— Похоже на то, — согласился я. — Но на них даже времени тратить не стоит. Денег у них нет, а злоумышлять они могут разве что в собственных мечтах.

Но Масленникову я всё же позвонил узнать, насколько законны подобные притязания.

— Абсолютно незаконны, — уверил он меня. — Покупка особняка проведена по всем инстанциям уже давно, опротестовать ее невозможно хотя бы за давностью сроков. Ей это скажет любой адвокат, она просто пыталась выбить из вас деньги, Петр Аркадьевич. В конце концов, она получила наследство от своего отца, а вы ничего не получили, следовательно, ваши деньги не имеют никакого отношения к деньгам Вороновых.

Про реликвию я не сказал, но мне и без того было понятно, что ее притязания смешны. Никакой суд не примет иск фактически постороннего человека к законному владельцу реликвии. Император даже не станет рассматривать эту писульку после того, что случилось на Совете, где утвердили Беляева. Да и останется ли император у власти после следующего Совета? Впрочем, это предстоит скоро узнать.

Относительно возможных исков я не переживал. Золотой запас Валерон набрал мне такой, что судиться можно столетиями, раз за разом оплачивая работу адвокатам и взятки судьям. Последнее — не чтобы они судили справедливо, а чтобы не затягивали тяжбы.

В сейфе, всё-таки вырезанном из сокровищницы и притащенном Валероном, оказались не деньги, а документы, связанные с основанием империи, в том числе и основополагающая Имперская хартия. Имелись подписи всех первых князей, связанные с клятвами действовать исключительно на благо общей страны. Хоть назад императору подкидывай… Хотя зачем они ему, если он всё равно не исполняет своих обязанностей? Даже по защите документов. Здесь я немного грешил против истины, поскольку сейф был защищен по максимуму, в том числе против проникновения таких сущностей, как Валерон. Защищена была и сокровищница, и только совместные действия пауков и Валерона сделали возможным ее ограбление.

В газетах информации о краже из дворца не было: либо не обнаружили, либо император решил придержать информацию и сейчас тайно ищет виновных. В последнее верилось с трудом, поскольку на меня он не произвел впечатления человека умного и осторожного.

Проблемы императора меня волновали мало — у самого проблем хватало.

Поскольку надежды на тетю не было, я попросил у Даньшиной координаты возможных сиделок — были у нашей целительницы связи с другими княжествами. В столице тоже были. Из-за срочности — княгиню вот-вот пришлось бы выводить из целительского сна — облетал я возможных сиделок сам в порядке списка. На третьей кандидатуре мне повезло: хорошо воспитанная дама средних лет с радостью ухватилась за возможность поработать сиделкой-компаньонкой для княгини со сложным характером. Жалованье-то я ей предложил хорошее, а дара у нее было самую малость, хватит на одну-две манипуляции, не больше. Доставил я ее на Птосе, но задумался о необходимости установки дополнительных сидений в вертолет — Мария Алексеевна наверняка откажется лететь на Птосе и на вертолете вдвоем с сиделкой тоже, а значит, нужны дополнительные сиденья.

Внеочередной Совет собрался ровно за сутки до того, как Даньшина выведет княгиню Воронову из целительского сна. Поэтому когда я прилетел в Святославск, первым делом отправил записку в ее дом, чтобы подготовили его к ее приезду. Не завтра, так послезавтра княгиня Воронова вернется домой, и для ее прислуги лучше, чтобы она нашла как можно меньше недостатков. Придираться-то она будет в любом случае.

Короче говоря, неделя у меня выдалась настолько суматошной, что до размышлений о Совете дело вообще не доходило. Сейчас же не было желания. В машину я пока не садился, ожидал, пока Птос доставит отчима, Верховцева и Молчановского. Последнего он переправил первым, и к столичному особняку Молчановских, остальные же поедут со мной.

Первым появился отчим, и мы с ним успели даже перекинуться парой слов до появления Верховцева. Говорили про Павла, который успел съездить на экскурсию и к Беляевым, чтобы иметь возможность сравнить повреждения городов. Отчим отзывался осторожно, хотя было понятно, что парень ему понравился, так что, возможно, и породнятся Молчановские с Беляевыми.

Наконец появился и Верховцев, я отозвал Птоса, и мы погрузились в автомобиль.

— Слишком часто стали проводить Советы, — недовольно сказал отчим. — Если честно, ужасно жалко времени.

— А мне нет, Юрий Владимирович. Сейчас зима, все дела либо приостановлены, либо идут медленно, время для развлечений можно выкроить, — возразил Верховцев.

— Развлечений, Сергей Андреевич? На Советах решаются важные вопросы.

— Так я говорю не про то, что решается, а как, Юрий Владимирович, — пояснил Верховцев. — Цирк напоминает, а не собрание князей.

— Некоторые индивидуумы ограниченно умные, — согласился я. — Их к людям нельзя допускать, не то что на Совет. Взять князя Гуляева, к примеру.

Я вспоминал Гуляева не зря. Первым пунктом в повестке стояло именно его выступление. Именно он, а не Молчановский, инициировал внеплановый Совет, и от его выступления я, как и Верховцев, ожидал развлечений.

И Гуляев не разочаровал: потребовал забрать у меня возможность восстановления реликвий и отдать более достойному человеку, например ему. Уж он бы точно восстанавливал всё по списку и по графику. И совершенно бесплатно. Последнее он повторил несколько раз, наверняка рассчитывая на поддержку князей, чьи реликвии были разрушены. Поддержки он не дождался, поскольку всем, кроме него, было понятно, что передать от меня возможность восстановления реликвий не получится. Он сделал еще одну попытку, апеллировав к императору, который в этот раз тоже председательствовал на Совете, делая вид, что заменяет дядю.

— Мы же не можем допустить, чтобы такая важная функция была у столь молодого и безответственного человека! — возопил Гуляев, посмотрел на меня с отвращением и добавил: — И меркантильного.

— Каким образом вы собираетесь не допустить, Федор Арсентьевич? — скучающим голосом спросил император.

— Я же сказал, Алексей Александрович. Передать другому ответственному лицу.

— Предлагаю перейти ко второму вопросу, — сказал Щепкин.

Отношения Лёни и Анастасии немного разладились, и Щепкин считал необходимым поддерживать меня вообще во всех начинаниях. Разладились же они по причине того, что теперь Анастасия была уверена, что Лёне нужно жениться на ком-то с магией, и ни за что не соглашалась стать его женой. Идея Щепкина подхватить дочь и быстро выдать ее за свежеиспеченного княжича потерпела фиаско. Лёня попытался опять впасть в меланхолию, но я ему пообещал уговорить Анастасию, и он немного пришел в себя и опять занялся делом.

— Но как же… — растерялся Гуляев.

— Уже всем присутствующим, кроме вас, понятно, что ваша идея неосуществима, — сказал Молчановский. — И я уже молчу о том, что Петр Аркадьевич каждый раз рискует своей жизнью, пробираясь в столицы княжеств прямиком в скопления тварей. Вы вообще как собирались туда добираться? Где вы собирались брать реликвию для активации?

— Так у него же, — ткнул Гуляев пальцем в мою сторону. — И транспорт пусть дает.

Появилось желание действительно выдать ему вертолет, чтобы тот отвез его в одну сторону и там и оставил. Но ведь с этого придурка станется и угробить единственный экземпляр моего транспортного средства, и с кого потом брать компенсацию?

— Давайте перейдем к действительно серьезным вопросам, — сказал Молчановский. — А именно к тому, что императорская семья покушается на жизнь князей. Как известно, моя реликвия была разрушена по приказу великого князя…

— Кому это известно? — перебил его император. — Не выдумывайте. Если Федора Николаевича нет, это не значит, что его можно огульно обвинять.

— Зато есть ваша супруга, которая отдала приказ на мое устранение, — бросил Молчановский. — А уж по своему желанию она это сделала или по требованию Ольги Юрьевны, под клятвой которой находится, — дело десятое. Ваша семья занимается устранением князей. Покушение на Воронова, на Куликова, на Симукова, на меня в конце концов. Княжеская семья Заварзиных была полностью уничтожена в результате действия вашей семьи, Ваше Императорское Величество. Мы требуем ответа.