– Хорошо, господин, я понял, – еще раз поклонился мужчина, – я могу идти?

– Иди, Витя, иди, – отмахнулся Захерт, – и помни, если ты в очередной раз не дашь мне нужного результата, я начну думать, что ты перестал быть моим верным солдатом. А ты сам знаешь, что у меня происходит с предателями, – в голосе барона лязгнул металл, а Семенов, вздрогнув, постарался как можно быстрее покинуть особняк. Чертов немец, и угораздило его связаться с ним!

Когда Семенов ушел, Фридрих налил себе коньяка и, сев напротив камина, задумался. Уже долгие годы он вел свою игру в этой империи, долгие годы он прикидывался обычным дворянином, и всё ради одной, очень важной цели. Германский рейх знал, что делал, когда в свое время посылал во все страны десятки, а иногда и сотни агентов. Кто‑то пал, кто‑то оказался недостаточно хорош, но статистика – вещь упрямая, и в итоге почти везде были вот такие вот бароны, как и он, которые следили за зонами. Да, зоны, места, где творились настоящие чудеса по меркам простых смертных. И их император, да хранят его боги вечность, одним из первых понял простую истину: тот, кто возьмет под контроль силу зон, тот возьмет под контроль мир! И Фридрих будет одним из тех, кто поможет ему в этом, а потом, когда всё закончится, он займет свое место подле трона, ведь их великий правитель всегда умел оценивать верных людей по заслугам, а значит, награды хватит не только на его, но еще и на жизнь его потомков.

Мария лежала в кровати и, смотря в потолок, размышляла о Воронове. Этот юноша прочно засел в ее голове, и сколько бы она ни пыталась отогнать мысли о нем, ничего не получалось. Его странная сила, его аура уверенности, всё это было слишком. Будь он каким‑нибудь московским княжичем, она бы еще поняла всё это, но нет, он обычный провинциальный дворянин, который только‑только пробудил свою силу. Но при этом он ведет себя так, словно привык командовать, словно привык смотреть на людей сверху вниз. И Мария прекрасно знала, такие навыки теорией не приобретаются, только и исключительно практика. И вот где он эту самую практику взял – очень, очень хороший вопрос. А еще женщину беспокоили новости о том, что завтра в город прибывает личный состав будущего гарнизона, а с ним и четыре опричника, которые должны будут работать вместе с полицией города. И если полицейские мало заботили ее, то вот охранка – это другое дело. Этих с самых пеленок, можно сказать, натаскивают на работу, в том числе и оперативную, а значит, нужно действовать очень аккуратно. Благо легенда у нее достаточно хорошая, так что по началу на нее не сильно будут обращать внимание. А когда обратят, будет уже поздно, ведь братья Каракумовы знают свое дело…

Вийск. Лицей. Следующее утро.  

Оставив «Сапсан» на парковке лицея, я взял свою сумку и направился в сторону входа. Сегодня я проснулся раньше, чем обычно, и где‑то час возился со своей находкой, пытаясь понять, что же попало в мои руки, но ничего не получилось. Единственное, пожалуй, в чем я разобрался, так это в том, что сам артефакт явно был не из этого мира. Конечно, меня это удивило, но не то чтобы сильно, учитывая, что я сам не местный. Да и душу настоящего Леонида я отправил же куда‑то, и явно не в обитель Смерти.

– Леонид! – знакомый голос, прозвучавший сзади, заставил меня улыбнуться и остановиться.

Вика, как всегда, выглядела сногсшибательно, да и Карина недалеко ушла от своей подопечной. Вот только если у Вики красота все же была больше подростковой, то вот у телохранительницы все было уже по‑взрослому. М‑да, вот бы с ней я, честно говоря, провел бы пару вечеров, уверен, она многое может показать, ха‑ха.

– Здравствуй, Вика, – я кивнул, – рад тебя видеть. И тебя, Карина, тоже, – я подмигнул телохранительнице, но та, как обычно, фыркнула, впрочем, уже куда добродушнее, чем раньше.

– Пойдем вместе? – девушка вопросительно глянула на меня, и я кивнул.

Витя, наш пухлый пирожок, шел сзади в компании Димы Каменева. Эта парочка, как всегда, сверлила меня недовольными взглядами, но мне было плевать на них с высокой колокольни. Эти детские интриги уже начинали напрягать, если честно, у меня тут возможная война за город на пороге, а тут детишки со своими комплексами.

Как только мы зашли в лицей, первое, что я увидел, это хмурую морду нашего безопасника. Заметив меня, он демонстративно отвернулся и направился к лестнице. Я же довел Вику до ее класса, после чего пошел в свой. Там я кивнул Зубатову и, сев за парту, прикрыл глаза. День сегодня обещал быть скучным, но зато после лицея я поеду в администрацию к деду. Сегодня наконец‑таки приезжают люди из Москвы, буду знакомиться с подчиненными Михеева. Надеюсь, они хоть немного помогут деду в управлении городом.

Погрузившись в размышления, я сам не понял, как начался урок, хорошо хоть учительница меня не трогала. В итоге несколько уроков я был в своих мыслях, и только когда дошло до перерыва на обед, оттуда меня выдернул голос Алексея.

– Ты идешь на обед, Леонид? – Зубатов остановился у моей парты и уставился на меня вопросительным взглядом.

– Иду, – вынырнув из своих мыслей, я кивнул, – есть новости по нашему делу?

– Пока нет, только вчера же разговаривали, – парень виновато улыбнулся, – но ты не переживай, все будет как надо. Сам понимаешь, я должен доказать себе и отцу, что могу сделать хоть что‑то.

– Ну и хорошо, – усмехнувшись, я подхватил сумку, и мы направились в столовую.

Там мы с Зубатовым набрали себе еды, и через несколько минут мы уже сидели за столом, уплетая каждый свою порцию. Вдруг краем глаза я увидел безопасника, что сидел в самом дальнем углу и пялился в одну точку. Проследив за его взглядом, я увидел, что смотрел этот гад на парочку моих «друзей», Смальцева и Каменева. Так‑так, что же ты задумал, Семенов? Неужели какую‑то бяку?

В следующую секунду Дима Каменев что‑то тихо сказал своему дружку, после чего поднялся и, взяв тарелку с борщом, медленно пошел в нашу сторону. Все это я наблюдал периферийным взглядом, и поэтому одними губами прошептал «приготовься» Зубатову, после чего начал копить силу. Уже были слышны шаги Каменева за спиной, когда я вдруг резко встал. Здоровяк попытался вылить на меня содержимое тарелки, но я укрыл себя щитом, и жидкость, вместо того чтобы оказаться на моей рубашке, в итоге оказалась на полу. Каменев ждал другого результата, поэтому растерялся, а вот я – нет. Одним ударом я уронил здоровяка на землю, и, пока он держался за сломанный нос, я уставился на безопасника. Гад, увидев мой взгляд, вздрогнул, но тут же, состроив суровый вид, вскочил на ноги и быстрым шагом подошел к нашему столу.

– Воронов, потрудись объяснить, что здесь происходит, – нависая надо мной, спросил Семенов, – или что, думаешь, раз твой дед стал градоначальником, теперь тебе можно все?

– То есть я должен был дать ему облить меня борщом? – я усмехнулся, – Виктор Николаевич, я обязательно сообщу своему деду о предвзятом отношении руководства лицея ко мне, обязательно. И сделаю это как можно быстрее, – взяв сумку, я кивнул Зубатову на прощание и направился в сторону выхода, ловя на себе кучу взглядов, по большей степени восхищенных.

Добравшись же до автомобиля, я сел за руль и, не выдержав, расхохотался. Детский сад, ей‑богу, по‑другому и не скажешь. Интересно, это идея Семенова, или сам Захерт это придумал, и какой вообще в этом смысл? Впрочем, уже не так важно, все равно сегодня расскажу все старику. Пора начинать давить этих гадов, и у нас есть, пожалуй, самый серьезный аргумент, а именно то нападение на лицей. Ведь именно я тогда уничтожил того магистра, а Захерт со своими подчиненными непонятно где был. Достаточно серьезно, чтобы попросить немца покинуть пост директора. Жаль, я не могу рассказать деду о том, что этот Захерт заодно с Марией, которая вообще задумала тут целый переворот, но ничего, и ее время придет.