В одно мгновение Тэтчер материализовался рядом со мной.

Он пошатнулся, едва удержав равновесие всего в нескольких шагах от меня. Грудь вздымалась слишком быстро, взгляд метался, впитывая хаос вокруг: как слуги оттирали кровь тряпками, размазывая алые пятна по мраморному полу, и, наконец, трупы, разбросанные повсюду, каждый — искалеченный своей формой смерти.

Я не думала. Я врезалась в Тэтчера, обхватив его так крепко, что могла бы сломать ему ребра. Он был твердый, теплый, живой, и в этот миг больше ничего не имело значения. Ни Айсимары. Ни ужасы, произошедшие всего несколько мгновений назад.

— Все будет хорошо, — прошептала я ему в плечо. — Все обязательно будет хорошо.

Когда я отстранилась, Тэтчер смотрел вверх, на троны. Кровь уходила с его лица капля за каплей, кожа серела, словно пергамент.

Он сделал шаг назад.

Некоторые из них ухмыльнулись.

— Как трогательно, — произнес Дрэйкор. — Преданные брат и сестра наконец-то воссоединились.

Элисиа подалась вперед на своем троне.

— Значит, вот он — брат, ради которого наша звездоносная так отчаянно желает нашего разговора. — Ее оценивающий взгляд скользнул по Тэтчеру.

— Были ли кто-нибудь из ваших родителей благословлен? — спросила Мириа. Голос у нее был мягче, чем у остальных, но не менее требовательный.

Тэтчер бросил на меня растерянный взгляд. Тот самый, который ясно спрашивал: что, блядь, здесь происходит?

— Нет, — поспешно сказала я, прежде чем он успел открыть рот. — Ни один из наших родителей не был Благословлен.

Это была не совсем ложь. В конце концов, она не спрашивала, были ли наши родители богами.

Смех Ниворы пронесся мимо нас, но в нем не было ничего музыкального.

— В это довольно трудно поверить, учитывая уровень твоих способностей.

Горло обожгло огнем.

— Ну, не знаю, что вам на это ответить, — мой голос сорвался. Блядь. Спокойно. Мне нужно оставаться спокойной. — Я лишь хочу сказать, что мы мало знаем о Благословленных.

Зул двинулся. Всего лишь легкое движение, пальцы немного изменили положение на подлокотнике трона. Но меня все равно пробрало дрожью.

Больше никто, казалось, этого не заметил. Нивора уже переключила внимание на Тэтчера.

— Твоя сестра утверждает, что ты не разделяешь ее дар.

— Это так, — сказал Тэтчер более спокойно, чем я. — Меня не благословили.

Кавик наклонил голову набок.

— Жаль. Твоя сестра была весьма впечатляющей.

— Вы оба довольно приятны глазу, — заметила Элисиа. — По крайней мере, этого у вас не отнять.

— Иногда дары могут дремать, — протянул Дрэйкор, и в его голосе зазвенела угроза.

Я шагнула вперед, отчаяние сделало меня безрассудной.

— Нам обоим по двадцать шесть. Если бы у него были силы, они бы уже проявились.

— Это не такая уж редкость, — оскалившись ответил Дрэйкор. — Или ты полагаешь, что разбираешься в божественных благословениях лучше меня?

Мне хотелось плюнуть ему в лицо. Сказать ему все, что я думаю о его божественном благословении. Но я прикусила язык.

— Конечно нет, — выдавила я. Слова вышли плоскими, безжизненными.

Дрэйкор поднялся со своего трона с текучей грацией и начал спускаться по ступеням, словно кошмар, обретший плоть. Он медленно обошел нас кругом.

— Скажи мне, мальчик, — произнес он, остановившись прямо перед Тэтчером. — Ты когда-нибудь чувствовал себя… иным? Бывали ли моменты, когда мир будто отзывался на твою волю?

— Нет, — твердо сказал Тэтчер. — Ничего подобного.

— Любопытно. — Дрэйкор продолжил свое хищное кружение. — Близнецы, рожденные одной кровью, выросшие в одинаковых условиях, и все же столь неравно одаренные.

— Заканчивай уже, Дрэйкор, — скучающий голос Зула рассек пространство.

Дрэйкор повернулся к нему, и выражение его лица помрачнело.

— Расследования требуют должной скурпулезности. В чем ты разбираешься весьма слабо.

Зул напрягся, но больше ничего не сказал.

Дрэйкор шагнул так, что оказался за спиной Тэтчера, и каждый инстинкт во мне завопил об опасности.

— Иногда, — произнес он почти буднично, — достаточно лишь подходящего катализатора.

Я открыла рот, чтобы возразить, умолять, сделать хоть что-нибудь, но тени вырвались из пола арены. Они обвились вокруг меня, дернули назад, выкручивая руки за спину, пока тьма не пригвоздила меня к месту.

— Нет! — крик вырвался из горла, когда Дрэйкор положил ладонь на плечо Тэтчера. — Не трогай его!

Лицо Тэтчера взорвалось болью. Он рухнул на колени, выгибаясь дугой, когда агония пронзила его тело.

Я билась в удерживающих меня тенях, сражалась изо всех сил. В отчаянии я потянулась к своей силе, но внутри было пусто, все выжжено предыдущим проявлением. Что обычно пылало в груди, казалось холодным и далеким.

— Остановитесь! — закричала я.

Но Дрэйкор не остановился. Если уж на то пошло, он получал удовольствие, с отстраненным интересом наблюдая, как Тэтчер корчится на залитом кровью полу.

— Достаточно, Дрэйкор, — сказала Мириа. — Ты доказал свою точку зрения.

— Нет, — возразил Дрэйкор, присаживаясь рядом с Тэтчером. — Еще слишком рано.

Из ушей и носа Тэтчера капала кровь. Его крики превратились в хриплые, рваные звуки, которые с каждым вдохом разрывали мне сердце.

— Вы убиваете его! — я рванулась в своих оковах, пока тени не впились в запястья, пока я не почувствовала, как кровь стекает по рукам. — Остановитесь!

Пытка продолжалась. Минуты будто растянулись до часов, и я беспомощно смотрела, как Тэтчер содрогается. Его боль передавалось мне через нашу связь. Я чувствовала, как она разъедает его, пожирает изнутри.

— Жаль, — наконец вздохнул Дрэйкор.

Новая волна боли пронзила моего брата.

Глаза Тэтчера распахнулись.

Давление на арене изменилось, будто нас всех швырнули на дно океана. У меня заложило уши. Запах дождя, бури и сырой земли хлынул в чувства так густо, что я ощутила его на языке.

Голова Тэтчера резко дернулась в сторону Дрэйкора, и я увидела, как в его глазах мелькнула серебряная вспышка. Они стали древними, ужасающими и совершенно дикими. Зверь с лицом моего брата.

Он закричал.

Это была сама ярость, сжатая в одну сокрушительную ноту, которая обрушилась со всех сторон сразу.

— Ну-ну, и что же у нас тут? — спросил Дрэйкор с любопытством в голосе и приподнял бровь. — Кто-то наконец решил подыграть? Я уже начал…

И в этот момент тело Дрэйкора схлопнулось.

Влажный, отвратительный треск разрываемой плоти эхом прокатился по арене. Его тело сплющилось и разлетелось на куски во все стороны. Кровь широкими дугами забрызгала белый камень, и металлический запах наполнил мой нос.

Я не могла дышать. Не могла думать. Я могла лишь смотреть на пустое место, где только что была Легенда, и где теперь не было ничего.

Удерживающие меня тени испарились. Я споткнулась и рванулась вперед, едва не упав в спешке добраться до Тэтчера. Он все еще стоял на коленях, кашляя кровью, его тело дрожало от только что перенесенного.

— Тэтчер, — прошептала я, притягивая его к себе. — Тэтчер, посмотри на меня.

— Что я сделал? — прохрипел он.

У меня не было ответа. Я не могла подобрать слов для того, что только что произошло.

Вместо этого я повернулась к тронам. Мое тело дрожало от адреналина, ужаса и, возможно, от самой извращенной формы удовлетворения.

Все до единого Легенды теперь стояли. Их лица варьировались от мрачных до потрясенных. Даже Зул поднялся со своего трона, его взгляд был прикован к месту, где всего несколько секунд назад стоял Дрэйкор.

Бога больше не было. Совсем. Вообще. Так, словно он никогда и не существовал.

Мой беспомощный брат убил его.

Клятва



Мир вывернулся наизнанку, и мы оказались где-то в другом месте.