— То, чего хочу я, не имеет значения, — его взгляд встретился с моим, и я уловила мимолетное выражение — слишком быстрое, чтобы распознать, исчезнувшее раньше, чем я успела понять его. — Никогда не имело.

Я не позволила себе вздрогнуть. Его слова вызвали мысли, с которыми я боролась с того самого момента на берегу. О предательском тепле, появляющемся каждый раз, когда я вспоминала прикосновение его губ к моим, о том, как моя сила взметнулась в ответ на его касание. С тех пор я каждый день загоняла эти воспоминания в самые темные уголки сознания. Тот поцелуй был для него всего лишь средством достижения цели. Он ничего не значил. Не мог значить. И все же он остался во мне, словно клеймо.

Я заставила себя кивнуть и отвела глаза. Его взгляд был слишком… слишком. Слишком пристальный. Слишком понимающий. И в этот момент я боялась, что он видит меня насквозь.

— Но что бы ни случилось, — наконец сказал он, подчеркивая каждое слово, — я буду рядом с тобой. Я проведу тебя через Испытания, Тэйс, — он помедлил и добавил: — Это я могу пообещать.

Я протянула руку, сама не до конца понимая, что собираюсь сделать, и он принял ее. Его кожа была прохладной, пальцы сомкнулись вокруг моих. Большой палец медленно провел по костяшкам. И от этого простого прикосновения у меня перехватило дыхание.

— Отдыхай, — сказал он и отпустил мою руку.

Я смотрела, как он направился к двери, расправив плечи, с безупречной, царственной осанкой, не выдающей ни единой эмоции.

— Зул, — позвала я, когда он уже переступал порог.

Он остановился, но не обернулся.

— Спасибо, — тихо сказала я. — За то, что спас мне жизнь. Снова.

Он все-таки взглянул через плечо, и на кратчайшее мгновение его лицо смягчилось. Что-то изменилось — легкая тень напряжения ушла из глаз, губы чуть изогнулись.

— Всегда, звездочка, — ответил он, и это прозвище неожиданно согрело меня изнутри. — Всегда.

Эхо Забытого



Я проснулась в тишине, в пустых покоях. Одеяло на другой стороне кровати было смято и откинуто так, будто кто-то тихо из-под него выскользнул. Я моргнула, осознавая смысл увиденного. Он спал здесь? Рядом со мной?

Рассвет начинал просачиваться сквозь высокие окна, заливая комнату бледным светом, от которого темная мебель казалась менее давящей.

Несколько мгновений я лежала неподвижно, прислушиваясь к телу. Жжение в легких притупилось до ноющей боли. Горло саднило, но я могла говорить. Лихорадка, терзавшая меня последние дни, отступила, оставив слабость, но ясность в голове.

Я села на край кровати и осторожно опустила ноги на пол. Они дрожали, но выдержали мой вес. На спинке стула рядом висел шелковый черный халат, разумеется, с серебряной вышивкой. Я накинула его поверх рубашки.

Подойдя к окну, я посмотрела на бесплодный пейзаж Дракнавора. Кроваво-красное небо начинало светлеть, обнажая изломанные очертания леса и темную линию берега вдали. В этом было свое очарование — суровое, честное, не пытающееся скрыть собственную природу.

Куда он ушел? Снова вызвали в Вечный Город? Очередной божественный кризис, требующий внимания Принца Смерти? Или ему просто надоело играть в сиделку?

Когда я дернула за ручку двери, она не поддалась.

— Да ты издеваешься, — пробормотала я, дернув сильнее.

Опустившись на колени, я вытащила из волос длинную шпильку и согнула ее, придав нужную форму. Замок с приятным звуком щелкнул, и я позволила себе короткую торжествующую улыбку. Получай, Принц Смерти.

Коридор за дверью был пуст. Тишину нарушал лишь легкий сквозняк, шепчущий в недрах Костяного Шпиля. Босиком я двинулась по коридору, следуя маршруту, который запомнила во время своих вылазок. В этот час крепость всегда казалась особенно безмолвной.

Полоска света под дверью в восточном крыле привлекла меня, как маяк. Дверь кабинета Зула была приоткрыта, и теплый янтарный свет лился в коридор.

Он стоял ко мне спиной, внимательно разглядывая предмет, зажатый между длинными пальцами. Это был осколок кристалла, похожий на те, что мы видели в руинах. Один взгляд, и в памяти вспыхнул тот день: древнее поле битвы, остатки войны существ, чья природа превосходила понимание. Вопросы, которые я тогда не решилась задать, вспыхнули с новой силой.

Его признание о жрецах придало мне смелости.

Я вошла, намеренно дав понять, что я здесь, хотя подозревала, что он знал о моем присутствии с самого начала.

— Ты рано встал, — сказала я, стараясь сохранить ровный тон.

Зул не обернулся, но я заметила, как слегка поднялись и опустились его плечи.

— Бессмертным не требуется много сна.

— Удобная отговорка.

Этим я заслужила взгляд через плечо и одну приподнятую бровь.

— Вижу, тебе лучше. И характер явно вернулся.

Я подошла ближе, взгляд устремился к кристаллу в его руке.

— Что это?

— Арканит, — ответил он, поворачивая осколок так, чтобы свет заиграл на гранях.

Я замешкалась, оценивая риск следующего вопроса. Несколько дней назад он поделился со мной одной опасной истиной. Сегодня я собиралась вытянуть больше.

— Те руины, где мы были… — начала я, внимательно следя за его лицом. — Как все произошло? До того, как Морос и Виврос остались последними? Ты показал мне их поле боя. Но что было до этого?

Он наконец повернулся и аккуратно положил кристалл на стол. На его лице мелькнуло удивление от самого вопроса или от моей дерзости.

— Раскол, — произнес он, словно пробуя слово на вкус. — Это опасная тема, звездочка.

— По-моему, вполне логичное продолжение, — я пожала плечами, опираясь на край его стола.

Он усмехнулся скорее с любопытством, чем насмешкой.

— Пожалуй, да.

Его взгляд задержался на мне дольше обычного, прежде чем он вздохнул и подошел к сундуку у дальней стены. Он отпер его ключом, который достал из внутреннего кармана сюртука, и извлек оттуда круглый потрескавшийся футляр с пятнами от времени.

— Изначально Первородных было тринадцать, — продолжил он, осторожно доставая свиток пожелтевшего пергамента. — Они существовали в состоянии совершенного равновесия. Пока это равновесие не нарушилось.

Он развернул свиток на столе. На нем были схемы и письмена на незнакомом мне языке. В центре — изображение тринадцати переплетенных символов, выстроенных в идеальный круг.

— Раскол не был одной битвой, — продолжил Зул, понижая голос. — Это была медленная смерть. Разложение длиной в века.

— Звучит захватывающе.

— Для некоторых, — он склонил голову, наблюдая за мной. — Для других как то, что лучше забыть.

— Ну, теперь мне точно интересно. Продолжай, пожалуйста.

— Сегодня утром ты такая вежливая, — поддразнил он, пальцами проводя по тонким линиям пергамента.

— Ты меня еще не выбесил, — я сладко улыбнулась.

— Важно понять расстановку сил среди Первородных, чтобы разобраться в том, как все в конечном счете произошло.

— Я слушаю, — сказала я, прикусив губу.

— Большинство Первородных существовали в единении, но Морос и Виврос давно отделились от общего круга. Морос скрывался в тенях. Виврос… — он сделал паузу. — Ни один текст не указывает, где именно находился Виврос. Его попросту невозможно было найти. В итоге искать перестали.

— Почему они отделились?

— Виврос никогда особенно не стремился править или быть частью чего-то большего, чем он сам. Он предпочитал уединение, — Зул оперся о стол. — По крайней мере, так я это понял.

— А Морос?

Зул лишь покачал головой и глубоко вдохнул.

— Морос был самым слабым из Первородных, — сказал он, указывая на символ темнее остальных. Круг с трещиной, рассекающей его надвое, — он изолировался не потому, что предпочитал одиночество, а потому что самые темные деяния легче всего совершаются из тени. Он жаждал силы. Могущества. Его голод никогда не знал насыщения.