Салли почувствовала во рту привкус крови. Он разбил ей губу.

– Ты вонючий трус! – Салли плюнула в него, но он вовремя увернулся. Потом снова дал ей пощечину.

– В лечебнице мне никогда не хотелось тебя трахнуть, – прошипел он, приблизив свое лицо к ее лицу, – хотя, видит Бог, я мог тебя поиметь. Я достаточно часто видел тебя голой, но никогда тебя не хотел. Черт, Скотт на тебя и не взглянул! Он приходил всего один раз, и то, потому что я настоял. Теперь этому ублюдку придется отвечать, потому что поблизости нет меня. Ну, Салли, давай, плюнь в меня еще раз. Это не я трус, а ты.

Салли и плюнула, и на этот раз она не промахнулась. Она молча смотрела, как Сент-Джон вытирает лицо тыльной стороной ладони. Потом он улыбнулся ей с высоты своего роста. В памяти вспышкой сверкнуло воспоминание о том, как в лечебнице он так же улыбался, стоя над ней.

– Нет, – прошептала Салли, но она ничего не могла изменить.

Он ударил ее очень сильно, и Салли провалилась в темноту. Последней мыслью было: слава Богу, что он больше не дал ей наркотиков...

Глава 30

– По-моему, ребята, дела наши совсем плохи, – в сердцах бросил Квинлан, и он действительно так считал. Но думал он не о себе и не о других агентах – он думал о Салли. Если она здесь, в этой темной норе, значит, она все еще без сознания или мертва.

В ответ ему раздалось мрачное бурчание со стороны Томаса Шреддера и тихое «да» Кори Харпер. Это правда. Их положению действительно не позавидуешь. Правда и то, что в этой комнате, где их заперли, было темно, как на дне котла ведьмы. Нет, это была не комната. Это был какой-то сарай с земляным полом. Возможно, тот самый сарай, что стоит за коттеджем доктора Спайвера.

– Послушайте, ребята, – послышался голос Томаса, – Квинлан прав: дела наши совсем плохи. Но мы же – тренированные агенты. Мы сможем отсюда выбраться! Если мы не выберемся, они нас сожгут. Тогда прощай карьера и государственная пенсия. Нет уж, мне чертовски не хочется терять свою федеральную медицинскую страховку.

Кори Харпер рассмеялась, несмотря на судороги в связанных щиколотках. С руками у нее все в порядке. Они связали ее запястья не так уж туго – может быть, потому, что она женщина.

Однако узлы были затянуты крепко и развязать их было не так-то просто.

– Знаешь, Томас, это самая смешная вещь, какую я вообще когда-либо от тебя слышала.

Квинлан попытался растянуть веревки у себя на запястьях.

– Не иначе, как один из этих клоунов во время второй мировой войны служил в военно-морском флоте. Веревки завязаны на редкость хорошо, не поддаются ни на йоту. Кто-нибудь хочет попытаться руками или зубами?

– Я бы попыталась, – ответила Кори, – но я тут привязана к стене. Да, у меня веревка вокруг талии, и я чувствую, что она накручена на одну из досок стены. И очень крепко. Так что мне до вас не добраться.

– Я тоже связан, – пробурчал Томас и выругался.

– По крайней мере все живы. Хотел бы я знать, что случилось с Дэвидом? – сказал Квинлан. Но на самом деле его больше всего интересовала судьба Салли. Он просто боялся произнести ее имя вслух.

– Вероятно, он свалился в кювет. – Томас говорил об этом, как о само собой разумеющемся. – Здесь его нет. Возможно, он уже мертв.

– Или, может быть, его кто-нибудь спас, – предположила Кори.

– Что вы имеете в виду под «уже мертв»? Квинлан от всей души желал разглядеть вокруг себя хоть что-то, хотя бы общие очертания. Он продолжал трудиться над веревками, но они все никак не поддавались.

– Как вы думаете, они собираются держать нас тут следующие десять лет?

– Надеюсь, нет. Они все такие старые, что за десять лет перемрут сами. Страшно не хочется быть позабытым в этой норе.

– Не смешно, Квинлан.

– Может быть, но я пытаюсь быть остроумным.

– Продолжайте пытаться, – поддержала его Кори. – Не хотелось бы впасть в уныние. Мы должны что-то придумать. Прежде всего кто это с нами сделал?

– Черт возьми, по-моему, это довольно очевидно. Эта проклятая старая развалина! Она велела Марте принести «Амаретто» и подмешала в него какую-то дрянь, – сказал Томас. – Только я лег на кровать, как в ту же секунду вырубился.

– Где Салли? – вдруг спросила Кори. Квинлан вздохнул.

– Не знаю. – И повторил:

– Не знаю. – Он мысленно молил Бога, чтобы Салли оказалась запертой вместе с ними, а то, что они ее пока не обнаружили, это потому, что она была все еще без сознания. – Ну-ка, все дружно вытяните ноги перед собой. Попробуем определить, какого размера этот сарай.

Квинлан еле-еле коснулся ногами носков ботинок Томаса.

– А теперь наклонитесь сначала в одну сторону, потом – в другую. – Квинлан ухватил пальцами краешек блузки Кори.

Никаких признаков Салли.

– Значит, Салли здесь с нами нет, – произнес он вслух. – Куда они могли ее деть? – Боже правый, и зачем ему взбрело в голову задавать этот вопрос! Квинлан не хотел слышать ответ Томаса!

– Хороший вопрос, Джеймс. Зачем они вообще взяли на себя труд нас разделить? Квинлан ответил не сразу. Он медленно произнес:

– Потому что тетка Салли – Амабель – принимает во всем этом участие. Может быть, девушка у нее, будем надеяться, она за нее заступится.

К его удивлению, Томас вздохнул и сказал:

– Хочется верить, что вы правы. Проклятие, голова у меня гудит, как барабан в рок-группе!

– У меня тоже, – подала голос Кори. – Но все-таки я в состоянии думать. Так, значит, Джеймс, вы считаете, что весь город участвует в заговоре? Вы думаете, что все жители этого чертова города за последние три-четыре года убили по меньшей мере шестьдесят человек? Ради денег? А потом они хоронили убитых на своем кладбище?

– В знак уважения, – ухмыльнулся Квинлан. – Только представьте себе такую картину: вся эта почтенная публика сгрудилась над пожилой парой, которую они только что укокошили. Глядя на тела, они поглаживают подбородки и рассуждают примерно так: что ж, Ральф Китон может подготовить их к погребению, потом мы похороним их по всем правилам, а преподобный Ворхиз скажет все приличествующие случаю слова... Да, Кори, именно весь этот милый городок. А какие еще могут быть варианты?

– Это какой-то бред, – сказал Томас. – Занюханный городишко в полном составе убивает людей? Нам ни за что не поверит ни одна живая душа, особенно если учесть, что большая часть жителей – пенсионеры.

– Зато я верю. Еще как верю! Готов поспорить, что началось все случайно – с аварии на дороге. После этого происшествия им достались деньги, и у них – ну, может быть, не у всех, а только у одного из них или нескольких – возникла мысль, как они могут помочь своему бедному городу. Так и пошло, дальше – больше.

– А этот огромный рекламный плакат на шоссе помогает им заманивать путешественников в Коув, – задумчиво проговорила Кори.

– Точно! Магазин «Лучшее в мире мороженое». Кстати сказать, это и впрямь самое вкусное мороженое, какое мне только доводилось есть. – Квинлан не мог не шутить, иначе он бы просто сошел с ума. Где Салли? Может ли Амабель в самом деле ее защитить? Честно говоря, у него были серьезные сомнения по этому поводу.

– Приглашаем вас купить последний рожок мороженого в вашей жизни! – ядовито произнес Томас. – Вот в чем суть!

– А как насчет той убитой женщины? И доктора Спайвера?

Квинлан ответил, не переставая яростно бороться с веревками на запястьях.

– Вероятно, эта женщина случайно услышала нечто такое, чего ей слышать не следовало. Они продержали ее взаперти по меньшей мере ночи три, а может, и больше. Должно быть, она как-то избавилась от кляпа, потому что в первую ночь своего пребывания в Коуве Салли услышала ее крик. Потом, спустя две ночи, она слышала ее снова. А на следующее утро мы с Салли нашли ее труп. Я предполагаю, что они были просто вынуждены ее убить. Не хотели, но все же убили. Они знали, что у них, по сути, нет выбора: или они, или эта женщина. Должно быть, они здорово разозлились, потому что даже не потрудились похоронить ее на своем любимом кладбище – просто сбросили с утеса.

×