Несколько часов спустя. Большой обеденный перерыв.  

– Леонид, привет, – Алексей Зубатов подошел ко мне как раз в тот момент, когда я раздумывал, идти сразу в столовую или же сначала посетить уборную. А это, я вам скажу, нелегкий выбор, можно сказать, определяющий судьбу.

– Привет, Алексей, – пожав протянутую руку, я улыбнулся, – как идут дела с нашим приложением? Получается?

– Потихоньку, – парень кивнул, – отец неожиданно серьезно отнесся к твоему предложению и даже выделил парочку программистов, работающих на род, и теперь они помогают мне. Так что, думаю, через неделю первая, самая сырая версия будет готова. Понятное дело, что сразу выпускать ее нельзя, однако можно тестировать между собой, так сказать, чтобы посмотреть, какие правки нас ждут.

– Я не против, – пожав плечами, я все‑таки понял, что меня тянет больше в уборную, – ты в столовую? Прихвати мою сумку, будь другом, мне нужно сгонять в уборную, а там за обедом продолжим разговор.

– Хорошо, – парень явно обрадовался моим словам и, взяв мою сумку, быстрым шагом направился в сторону столовой, я же пошел ровно в противоположную сторону.

Дойдя до уборной, я быстренько сделал все свои дела и, помыв руки, направился к выходу. Уже подходя к столовой, я услышал непонятный шум, а войдя в огромный зал, сразу же увидел источник этого шума. Смальцев и Каменев, эти два идиота все‑таки решили меня довести, по‑видимому, иначе я не могу объяснить, почему они прикопались к Зубатову. Алексей был достаточно субтильного телосложения, поэтому по сравнению с дылдой Каменевым совсем не смотрелся.

– Значит, носишь сумки, да, Зубатов? – Смальцев растянул свои жирные щеки в подобие улыбки, – это хорошо, да, Дим? Нам такой полезный человек точно понадобится.

– Смальцев, дорогой ты мой человечек, а ты случайно не терял губозакаточную машинку? – подойдя к толстяку, я хлопнул его по плечу, добавив каплю силы.

Но этого хватило для того, чтобы плечо неприятно хрустнуло, а лицо толстяка превратилось в настоящий помидор. Я уже видел, что Витя готов заорать от боли, и поэтому широко улыбнулся, глядя на него не мигая. Ну давай, гаденыш, попробуй завыть, и тогда ты окончательно смоешь в унитаз те капли репутации, что у тебя остались.

Видимо, сам Смальцев тоже прекрасно это понимал, потому что краснел, бледнел, но держался.

– Алексей, – я повернулся к Зубатову, – пошли вон за тот стол, – я кивнул на один из свободных столов, – а то тут что‑то резко завоняло. Наверное, кто‑то что‑то испорченное съел, не иначе.

– Хорошо, – тут же закивал Зубатов и, подхватив сумки, замер, пытаясь понять, как обойти Каменева.

Димка, кстати, замер, не зная, что делать дальше. Вроде бы и в драку нужно лезть, а с другой стороны, где гарантия, что получится выйти победителем? Правильно, нет ее. Да и наверняка ему отец мозги дома вправил, ведь в отличие от того же Смальцева, Каменев ко мне и к деду обращался очень даже вежливо и даже извинился за то, что не досмотрел за воспитанием сына.

– Каменев, в сторону отошел, – я уставился на здоровяка тяжелым взглядом, и тот, сглотнув, выполнил мой приказ. А вот это правильно, а вот это молодец.

Усмехнувшись, я прошел мимо, и через несколько минут мы с Зубатовым уже уплетали достаточно вкусную еду, рассуждая о своих делах. Вот только почему‑то я был уверен, что мне не дадут закончить этот обед, ну или я плохо просчитал Захерта.

Доев основное, я уже было собрался перейти к десерту, когда в дверях столовой появился Семенов, безопасник. Увидев его хмурую рожу, я сразу понял, по мою душу идет. И не ошибся, потому что он остановился как раз рядом с нашим столиком и уставился на меня тяжелым взглядом.

– Ученик Воронов, Фридрих Вильгельмович хочет тебя видеть, – сухим, канцелярским тоном произнес он, стараясь не смотреть мне в глаза.

Интересно, и почему же это? Неужели стыдно за то нападение, где мне пришлось отдуваться за всех? Да нет, такому гаду точно не может быть стыдно.

– Могу закончить обед, Виктор Николаевич? – я улыбнулся, – или у нас тут теперь порядки как в тюрьме?

Безопасник заскрежетал зубами, но все‑таки кивнул.

– Можете закончить, ученик Воронов, – сделав несколько шагов в сторону, он скрестил руки на груди, демонстративно уставившись на нас с Алексеем.

Лично меня это не то чтобы сильно смущало, и я продолжил обед, а вот Зубатову явно было не по себе. Ну да, о Семенове же ходили слухи, что он цепной пес Захерта, а еще кто‑то из детишек пустил слух, мол, он может копаться в головах и читать мысли. Бред, конечно же, но в такое верят чаще всего, поэтому все и относились к нему с опаской.

Я же спокойно доел свой кусочек торта и, взяв сумку, встал и уставился на безопасника насмешливым взглядом.

– Я готов, Виктор Николаевич, ведите.

* * *

Кабинет директора Захерта. Пять минут спустя.  

– Здравствуй, Леонид, проходи, садись, – Захерт встретил меня своей фирменной улыбкой.

– Добрый день, Фридрих Вильгельмович, – я спокойно прошел и, сев на свободный стул, оглянулся.

Помимо директора в кабинете была еще одна персона, та самая женщина, что впервые появилась тогда на холмах. И почему‑то она смотрела на меня очень странным взглядом, так обычно смотрит охотник на желанную добычу. Очень неприятный взгляд, скажу я вам, так и захотелось изобразить небольшой огненный шар. А то ходят тут всякие, а потом люди исчезают.

– Леонид, я понимаю, что с пробуждением источника может меняться и характер, – медленно начал Захерт, – однако меня немного расстраивает твоя агрессия. Взять, например, сегодняшнее происшествие. Ты умудрился сломать Виктору Смальцеву ключицу, Алексей, а ведь род Смальцевых очень много денег вкладывает в развитие лицея и нашего города в целом. Зачем обижать отпрыска такой славной фамилии?

– То есть вы не увидели, как этот самый Смальцев начал первым приставать к другому дворянину? – я зевнул, – Фридрих Вильгельмович, а позвольте задать вопрос? Почему тогда, когда на лицей напали, я не увидел в коридорах ни одного сотрудника нашей службы безопасности? А также куда‑то делись наши учителя, которые вроде как должны защищать своих учеников, да и вы, как директор, не должны были сидеть в стороне, однако в том коридоре я вас не видел. А ведь там был полноценный магистр, Фридрих Вильгельмович, и мне пришлось очень сильно рисковать, чтобы выйти победителем из этой схватки, – я улыбнулся, – я это к чему, давайте мы все‑таки останемся с вами друзьями. Лицей пропагандирует равные права для всех, так пусть это так и будет, хорошо? – сказав это, я встал и направился к выходу.

Тоже мне, нашелся умник. Видимо думал, что я склоню перед ним голову и начну кивать, как барашек, вот только хрен ему, а не моя покорность. Я последователь Хаоса, а мы ни перед кем не преклоняемся и верим только в собственные силы.

Минуту спустя. Кабинет.  

– Ну, теперь вы убедились, Мария? – барон Захерт поморщился, – Воронов превратился из дворянина в какого‑то анархиста, по‑другому и не скажешь. Он разговаривал со мной как с равным, не имея никакого права на это!

– Ну, чисто технически он имел полное право, – Мария слабо улыбнулась, – ведь все его слова – чистая правда, барон, разве нет? Это понимаете вы, это понимает он. Что же до этого своеобразного ультиматума, так даже лучше. Юноша решил показать, что не боится идти в конфронтацию, а это признак крепкого стержня внутри. Впрочем, мы и так это знали. Но зато мы теперь убедились в его находчивости, потому как вы, Фридрих Вильгельмович, теперь вынуждены играть с ним по правилам, или же придет его дед. А барон Воронов намного опытнее своего внука, а значит, и его вопросы будут куда неприятнее.