Квинлан сообщил:

– Я уже позвонил Диллону. Учитывая, как быстро он действует, не удивлюсь, если он перезвонит мне уже сегодня вечером. Если сообщит что-нибудь особенное, я вас всех разбужу.

– Честно говоря, сомневаюсь, что меня вообще сможет кто бы то ни было разбудить, – заметил Дэвид, потягивая кофе. – И забудьте, что кофе считается стимулирующим средством. Это лучший «Амаретто», какой мне только доводилось пробовать. Я уже чувствую, что мне пора на боковую. Надеюсь, что дочки не вздумают карабкаться по мне, когда я вернусь домой. Если мне повезет, Джейн к моему приходу уже уложит их спать.

Салли ничего не сказала. Она терпеть не могла «Амаретто» – никогда его не любила. Она отпила один глоток, а потом потихоньку вылила свой кофе в чашку Джеймса. В это время Кори Харпер рассказывала историю о том, как в тренировочном лагере в Куантико один парень по ошибке арестовал приехавшее с проверкой начальство, подозревая его в ограблении банка в Хоганс-Элли – вымышленном американском городе, специально возведенном в Куантико для обучения агентов. Самый главный из заезжих начальников считал это неплохой учебной операцией, пока один из курсантов не защелкнул на нем наручники.

Квинлан пообещал шерифу позвонить, если Диллон обнаружит что-то срочное. Хотя он и не мог себе представить, что сумеет проснуться, как бы там ни трезвонил телефон.

– По-моему, ты пьяна, – заявил он Салли. Одной рукой он поддерживал ее, а другой – отпирал дверь своего номера в башне.

– Я пьяна?

– Думаю, если бы тебя сейчас увидела мисс Лилли, она бы пришла в восторг.

– Ха, в следующий раз, когда мы с ней встретимся, мне придется рассказать, что хоть я и была пьяна, а сняла с тебя штаны в рекордно короткое время.

Салли с хохотом прыгнула на Джеймса. Он обхватил ее руками, внес в комнату, и они вместе повалились на кровать так, что Джеймс упал на спину, а Салли оказалась сверху.

– Если ты меня хорошенько попросишь, я так и быть не стану рассказывать Марте, что ты сделала. Не забыла, что вылила свой кофе с ликером в мою чашку? Ну, так что ты там говорила насчет того, чтобы снять с меня штаны?

Салли попыталась изобразить страстный взгляд. Джеймс захохотал чуть ли не вдвое громче. Потом она коснулась его, и смех застрял в горле. Джеймс застонал. Он закрыл глаза, мышцы шеи конвульсивно подергивались.

– О Боже, – прошептал Джеймс. Он начал целовать Салли, язык проник в ее рот, и ей нравилось его чувствовать, ощущать его вкус. Он обхватил ладонями ее маленькую попку, сильные руки мяли упругую плоть, прижимали ее к нему. Он был твердым и крепким, как стальные прутья решетки на окнах лечебницы Бидермейера. О Господи, с чего ей вдруг пришло в голову такое неуместное сравнение?

Салли вздрогнула, по коже прошел мороз. Нет, это всего лишь воспоминание – пусть ужасное, – но оно принадлежит прошлому. Сейчас оно уже не может ее волновать. Она снова поцеловала Джеймса. Его губы стали какими-то вялыми. И плоть, что упиралась в ее живот, уже не была такой твердой, как секунду назад. Его руки больше не потирали ее ягодицы.

Салли приподнялась на локтях и всмотрелась в его лицо, ожидая увидеть, что он ей подмигивает, готовясь к тому, что он сбросит ее с себя и опрокинет на спину.

– Джеймс!

Он рассеянно улыбнулся. Не подмигнул, не пошевелился – ничего такого.

– Я устал, Салли. – Он говорил тихо и как-то невнятно. – А ты разве не устала?

– Есть, немножко, – призналась Салли, потом склонилась и снова поцеловала его.

Внезапно Джеймс закрыл глаза и его голова бессильно упала набок.

– Джеймс? Джеймс!

Что-то тут не так! Что-то очень и очень не так! Салли приложила пальцы к жилке на шее Джеймса, где бился пульс. Биение медленное, ровное. Прижала ладонь к груди в районе сердца – сердце билось медленно и твердо. Салли приподняла пальцами его веки и снова окликнула Джеймса по имени. Потом похлопала его по щекам...

Никакой реакции.

Он был без сознания. Чертов кофе был отравлен! Она-то, слава Богу, сделала только один глоток, вот почему еще в сознании. Никакого другого объяснения быть не может. Салли попыталась сползти с Джеймса, и ей это даже удалось, но руки и ноги вдруг стали ватными, они дрожали и плохо слушались. Неужели так действует всего лишь один глоток этого проклятого «Амаретто»?

Ей нужна помощь. Нужно добраться до Томаса Шреддера и Кори Харпер. Они оставались здесь же, только внизу, в холле. До них недалеко, совсем близко. О Господи, они ведь тоже пили этот кофе с ликером! И Дэвид пил, а он еще и поехал на машине. Нужно выяснить, в сознании ли Томас и Кори. Она должна добраться до их комнат и узнать. Она сможет!

Салли упала с кровати и покатилась по полу. Она. чуть-чуть полежала на спине, уставившись в потолок – по всему его периметру протянулся прекрасный лепной карниз. Были тут даже херувимы – непременный атрибут викторианской эпохи – эдакие пухлые голенькие малыши, которые смотрели на нее из всех четырех углов, держа арфы и цветы.

Она должна двигаться! Салли заставила себя встать на четвереньки. В какой комнате поселилась Кори Харпер? Она точно ей говорила, но Салли никак не могла вспомнить. Ладно, не важно, она отыщет их обоих. Их комнаты должны быть где-то рядом, внизу. Салли подползла к двери. Совсем не далеко, нет. Ей удалось дотянуться до дверной ручки и повернуть ее, чтобы открыть дверь.

Коридор слева от нее простирался почти до бесконечности – темный, едва освещенный. А что, если в этом полумраке притаился тот самый человек, который подсыпал снотворное в кофе? Что, если он ждет, чтобы убедиться, на всех ли подействовало его зелье, и готов убить любого, кого оно не свалило? Салли покачала головой и исхитрилась подняться на ноги. Она усилием воли заставила ноги двигаться – понемногу, шаг за шагом. Это все, что ей нужно: просто выставить вперед одну ногу, потом другую... Она обязательно найдет Томаса и Кори. Наконец слева от нее показалась дверь. Номер сто четырнадцать. Салли постучала.

Ей никто не ответил.

Она попыталась крикнуть, но с губ сорвался только слабый шепот:

– Томас! Кори!

Она снова постучала. Снова в ответ – тишина. Салли повернула ручку. К немалому удивлению, дверь открылась. Открылась так быстро, что Салли споткнулась на пороге и влетела в комнату. Колени ее подогнулись, и она упала на бок.

– Томас! Кори! – окликнула Салли.

Собравшись с силами, она опять встала на четвереньки. В комнате горела только одна лампа – на прикроватной тумбочке. Томас Шреддер лежал на спине, широко раскинув руки и ноги. Он был без сознания. А может быть, мертв. Салли попыталась завизжать. Ей хотелось пронзительно крикнуть, но изо рта вырвался лишь слабый вскрик.

Она услышала шаги где-то позади. Ей кое-как удалось развернуться лицом к открытой двери. Может быть, это Джеймс? Может быть, с ним уже все в порядке? Но Салли не выкрикнула его имя – она боялась услышать, что это не он. Джеймс выпил целую чашку отравленного кофе, это никак не мог быть он. А кто мог – Салли даже боялась подумать.

Свет был очень тусклым. Полумрак наполнял комнату, застилал глаза. В дверях, засунув руки в карманы, стоял мужчина.

– Привет, Салли.

Глава 29

– Нет! – пролепетала Салли. Она уставилась на эту призрачную фигуру, понимая, кто это, и смиряясь со своим открытием. Но даже приняв это неизбежное, она снова прошептала:

– Нет, не может быть, чтобы это был ты.

– Ну конечно, может, дорогая. Ты же везде узнаешь своего папочку, правда?

– Нет! – Салли яростно замотала головой.

– Почему ты не можешь встать, Салли?

– Ты нас чем-то напоил. Я выпила всего чуть-чуть, но, должно быть, это действительно очень сильное средство.

– Так тебе не хватило, дорогая? – Он быстро подошел к ней, слишком быстро. – Доктору Бидермейеру пришлось перепробовать на тебе очень много новых препаратов. Честно говоря, я удивляюсь, что в результате тебе удалось сохранить здоровые мозги. Что ж, я об этом позабочусь.

×