– Чтобы мы могли вам помочь, вы должны рассказать нам все.

Салли смотрела поочередно то на Диллона, то на Джеймса. Потом, нахмурясь, опустила взгляд ни свои руки и очень осторожно поставила стакан на небольшой роттановый<Роттан – род пальмы.> столик, стоявший рядом с ней.

Они снова посмотрела на Джеймса и кивнула в сторону его кобуры.

– Я как раз только что подумала, что никогда раньше не догадывалась, что частные детективы постоянно носят с собой оружие. Но ты носишь, не так ли? И еще одна вещь – пистолет смотрится на тебе совершенно естественно, словно ты с ним и родился. Ты ведь не частный детектив, правда, Джеймс?

– Нет.

– Тогда, кто же ты?

Джеймс замер, потом посмотрел ей прямо в лицо и сказал:

– Меня зовут Джеймс Квинлан, как я тебе и говорил. О чем я не рассказал, так это о том, что я – специальный агент Джеймс Квинлан, ФБР. Диллон и я проработали вместе уже пять лет. Нас нельзя считать настоящими напарниками, потому что в ФБР так дела не делаются, но мы вели совместно несколько дел. В Коув я приехал для того, чтобы разыскать тебя.

– Так ты заодно с ФБР?

Салли почувствовала холод и онемение уже от одного того, что произнесла эти слова вслух. Ее руки мгновенно покрылись гусиной кожей.

– Да. Я не рассказал тебе это сразу же, потому что понимал, что это внушает тебе страх. Я хотел завоевать твое доверие, а потом увезти тебя обратно в Вашингтон и разобраться со всей этой катавасией.

– Что ж, вы определенно преуспели в завоевании моего доверия, мистер Квинлан.

Джеймс поморщился от ее тона и от того, что она назвала его по фамилии. Он видел, что Диллон хочет что-то сказать, и поднял руку:

– Нет, сперва дай мне закончить. Пойми, Салли, я выполнял свою работу. Когда я с тобой познакомился, все чертовски усложнилось. А потом последовали еще эти два убийства в Коуве, твой дорогой покойный «папочка» стал названивать тебе по телефону, а после еще и материализовался в окне твоей спальни. Я решил тебе не рассказывать, потому что не был уверен в том, как ты отреагируешь. Я знал, что тебе может угрожать опасность, и не хотел, чтобы ты убежала. Я знал, что смогу тебя защитить...

– Однако тебе это не очень-то удалось, верно?

– Да.

Черт возьми, а она ведь рассердилась – гнев четко и недвусмысленно звучал в ее голосе! Квинлан от всей души хотел, чтобы в его силах было изменить положение вещей, но он не мог этого сделать. Он просто должен попытаться заставить ее понять. Если он не сможет уговорить ее войти в его положение, что тогда будет?

Салли медленно поднялась на ноги. На ней были голубые джинсы, облегавшие тело, как вторая кожа. Диллон несколько приуменьшил ее габариты и купил ей в магазине Кмарта в ближайшем городе Гленбери пару детских джинсов. Даже блузка была маловата – пуговицы на груди почти что отрывались.

На лице Салли застыло какое-то отрешенное, отсутствующее выражение, словно мыслями она была уже не на этой старой веранде, а где-то бесконечно далеко. Очень долго она ничего не говорила, просто молча смотрела на озеро. Наконец зазвучал ее голос:

– Спасибо вам за то, что вытащили меня прошлой ночью из лечебницы. Он бы не допустил, чтобы моя голова оставалась настолько ясной, что я смогла бы снопа спланировать побег. Не думаю, что мне вообще когда-нибудь удалось бы оттуда вырваться. За это я вам бесконечно обязана. Но сейчас я уезжаю. Мне предстоит разрешить целую кучу вопросов. До свидания, Джеймс.

Глава 15

– Никуда ты не уезжаешь, Салли! Я не могу позволить тебе уехать.

Она послала ему взгляд, полный такого безграничного осуждения, что Джеймс был просто не в состоянии этого вынести.

– Салли, прошу тебя, выслушай. Мне очень жаль. Я делал то, что казалось мне правильным. Я не мог тебе рассказать, пожалуйста, пойми это. Ты уже начинала проникаться ко мне доверием, и я не мог рисковать: я боялся, что ты будешь реагировать именно так, как отреагировала сейчас.

Она рассмеялась. Просто расхохоталась. И не сказала вообще ни слова.

Диллон поднялся со словами:

– Пойду прогуляюсь немного. Через час я вернусь, чтобы приготовить обед.

Салли проследила взглядом, как он зашагал прочь по узенькой тропинке в сторону воды. Она подумала, что у него приятная внешность, хотя, конечно, он не такой красивый, как Джеймс. Ей не очень нравились все эти его рельефные, накачанные мышцы, хотя на кого-то, наверное, они производят впечатление.

– Салли!

Ей не хотелось к нему оборачиваться. Она вообще больше не желала с ним разговаривать, уделять ему хоть какое-то внимание, слушать его проклятые слова, которые имеют для него такой важный смысл, а ее совершенно уничтожили.

Нет уж, лучше она станет смотреть на Диллона или вон на те две лодки, что лениво покачиваются на гладкой, по-вечернему спокойной воде.

Скоро закат. Вода уже начинала принимать темно-вишневый оттенок.

– Салли, я не могу позволить тебе уйти. Кроме того, куда ты собираешься отправиться? Я не знаю места, где ты была бы в безопасности. Ты считала, что у тебя есть убежище в Коуве, но оказалось, что это далеко не так. И наши проблемы в Коуве начались не без участия твоей ненаглядной тетушки.

– Но это невозможно!

– Можешь мне поверить. У меня нет причин тебя обманывать. После того как я смог встать на ноги, мы с Дэвидом навестили Амабель. Она, представь себе, утверждала, что ты, увидев меня без сознания, решила удрать. Она заявила, что, вероятно, ты отправилась на Аляску. «Она, говорит, не могла уехать в Мексику, у нее нет паспорта». Она уверяла, что ты больна, точнее лежишь в лечебнице, и что ты до сих пор остаешься неуравновешенной. Я инстинктивно чувствую, что твоя тетушка увязла в этой чертовщине по самые уши.

– Амабель приняла меня радушно, она была искренней. Нет, Джеймс, ты или ошибаешься, или просто врешь.

– Может быть, поначалу она и была искренней. Но потом на нее кто-то повлиял. А как насчет тех двух убийств в Коуве, Салли? А женские крики, которые ты слышала и которые, по утверждению Амабель, были или завываниями ветра или плодом воспаленного воображения твоего свихнувшегося ума?

– Значит ты использовал ту пожилую пару, Мардж и Харви, которые приехали в Коув на своем «виннебаго» и потом исчезли, в качестве – как это у вас называется? – ах да, в качестве крыши! Бедняга шериф тебе полностью поверил, правда?

– Да, поверил. И более того, дело будет снова открыто, потому что в этом районе исчезла, можно сказать, еще целая толпа народу. То, что я – частный детектив из Лос-Анджелеса, нанятый их сыном, было моим прикрытием. И это действовало. После того как произошли эти два убийства, я уже и не знал, что думать. Я понимал, что непосредственно к тебе это не может иметь никакого отношения.

Джеймс остановился, запустив пальцы в волосы.

– Черт, Салли, мы отклонились от темы. Забудь о Коуве, забудь об Амабель. И она, и ее городишко – в трех тысячах миль от нас. Я хочу, чтобы ты попыталась понять, почему я делал то, что делал. Чтобы ты поняла, почему мне приходилось молчать о том, кто я такой на самом деле и зачем я оказался в Коуве.

– Ты хочешь, чтобы я согласилась с тем, как это было замечательно с твоей стороны лгать мне, манипулировать мною?

– Да. Ты тоже мне лгала, если помнишь. Все, что тебе потребовалось сделать, – это завопить так, что можно было сойти с ума, когда тебе позвонил так называемый папаша. И все, я был в твоем распоряжении со всеми потрохами. Прекрасная женщина, взывающая к мужественной стороне моей натуры! Да я в ту же секунду оказался, на крючке прочно и надолго.

Салли посмотрела на него так, словно он сошел с ума.

– Бог мой, Салли, я тогда как сумасшедший влетел в комнату и увидел тебя на полу. Ты уставилась на этот проклятый телефон так, словно это была змея, готовая к нападению... и со мной было все кончено.

Салли отмахнулась от его слов.

– Меня кто-то преследовал, Джеймс. За тобой не гнался никто.

×