ранена. Напугана. И сражалась за свою жизнь.

Но жива.

Цена Возмездия



Холодный камень впивался в щеку, вокруг меня растекалась лужа крови. Клинок скрежетал о ребра при каждом вдохе, металл царапал кость, посылая новые волны агонии по нервам, которые и так уже были объяты пламенем. Что бы ни покрывало его поверхность, оно разъедало вены: кислота сражалась с божественным исцелением, разрывая меня изнутри.

Не отключаться. Жить. Спасти Тэтчера.

Они уже списали меня со счетов.

Их ошибка.

— Долго еще? — этот предательский женский голос прорезал тишину каверны.

Элисиа. Это была она в тот день. У Каскадов. Когда ее взгляд задержался на мне на мгновение дольше обычного, и в моем напитке оказалась смертельная доза «Сноцвета».

Конечно, это была она.

— Считаные минуты, — Морос с тошнотворным благоговением проводил руками Олинтара над бессознательным телом Тэтчера. — После тысячелетий ожидания всего лишь минуты.

Я прокусила губу, чтобы заглушить стон, рождающийся в горле, и завела руку за спину. Пальцы нащупали рукоять, скользкую от крови… так много крови. Металл вошел глубоко. Каждый инстинкт вопил: «Оставь его!». Если вытащу, смерть наступит быстрее. Но меня убивал не сам клинок, а яд на его поверхности.

Я не могла умереть здесь. Не тогда, когда Тэтчер беспомощен на этом алтаре.

Одно резкое движение. Вот и все.

Я выдернула его.

Крик, который хотел вырваться наружу, мог бы обрушить храм. Вместо этого я кусала губы, пока рот не наполнился медью, превращая звук в сдавленное клокотание, потерявшееся в эхе шагов. Кровь хлынула быстрее, горячая и густая, но божественная сила вспыхнула в ответ, отчаянно борясь с ядом, который не давал ране закрыться.