Я могла пробыть на этом пьедестале секунды или столетия. Свет жег, давил и ломал, но я не сломалась. И не собиралась.

А потом все прекратилось.

Тьма обрушилась сверху. Внезапное исчезновение боли само по себе стало шоком. Я судорожно вздохнула, легкие работали как меха.

Тишина давила на уши. Зал ждал.

Я была жива.

И медленно свет начал возвращаться.

Все началось как тепло глубоко в груди. Это была не моя сила, не те звезды, что я могла сорвать с небес. Это было нечто новое, нечто внутри меня.

Тепло распространялось сначала медленно, а затем пронеслось по мне, как лесной пожар. Мне хотелось кричать, но голоса не было.

Я подняла руки перед лицом, отчаянно нуждаясь в якоре. Кожа сияла изнутри. Я попыталась позвать Тэтчера через нашу связь, но рев в голове заглушал все остальное.

По кончикам пальцев пробежало покалывание. Я наблюдала, не в силах отвести взгляд, как тонкие линии расплавленного звездного света начали выводить узоры на коже. Светящиеся нити зародились у самых ногтей, как космические реки, текущие вверх. Они обвились вокруг запястий замысловатыми узорами, затем продолжили путь по рукам, ветвясь и распространяясь, прежде чем поблекнуть у локтей.

Что-то коснулось моих плеч. Я посмотрела вниз и увидела, что мои волосы рассыпались по груди, они стали длиннее, чем когда-либо. Они росли на глазах, пока не достигли талии. Черные пряди словно впитывали свет вокруг, становясь темнее самой ночи.

Веснушки, усеивающие мои руки с детства, начали меняться. Каждое маленькое коричневое пятнышко замерцало и превратилось в золотую искорку.

Я видела каждую пылинку, взвешенную в воздухе, чувствовала вес столетий, давящий на этот мир. Мир взорвался цветами, о существовании которых я и не подозревала, звуками, которых никогда не слышала, ощущениями, для которых у меня не было слов.

Мраморные стены дворца… Я видела прожилки минералов в камне, отдельные кристаллы, ловящие свет под разными углами, даже тончайшие нюансы текстуры, невидимые глазу смертного.

Я слышала каждое сердцебиение в зале, могла отличить одно от другого, даже чувствовала разницу в ритме и мощи между древними богами и новыми Айсимарами. Шорох ткани, когда кто-то переступил с ноги на ногу в третьем ряду. Каждый звук был четким, отдельным, больше не сливаясь в общий фоновый шум.

Мое восприятие расширилось во всех направлениях сразу. Я чувствовала потоки силы, текущие через зал, словно невидимые реки, ощущала возраст камней под ногами, даже различала вкус остатков магии в воздухе. Ощущала многослойные ароматы присутствующих, запахи их доменов и их волшебства.



А затем я повернула голову.

Мой взгляд сперва упал на пьедестал прямо напротив меня, он был пуст.

Пуст.

Но у подножия… Боги. К горлу подкатила тошнота. Обугленный скелет, все еще дымящийся, грудой лежал на мраморе. Все, что осталось от Вэнса.

Меня охватил ужас.

Я лихорадочно искала глазами Маркс. Она скорчилась, ее кожа дымилась, струйки дыма поднимались от плеч. Но она была жива.

Тэтчер…

Я обернулась и нашла его.

Наши глаза встретились.

Но в них больше не было лазурного цвета.

Только два пылающих озера чистого, расплавленного золота смотрели на меня в ответ.

Исчезновение



— Встаньте, Вознесенные, — скомандовал Олинтар.

Ноги подчинились раньше, чем разум успел осознать приказ. Странно, как тело помнило правила даже тогда, когда душа не желала ничего, кроме бунта.

Зал гудел от предвкушения, тысячи бессмертных глаз впились в нас, в троих выживших. Я стояла на подкашивающихся ногах, мое новое божественное тело все еще казалось чужим.

Слишком много. Всего этого было слишком много.

— Сделайте шаг вперед, — распорядился Олинтар.

Мы двинулись как один, покидая пьедесталы, чтобы приблизиться к полукругу тронов. С каждым шагом я все острее осознавала перемену в себе: движения стали слишком плавными, равновесие — безупречным, чувства — запредельно острыми. Это тело мне больше не принадлежало.

Маркс шла рядом с бесстрастным лицом, хотя от ее плеч все еще поднимались легкие струйки дыма, а кожа хранила следы божественного огня, который едва не поглотил ее. Она выжила, но лишь чудом.

— Выбор домена — последний шаг вашего вознесения, — объяснил Олинтар, его голос разносился по огромному залу. — Каждый новый бог должен объявить избранную сферу влияния.

Сердце забилось чаще. Это был момент, к которому мы готовились, истинная цель всего, что нам пришлось перенести. Подобраться к Олинтару. Завоевать его доверие. Нанести удар, когда он меньше всего этого ожидает.

— Маркс, — Олинтар кивнул в ее сторону. — Ты будешь первой.

Маркс шагнула вперед, ее осанка внезапно стала царственной, несмотря на очевидную боль, оставшуюся после трансформации, — Я выбираю Дракнавор, — объявила она громко и четко. — Я буду служить бок о бок с Мортусом в домене Смерти.

На это не последовало даже шепота, все именно этого и ожидали.

Олинтар кивнул.

— Да будет так. Мортус, принимаешь ли ты это подношение своему домену?

Мортус склонил голову, его лицо ничего не выражало.

— Принимаю.

— Тогда подойди к трону Смерти и прими официальное приветствие.

Маркс с новообретенным изяществом подошла к Мортусу. Бог Смерти положил руку ей на голову, прошептав слова, которые не уловил даже мой усилившийся слух. Между ними прошел разряд темной энергии, и когда Маркс повернулась к собранию, в ее золотых глазах виднелись вкрапления глубочайшей черноты.

— Тэтчер Морварен, — продолжил Олинтар, переключая внимание на моего брата. — Сделай свой выбор.

Тэтчер вышел вперед с маской почтения и смирения на лице, которая, как я знала, была насквозь фальшивой.

— Я выбираю Сандралис, — произнес он твердым голосом. — Я буду служить домену Света и Порядка.

Ропот стал громче. В конце концов, он ведь принадлежал Шавору. Мало кто знал, чего на самом деле хотел Олинтар, каковы были его планы на Тэтчера. И еще меньше людей догадывались, что это решение приведет к падению их Короля.

Но Олинтар улыбнулся, медленно, удовлетворенно, так, что у меня по коже побежали мурашки, хотя я и готовилась к этому.

— Мудрый выбор, — сказал он. — Я с радостью принимаю твою службу.

Тэтчер низко поклонился, являя собой идеальную картину благодарности и почтения. Только я видела расчет в его золотых глазах и холодную решимость, зеркально отражавшую мою.

— И наконец, — Олинтар перевел взгляд на меня. Кажется, я впервые видела его глаза настолько сосредоточенными исключительно на мне. Его лицо было нейтральным, в выражении не читалось абсолютно ничего. Боги, как же я его ненавидела. Мне хотелось выцарапать ему глаза голыми руками.

— Тэйс Морварен.

В зале воцарилась тишина. Настал момент истины. Я не удержалась и взглянула на Зула. Он выглядел настороженным, лицо было непроницаемым, но я видела напряжение в его челюсти и то, как он слегка сжал кулак. Он уже знал, что я выберу, но это не мешало боли просачиваться в его взгляд.

— Я выбираю Сандралис, — заявила я, и голос мой не дрогнул, несмотря на внезапную щемящую боль в груди. — Я буду служить в домене Света и Порядка.

Ропот превратился в волну удивленного шепота.

Улыбка Олинтара стала шире, а удовлетворение в глазах заставило желчь подступить к горлу.

— Как… любопытно, — произнес он. — Близнецы воссоединились в Сандралисе. Какая честь для нашего домена. Я принимаю твою службу, Тэйс Морварен.

Я склонила голову не из почтения, а чтобы скрыть ненависть, которая, я знала, отразится в моих глазах. Когда я снова подняла голову, то намеренно избегала смотреть на Зула. Я не могла вынести того, что могло быть написано на его лице в этот миг.