– Я пока не знаю, деда, возможно это или нет, – разведя руками, я виновато улыбнулся, – надо пробовать, понимаешь? Это ведь просто наитие, мысль, пришедшая откуда‑то из пустоты. Не думаешь же ты, что кто‑то дает мне инструкции, пока я сплю по ночам.

– Честно говоря, я уже не знаю, что и думать, внук, – дед покачал головой, – ладно, иди отдыхай пока, а мне нужно привести мысли в порядок. Если честно, я как‑то не планировал сегодня узнавать столь важные и серьезные новости, огорошил ты старика, Леня, как есть огорошил.

– Прости, деда, – улыбнувшись, я направился к выходу.

Спать хотелось зверски, ночные приключения все же давали о себе знать. Так что, добравшись до своей спальни, я принял душ, натянул на себя шорты и рухнул в кровать, чуть ли не мгновенно провалившись в сон.

Родовой полигон. 

Глядя на разорванную стальную пластину, Михаил Игнатьевич в очередной раз поразился выдержке внука. Любой другой подросток на его месте уже давно бы козырял своими возможностями, но не Леня. Внук до последнего скрывал все, и только сейчас, когда его фактически прижали, решил показать, что он не так прост. Что‑то такое барон и подозревал, но Михаил Игнатьевич и не думал, что дело настолько серьезно. Таланты внука поражали, даже не так, они пугали, пугали до дрожи в коленях. Барон никогда не был трусом, однако он прекрасно понимал, если кто‑то из сильных мира сего узнают о Леониде и его даре, внука отберут. Вырежут всех остальных под корень, а его заберут. И теперь Михаил Игнатьевич думал, как решить эту проблему. Одно он знал точно, нельзя пока что покидать Вийск, наоборот, нужно сделать этот город полностью своим, и, возможно, тогда у них будет шанс.

– И да помогут нам боги, – тихонько прошептал он себе под нос, пряча мишень в груду таких же испорченных пластин.

Москва. Главное управление ГБ. 

– Ну, здравствуй, Николай Михайлович, вот мы и свиделись, – полковник Михеев сел напротив бледного как смерть Шереметьева, – как тебе у нас в гостях, нравится?

– Опять твои игры, полковник? – сквозь зубы процедил князь, – ничему тебя жизнь не учит, Михеев. Меня ведь вытащат, а я тебе этого не прощу. Твои архаровцы мне половину дворца разнесли, мордой в пол меня ткнули, как какого худородного, – глаза Шереметьева сверкнули злобой, – много власти вам император дал, слишком много. Ну да ничего, рано или поздно всем приходится платить по счетам.

– Это ты верно отметил, – полковник широко улыбнулся и начал доставать из папки листы бумаги, покрытые убористым почерком, – вот тут вот, князь, доказательства того, что ты не просто контрабандист. Нет, на этот раз у нас статья поинтереснее намечается, а именно измена родине, – Михеев коротко хохотнул, – высоко взлетел, княже, неужто на трон решил замахнуться?

– Какая измена, полковник, ты чего городишь, старый дурак? – растерянно спросил Шереметьев, – вздумал на испуг меня взять?

– Мне есть чем заняться, Николай Михайлович, стал бы я время впустую тратить, – Михеев покачал головой, – а ты читай, читай, тебе понравится, – сказав это, полковник откинулся на спинку стула, а князь таки взял листы и погрузился в чтение.

И чем больше Шереметьев читал, тем быстрее портилось его настроение. Проклятый Захерт, не мог, тварь, сдохнуть от разрыва сердца, всех сдал, все рассказал, падаль!

– Это еще нужно доказать, полковник, – дочитав, князь брезгливо бросил листки на стол, – пока что все это смахивает на бред умалишенного.

– Ну, князь, неужели ты думаешь, что я так плохо подготовился к нашей встрече? – глаза полковника блеснули, и он подался вперед, – ты, падаль, посмел своих псов на мою родную кровь натравить, на мою внучку, которая не имеет никакого отношения к нашим игрищам. Можешь сколько угодно надеятся, но тебе не выйти из моих казематов. Не в этот раз. И император тебя не спасет, ведь уже сегодня я положу ему на стол отчет, сколько потеряла империя и он лично из‑за тебя, крысы помойной, – после этих слов полковник неожиданно улыбнулся, – так что готовься, князь, ты у нас надолго.

Шереметьев хотел что‑то ответить, но не успел. Чьи‑то крепкие руки схватили его за плечи, после князь почувствовал укол в шею, а потом пришла темнота…

– В камеру его верните, – брезгливо поморщившись, сказал Михеев.

Ему было тошно смотреть на рожу этого самодовольного урода. Ведь гад на все был готов, лишь бы остаться на плаву. И таких как он много, слишком много, а сил охранки, увы, недостаточно. Император куда охотнее прислушивается к своим дружкам, с которыми он на охоту ездит, чем к словам нормальных советников. Но ничего, первая ласточка попалась, а значит и остальные никуда не денутся. Императору придется обратить внимание на проблемы с контрабандой, иначе его свои же родичи подвинут. Слишком важны зоны в масштабе государства, ведь месячная добыча одной средней зоны по деньгам выходит как годовой бюджет города с населением сто тысяч. А это много, очень, очень много!

Но прежде чем бросаться в омут с головой, пора вернуть из Вийска внучку. Хватит, а то никаких нервов не хватит, да и Вороновы могут начать возмущаться. Все же как ни крути, это аристократы, и они не могут постоянно выступать в роли охраны для его внучки. А молодого Воронова все же стоит наградить. В прошлый раз Семен Семенович банально забыл про это, но теперь награда точно найдет своего героя. И полковник даже знал, чем порадовать парня, тем более что он заслужил.

Вийск. Ближе к обеду.  

Меня разбудила вибрация телефона. Нехотя открыв глаза, я увидел, что мне пришло уже несколько сообщений от Зубатова. В первом он извинялся и делился информацией о родовой войне, ха, как будто я не был в курсе. Во втором он просил о встрече, и как можно быстрее, а в третьем сообщении он скидывал мне отчет первых суток работы нашего совместного бизнеса. Если коротко, за сутки мы заработали чистыми около десяти тысяч рублей. И вроде бы капля в море, но тут очень много «но». Дело пока новое, люди о нем не знают, да и работаем мы в половину от своих возможностей. Далеко не все таксисты согласились работать на наших условиях. Зато теперь я более чем уверен, они останутся с нами надолго. Ведь у нас максимально прозрачные условия, а главное защита. Когда владелец бизнеса аристократ, это избавляет от очень многих проблем.

Поняв, что заснуть обратно уже не получится, я написал Алексею в ответ короткое сообщение, после чего направился снова в душ. Ох уж эти подростковые гормоны, ничего не сделал, а уже вспотел.

Еще раз приведя себя в порядок, я выбрал в качестве одежды спортивный костюм, оделся и спустился на первый этаж, где меня встретил дед. Старик сидел за столом и задумчиво смотрел в одну точку, явно о чем‑то размышляя.

– Деда, у тебя все в порядке? – сев напротив, я вопросительно глянул на него.

– Все хорошо, внук, – старик улыбнулся, – я просто размышляю. Скажи, когда ты готов попробовать вернуть мне дар?

Я замер. Если честно, думал, он дольше будет об этом размышлять. С другой стороны, мне не понять таких, как он, ведь мой дар всегда был со мной, чтобы не случилось.

– Хорошо, деда, я готов попробовать сделать это сегодня вечером, – взяв себя в руки, ответил я, – но учти, нам придется пойти в зону. Хорошо, что она у нас рядом, ха.

– С зоной нужно быть осторожнее, – старик поморщился, – очень скоро там взойдет новая поросль аномальных растений, и появятся старатели.

– Ну, их же там пока что нет, – я пожал плечами, – а земля там пропитана аномальной энергией, она должна помочь в этом деле.

Старик кивнул. Сейчас он был готов согласится с чем угодно, и я его прекрасно понимал. Для любого мага дар – это часть сути, часть души. Лиши его дара, и он медленно начнет умирать, даже если на первый взгляд все с ним будет хорошо. Вот только я знаю, что нет, не будет, ведь в прошлом мире нам не раз приходилось забирать магию у предателей. И все они умирали, причем чем сильнее был дар, тем быстрее эта смерть происходила.